Лестница

Ви девять лет.       Солнечные лучи чуть касались остроконечных крыш домов и шляп проходящих мимо людей. Ясное голубое небо без единого облачка предвещало долгие прогулки по узким улочкам маленького городка. Но все это чуть позже. Сейчас же маленькая Ви бежала к недавно открывшейся шоколаднице. Подобному роскошному заведению было странно находиться в таком маленьком городишке-муравейнике, поэтому со дня открытия шоколадницу наполнили детишки, выклянчившие у родителей блестящие монетки на ароматный шоколад. Ви не была исключением из этого правила, а потому забежав в шоколадницу, звонко поздоровалась с хозяином заведения. — Привет, маленькая принцесса, — ласково улыбаясь ответил шоколатье, — Чего желает ее высочество? — Самую сладкую шоколадку! — воскликнула Ви. Взяв протянутую плитку, девчушка выложила медные монетки на прилавок и собиралась уже выбежать на улицу, но ее остановил голос хозяина: — Э, нет, девочка, так нельзя. У тебя еще монеты не хватает до этой плиточки. Ви надула щечки. Конечно она знала о недостающей монетке, но понадеялась, что мистер шоколатье будет достаточно невнимателен. — Принцессе можно все! — сказала она, притопнув ножкой. Хозяин шоколадницы тяжело вздохнул. — Послушай, милая, воровать — совсем нехорошо. Тебе стоит понести наказание за свою неосмотрительность. Дай-ка сюда плитку. Ви шмыгнула и вернула шоколадку на прилавок. — Мне кажется, это будет честным, — шоколатье взял большой нож и аккуратно отделил ровно половинку от плитки. Затем пододвинул одну к Ви и улыбнулся. За ним улыбнулась и девчушка. — Спасибо! — быстро схватив половинку, Ви умчалась за дверь.       На улице ее уже ждали. Стайка мальчишек окружила Ви, с нетерпением расспрашивая о походе в шоколадницу. — Плитку не отдал, — за этим заявлением последовали разочарованные вздохи. Выдержав паузу, Ви продолжила — Зато отдал половинку! — грусть сменилась на радость. Конечно, половина плитки — не целая шоколадка, но и того было достаточно. Старший, Руж, блестит голубизной глаз улыбается и хвалит девочку за хорошо выполненное поручение.       Половинка делится на кусочки и раздается между ребятишками. Ви быстро кладет свой кусочек на язык и рассасывает, боясь, что шоколадка закончится слишком быстро. Рот наполняется сладостью сахара и вкусом какао. — Вку-у-у-усно! — протягивает девочка. Мальчишки весело смеются, сладость нравится и им.       Потом они играют в догонялки, бегая по улочкам. А вечером, вернувшись домой в запачканном землей и песком ситцевом платьице, Ви запишет весь день в маленький блокнотик с цветочками.

***

Виви шестнадцать       Закатное небо такое красивое! Фиолетовый смешивается с розовым, таким нежным и мягким. А изумрудные густые деревья тянут свои тонкие ветви к небу, провожая яркое солнце и встречая сначала мигающие звездочки, а потом бледную, будто больную и уставшую луну.       Фильм был замечательным. А Луи еще лучше. Красивый, умный, из богатой семьи. Он водил девочку по кафе и в кино, нежно называл Виви, вместо детского «Ви», вместо строгого и высокопарного маминого «Вианн», заправлял непослушный каштановый локон за ухо и очаровывал ее всем, чем мог. — Все для моей принцессы, — утверждал он и покупал все, что Виви даже не успела захотеть.       Они познакомились совсем недавно. Всего пара месяцев — и Луи уже окружает ее любовью и нежностью. Все как в сказках, принцессу Виви заберет во дворец прекрасный принц Луи на белом коне. Коня пока не было, но вместо него точно будет белое платье для Виви, нужно только подождать и любить-любить. Им же так хорошо вместе…       Идя по тропинке и мечтая о белых платьях и дворцах, Виви и не заметила, как впереди показалось что-то ярко горящее, алым-красным-золотым. А воздух вокруг весь черный-черный, страшный, душащий. Но впереди должна быть дом. До него нужно дойти, там ждет мама, ждет ужин, ждет старый истрепанный блокнотик с записями. Ждут-ждут… Кажется, уже не дождутся.       Дым сгущается так, что и звезд не видно. Ее поймал Руж. И уже не так удушающе тепло. Лишь теплее.

***

Вианн двадцать пять.       Молодая девушка поспешно выбегает из старого особняка. Ссадины жгутся, синяки тяжелеют. Страх перехватывает дыхание, становится трудно сделать хоть один вдох. Удушение ужаса пьянит разум. Отрезвляет одна мысль «Беги! Беги! Беги!». И Вианн бежит. Бежит быстрее, чем последние три года. Ей страшнее, чем все последние три года. Она даже не знает, куда бежать. Только бы уйти из этого проклятого «замка», от этого ужасного «принца». И не нужны никакие платья и свадебные торжества.       Впереди остановка. Скорее, скорее, добежать, сесть и уехать навсегда. Вот он, этот автобус! Добежать до него, сесть и уехать. Уехать-уежать-уехать. Сбежать. Быстрее, еще быстрее. Ноги заплетаются, девушка постоянно запинается. Когда автобус трогается, в горле застывает крик, в котором все, ужас, боль, мольба о помощи. Но и он не вырывается, не успевает долететь до пустых окон транспорта.       На глаза наворачиваются слезы бессилия. Все. Это конец. Он найдет, он придет. И тогда… Рука случайно касается похолодевшего кармана порванного темного платья. А не проще ли закончить это сейчас? Вианн разворачивается и направляется к особняку.       И никто больше не найдет ее, не придет за нею. И не будет никакого «и тогда…».

***

Анн тридцать.       И она беременна. Узнав это, ее лицо осветилось улыбкой. Это только ее ребенок, и он будет ее солнцем и звездами. Анн — так она представлялась другим теперь — надеялась, что наконец-то все будет хорошо. Ее малыш рядом, и они будут счастливы. Все обязательно будет хорошо!       Небо освещало ясное солнышко, легкие облака, похожие на аккуратное кружево окружало его. Стояла середина весны, и это было именно то время, которое так нравилось Анн. Узнав о появлении маленькой жизни, девушка стала чаще вспоминать беззаботное детство. Она не могла вспомнить все четко, воспоминания покрылись легкой пылью ностальгии, а совсем недавно и вовсе ощущались чем-то слишком нереальным, невозможным.       Анн вспоминала о том, как бегала с соседскими мальчишками за шоколадом, как они, в точно такой же прекрасный денек, бегали друг за дружкой, веселились и смеялись. Ей виделись голубые глаза старого друга Ружа. Как давно она не была в тех местах! Стоило бы навестить свой родной городок, когда родится ее дитя. Она могла бы столько показать малышу… Могла бы.

***

Вианн пятьдесят.       Все последние года были для нее будто затянувшийся сон, туманный, неясный. Тогда она так и не вернулась в свой родной город, но сейчас… Сейчас ей хотелось отдохнуть. Просто отдохнуть от всего.       Вианн давно не юная девочка, поэтому подниматься на крышу руин своего старого дома было сложно, но зрелище, открывшееся перед ней, было поистине прекрасным. Вечернее небо украшали мириады звёзд, таких далеких и маленьких. Кажется, в детстве они были ближе, лишь руку протяни, и ты почти коснулся их. Под таким небом, под этой полной золотой луной так хорошо вспоминать детство.       Тогда все было так просто… Рядом были мама и папа, верные друзья. Все они оберегали от жестокости мира, оставляя малышку Ви в шоколаднице с половинкой плитки в руках. Но пожар, неведомая сила, пышная и яркая, обжигающе красивая и ужасная, сжег мосты в хорошую жизнь. А Вианн, в стремлении найти счастье, глупо упала, побежав за златом огня. В самую-самую непроглядную темноту. Даже возвращение на этот островок детства не дает ей тех чувств, что в ней были тогда. Та шоколадница давно опустела и закрылась, от родного дома осталась лишь эта крыша, на которую можно взобраться и считать звезды, которых не коснуться. Они теперь слишком далеко, как далека и жизнь, о которой мечтала принцесса Ви, так и не коронованная счастьем, не провозглашенная удачно живущей, достигнувшей всего. Вианн провалилась туда, откуда нет выхода.       Рядом на крышу присел кто-то, чье лицо скрывала тень. Вианн не тронулась, лишь пристально смотрела на человека. Она видела так много плохих людей, что не удивилась, если бы этот скинул ее с крыши вновь вниз. Но человек лишь смотрел на звезды. — Кто ты? — не выдержала женщина. Человек продолжил смотреть на звезды. — Раньше здесь было уютнее, не правда ли? До пожара, — сказал он. Его голос казался женщине смутно знакомым, но она не узнала его. Человек же продолжал: — Ты так выросла, Ви, — он знал ее детское имя, — Сможешь теперь выпросить половину плитки шоколада? Вианн нервничала. Кажется, этот человек знал ее. Мысли ураганом вертелись, перебирая знакомых. — Как поживает Луи? Видимо, не очень хорошо, раз тебе приходилось менять имя, — человек глухо усмехнулся. — Кто ты, черт возьми?! — ее крик раскатом пронесся по улице. Человек повернулся к ней. — Знаешь, Ви, ты всегда нравилась мне, — на женщину смотрел ее друг детства, Руж. И пускай карабкаться было долго и трудно, но… Он был ее лестницей наверх.