Heroes on holidays или Герои на каникулах

      — Добро пожаловать в мой будуар, котик, — раскинула руки Кровавая Серьга, приглашая полюбоваться интерьером.       А посмотреть было на что. Стены подземелья, хоть и сложенные из простого булыжника, «украшало» множество черепов. Преимущественно человеческие, большинство из них носило следы жутких искажений. Некоторые больше напоминали звериные, некоторые звериными и были. Но на всех виднелись засохшие остатки зеленовато-серой химерной плоти.       — Здесь собраны сильнейшие из тварей Граккхаза, которых я убила собственными руками. Тебе будет не стыдно занять среди них почётное место. Ну же, не стесняйся, выбирай любое. Я сегодня на редкость гостеприимна, ха-ха-ха.       Гость, однако, смотрел не на эту страшную коллекцию, а на роскошную ванну из красного камня, украшенную вдоль бортика теряющимися на её фоне красными кристалликами. Определённо знакомыми. А позади вдоль стены расположились цепи с ошейниками, разделочный стол с зажимами для рук и ног, прочие пыточные принадлежности и пара совсем уж непонятных алхимических приспособлений, о назначении которых думать не хотелось. Но в некоторых колбах поблёскивали те же кристаллы.       — Значит, не врут сказки про упыриху, пожирательницу жизней? — обратился Лунный Коготь не к хозяйке, а словно к молчаливым наблюдателям её экспериментов.       — Что?! — возмутилась уже та. — Пить кровь, как всякие недо-умершие убожества? Да они недалеко ушли от этих, — красная ладошка махнула на черепа. — И возможно даже, не в лучшую сторону. Я же усовершенствовала Граккхазовы кристаллы душ. Преобразила в кристаллы жизни. И теперь просто беру у побеждённых врагов то, что им больше не нужно. Молодость и красота останутся при мне навсегда. Без иллюзий и без превращения в низкую тварь.       В груди палило огнём, дыхание перехватывало, но голос звенел как прежде. Воительница знала, как ей повезло без всяких талисманов. Не каждый гомункул поднимался после такого удара. И теперь она вновь мило щебетала, позволяя гостю, с видом праздного любопытства, разглядывать святая святых её дворца. А внутренней энергии — перераспределиться на усмирение боли и нанесение решающего удара. Взгляд был прикован к перстню на правой руке врага, готовому пустить в ход главное оружие. Но та лишь тяжело опиралась на копьё — раненый зверь тоже изнемогал, оставляя кровавые следы, многое говорившие знающему охотнику.       — Низкие твари бывают разные, — хмыкнул он, опираясь свободной рукой на бортик ванны, тяжело поднимая копьё наизготовку и снова не обращаясь ни к кому конкретному. — Как правило, их делают такими высокие должности. Клык Небытия!*       Внезапно на безоружной руке сверкнул мертвенно-зелёным такой же перстень. Предусмотрительно и незаметно надетый знаком внутрь. Что не помешало силе разрушения выплеснуться, кроша в прах красный камень, кристаллы жизни, плиты пола вместе с коврами и лабораторию позади.       — Ты за это!.. — зашипела хозяйка, чувствуя, как дыхание перехватывает и ноги подкашиваются уже по другой причине.       И, отставив легкомысленное приплясывание, тяжело шагнула вперёд. Протянула руки, дабы без всяких когтей и лезвий растерзать обидчика. Впервые устремила прямой ненавидящий взгляд в глаза под капюшоном… И застыла на месте.       Не было в этих глазах ни злости, ни торжества. Только печаль, боль и что-то, что воин силился, но не мог скрыть. Что и заставляло злодейку подсознательно избегать этого взгляда весь бой. И нечто подобное ответно шевельнулось в её выжженной душе, дабы бесцеремонной боевой ухваткой вышвырнуть… из собственного тела!       Собственного ли? Мамочки, что это было?! Маринетт тряхнула головой, со стороны и будто сквозь какую-то дымку, наблюдая себя — то есть её, Кровавую Серьгу, пронзённую насквозь серебряным копьём. Снова вздрогнув, девушка невольно протянула руку — но наткнулась на такой же просящий прощения взгляд и отрицательное качание головы.             — Дьявольский цветок привлекает взор,             В пламени возмездия сгорая…             — С той поры в народе легенда прослыла             О прекрасной дочери истинного зла. —       Теперь уже Лунный Коготь подтянул закашлявшейся противнице, отшвырнул оружие и неловко шагнул вперёд, подхватывая её на руки. И не сдерживая больше слёз.       Та слабо улыбнулась и обняла в ответ, закрыв глаза.       — Ничего… Не печалься, Рысь. Это был славный бой… — снятые серёжки благословляющим жестом легли в чёрную когтистую ладонь. — Передай… легенду своим детям. Тёмный путь не ведёт к счастью… И никакая магия его не…       Победитель лишь рухнул на колени, забыв о ранении, крепче сжал тело возлюбленной и зарылся лицом в пышные, заплетённые длинной неплотной косой, волосы.       — Не подарила ты мне детей, Яра. И никто не подарит…       Маринетт тоже плакала, оставляя след хрустальных искр во мгле, окончательно окутавшей печальное событие древней эпохи, и чувствуя, как неведомая сила тянет прочь.

* * *

      И снова Кот Нуар недооценил противницу. Теперь уже нешуточным рывком метнувшись за ней, белкой промчавшись по нескольким стволам и ударом шеста сбросив-таки наземь, он обрушился на чудовище… Чтобы, едва избежав удара ноги-колышка, самому оказаться пойманным в хитрый захват. Щупальца стиснули вывернутую за спину руку, серп взметнулся над головой… И тогда, наплевав на возможность перелома (так и так пропадать), парень кое-как обернулся, глядя в лиловые блики за прорезями маски. И обратился к скрывавшейся там душе:       — Маринетт, очнись!!!       А потом, поняв, что снова может двигаться, вонзил когти в эти прорези…       И сейчас, пока квами доедал остаток сэндвича, Адриан, держась за саднящий локоть, отрешённо и нервно сгребал кедами листву, хороня гомункула под корягой среди непролазного бурелома.       — Пепел к пеплу… Прах к праху… Возвращайся в землю, тварь!.. А душа… — он с трудом поднял пострадавшую руку, со смешанным чувством брезгливости и надежды глядя на два неодинаковых, кривоватых семигранных кристаллика размером с кончик мизинца. На солнце они переливались, чего уж там, красивыми лиловыми бликами, а по ощущениям напоминали скорее твёрдый пластик, нежели стекло или камень. — Душа вернётся к хозяйке. И как можно скорее! Плагг?       — Да не дёргайся ты, — прожевал тот. — Не пропадёт твоя подружка. Вишь какая боевая она оказалась на деле.       — Да, когда-то и я любил пошутить…       — Ты камешки, главное, не выбрасывай — чую, пригодятся ещё. Но тёмное воздействие из них выцарапать надо. Интересная сила в этом святилище, надо будет присмотреться к ней. И тут творения Младших богов…       — Как выцарапать?       — «Тёмной Дланью». Сам поймёшь.       — Сейчас меня волнует только Маринетт. Выпускай когти!       — Эх, молодё-о-ожь…

* * *

      Маринетт только вышла из кольца столбов и как раз спотыкалась шатающейся походкой по склону к тропинке в лес.       — Как ты? — подлетел Нуар, хватая за плечи.       В другое время девушка подпрыгнула бы от неожиданности. Но сейчас её лицо не выражало ничего. Хотя по щекам и пролегли дорожки слёз.       — Принцесса!.. — сжал в объятиях тонкую фигурку неудачливый спасатель (вовремя вспомнив соизмерить силу). Та лишь безучастно замерла.       Отчего-то подумалось — а будь на месте героя негодяй, которому такая безучастность лишь на руку? Оскалившись, он пристально огляделся, словно таковые могли сидеть по кустам. И спешно поднял в руке кристаллы.       — Я, конечно, не ЛедиБаг — но попробуем! Тёмная Длань!       В прошлый раз дополнительная способность Чёрного Кота использовалась как наказующая именно для подобных негодяев. Вот и теперь талисман сверкнул лишь одной из пяти подушечек-делений, окутывая когти тёмной энергией и близко не сравнимой с Катаклизмом. Но её хватило, чтоб «нащупать» другую злую силу, напитавшую невзрачные побрякушки, втянуть её в себя, обрывая магические связи и воздействия — и взмахом руки развеять всё это безобразие по ветру. Густой лиловый оттенок оставшихся в кулаке кристаллов плавно выцвел до прозрачного красновато-сиреневого, убавляя желание без всякой магии раздавить их в пыль.       А Маринетт расслабилась, доверчиво склонив голову на чёрное латексное плечо.       — Да уж, принцесса, уделала ты меня сегодня, как шкодливого кота! — сунув трофеи за пояс и игнорируя возмущение помятого локтя, он поудобнее подхватил одноклассницу и неспешно направился по ею же выбранной тропинке. — От кого только мы, герои, вас не спасаем, каких только драконов да людоедов не бьём — но это было воистину нестандартно. А твои таланты просто безграничны.       Напряжённое лицо девушки разгладилось, приобрело обычный сонный вид, но слёзы с новой силой заструились из-под прикрытых век. А в юношеском сердце с новой силой разлилась щемящая нежность. Захотелось, как позавчера, крепче прижать к груди это милое создание — согреть в ответ, утешить, защитить от недобрых помыслов. Рука потянулась утереть слёзы с нежных щёк, но чёрные когти смотрелись слишком чудовищно на их фоне. Особенно после того, как…       Дополнительно вспомнились чувства к ЛедиБаг и негласное обещание не разменивать их даже на такую прекрасную, во всех отношениях, подругу. Потому рыцарские порывы быстренько перешли в другое русло. Он усвоит урок. И следующему гомункулу точно несдобровать! А ещё лучше, их создателю. Теперь главное — быть всегда начеку. Выяснить, где прячется химерных дел мастер, а главное, самому не попасться ему на глаза.       Чутьё пристально выискивало в лесном гомоне посторонние крадущиеся шаги. И отголоски посторонней магии. И запах чудовищной культуры, наверняка сопровождающий своего «фермера». Но ничего, кроме нейтрального «гула» оставшегося позади места силы, не ощущалось. Этот злодей, как и Бражник, предпочитал руководить из укрытия. Оставалось надеяться, что в отличие от Бражника, он не видит глазами посыльных.       А тем временем спасённая одноклассница, убаюканная размеренным шагом и заботливым теплом, перестала плакать и уютнее свернулась клубочком, опять вызывая «передоз милоты».       — Что же тебе снилось под этим наваждением, Маринетт? — грустно улыбнулся Нуар.       Та снова нахмурилась, накрыла пальчиками кошачью перчатку на своём плече и, не открывая глаз, прошептала:       — Так ты любил её, Лунный Коготь? Любил свою непутёвую леди даже в безумии. Даже когда… пришлось…       — Да, — невольно остановился тот, вспоминая рассказ Плагга. — Любил и потерял… Но теперь я!.. Стоп. А ты откуда знаешь?       Но та лишь крепче обняла своего героя и снова притихла, как позавчера уткнувшись носиком в грудь.       — Ох, не заставляй меня делать преждевременные выводы, моя… принцесса, — и успокаивающе погладив по иссиня-чёрному шёлку волос, ускорил шаг.

* * *

      — Дорогие посетители ЛедиБлога, как жаль… что вы этого, скорее всего, не увидите. Не с вами Аля Сезар с секретным репортажем из пансионата Семь Дорог. Только сейчас стала свидетелем, как моя одноклассница и соседка по комнате Джулека Куффен вроде бы просто поссорилась с одним из экскурсоводов — а наша горячо любимая староста Маринетт Дюпен-Чен отправилась её успокаивать. Но я, ведомая профессиональным любопытством, проследовала за ними. И своими ушами подслушала, что имел место, ни много, ни мало — самый настоящий тёмный ритуал! Да-да, в этом райском уголке, оказывается, хозяйничают демоны. И кто же встал на их пути, отважно спасая девушку от злобных чар? А всем известная героиня Парижа ЛедиБаг! И-и-и, самой не верится!.. Она здесь. Она на страже не только Парижа. Она, возможно в одиночку, готова принять неравный бой, о котором не сложат легенд. Но в последнем она ошибается! Её самая верная поклонница и соратница готова протянуть лапу помощи. Как в расследовании, так и в сражении. Осталось лишь придумать, как донести это до неё, не вызвав подозрений и не раскрыв тайн. Найдём ли мы вместе корень зла? Какие скелеты спрятаны в здешних шкафах или кустах? Подтвердятся ли догадки, что ЛедиБаг — одна из моих одноклассниц? Лиса идёт по следу! Не переключайтесь. ______________ * Менялись эпохи, менялись костюмы — почему бы и призывам не меняться.