Коготь

      Прохладный воздух легко касался ступней, щекоча обнажённую кожу. Вступавший в свои права осенний вечер окрасил небо в персиковый оттенок, спрятав за горизонтом уставшее солнце. Лера сидела на крыльце и вглядывалась в кроны деревьев, мягко шелестевших на слабом ветру, убаюкивая свою единственную слушательницу. Решив не мешаться под ногами у семьи, Афанасьева вышла во двор и попыталась насладиться последними мгновениями в странном сне. Чужой мир, казавшийся теперь ещё более реальным, разговаривал с ней сотнями звуков, перешёптываясь жёлто-зелёными листьями и далёким щебетанием птиц. В какой-то момент Лере даже стало немного грустно. Ну вот проснётся она в своей маленькой комнатке в общаге — и что дальше? Очередные ссоры с матерью, поиск работы и неделя на дешёвой лапше из ближайшего магазина. А здесь — свежий воздух, любящая семья и горячая домашняя еда. От грустных мыслей засосало под ложечкой, и Лера мотнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Как бы то ни было, сон — это всего лишь сон. И ей не стоило забывать об этом.       — Ну, как ты? — Юна осторожно присела рядом и, положив руку на колено сестры, с нежностью улыбнулась. — Волнуешься?       В её голосе больше не было прежнего раздражения, с которым Афанасьевой пришлось столкнуться с самого «пробуждения». Теперь он звучал ласково, почти успокаивающе, и отчего-то приятно покалывал кожу на затылке. Лера выдохнула и, позволив себе маленькую вольность, устроилась на покрытом розовым шёлком плече.       — Да, немного. Эта внезапная помолвка… Отец не упоминал о ней прежде, не так ли?       — Отец желает для тебя лучшего, — осторожно заметила Юна, погладив её по собранным в длинную косу волосам. — Он прав насчёт того, что жизнь бывает порой очень сложной и непредсказуемой. Удачный брак поможет тебе обзавестись твёрдой почвой под ногами и уверенностью в завтрашнем дне. Никогда не знаешь, что может случиться в будущем, а господин Ли Сонгём кажется довольно неплохим человеком.       «Но только лишь кажется», — невесело подумала Лера, прикрыв глаза. В её, как автора, планы совершенно не входила счастливая семейная жизнь Суа. Для младшей сестры Юны была уготована очень важная и особенная роль. Вообще, «Коготь» планировался как комедийная зарисовка о непутёвом принце, вопреки своей воле ставшем королём. Со временем история обрастала дополнительными сюжетными линиями, некоторой драмой и иногда даже трагедией, почти полностью меняя изначальный посыл. Джиху, первый сын короля Сынчона, по задумке Леры пришёл к пониманию своего предназначения только после череды событий, часто сопровождающих наследников на пути к трону. Покушения, братоубийство, игры аристократии — лишь малая доля того, с чем мог столкнуться будущий правитель. И первым шагом, той самой точкой отсчёта, с которой начиналось «рождение героя», была трагичная смерть Суа. Убитая рукой любимого, девушка пала жертвой дворцовых интриг и косвенно помогла Джиху предотвратить государственный переворот. Кинжал, пронзивший сердце Суа, предназначался самому наследному принцу и, если бы не спасительница, мог послужить причиной восхождения на трон его младшего брата — фаворита оппозиции, второго принца Мину, чей вспыльчивый характер и страсть к битвам ввергли бы страну в хаос и войны. Лере было жаль девушку и убитого горем Сонгёма, каждую ночь видевшего кошмары об умирающей на его руках невесте, но эта жертва казалась ей необходимой. Ведь, как бы то ни было, пролитая кровь одной невинной души спасала сотни тысяч других.       — Я понимаю, что ты не хочешь так резко менять свою жизнь, — продолжала тем временем Юна. — Замужество — это ещё один этап взросления, через который проходит каждая девушка, а ты всё ещё ребёнок по своей натуре, не желающий становиться старше. Но время идёт, Суа. Молодость очень скоротечна, и ты должна успеть ухватиться за неё и воспользоваться в полной мере, понимаешь?       — Да, сестра.       «Молодость… — полусонно подумала Лера, мерно вдыхая исходивший от Юны слабый аромат лотоса. — Закончилась или же только началась моя собственная молодость?».       Тихий разговор в уже наступившем полумраке всё больше и больше толкал Афанасьеву в объятия Морфея. Уже не вслушиваясь в размеренную речь сестры, она окончательно расслабилась, предвкушая, как сладкий сон закончится, сменившись реальностью её обычной жизни. И когда тьма окончательно захватила разум, где-то в подсознании прозвучал насмешливый голос:              — Будь хорошей девочкой и спаси её, Валерия.

***

      Она падает слишком долго, словно в киношно-замедленной съёмке, но видит каждую деталь. Вот медленно отдаляется карниз. Вот лениво машет хвостом любимый кот, не отрывая от неё взгляда золотистых глаз. И когда его усатая морда вдруг расплывается в самой настоящей хитрой ухмылке, Лера не может в это поверить. Как и в то, что большие пушистые лапы с остриженными коготками превращаются в руки и ноги, а покрытая лоснящейся шерстью тушка — во вполне себе человеческое тело. Мотнув мощными чёрными ботами, парень смотрит на неё, как на забавную зверушку, играясь серебряными кольцами на тонких пальцах. И, отправив лёгкий воздушный поцелуй, весело машет позвякивающей на ветру куклой:       — Хорошенько повеселись, моя милая Суа! И постарайся уж не наделать дел!       Она резко села и тут же врезалась головой во что-то тёплое и мягкое.       — Ты проснулась, — удовлетворённо выдохнула Юна, укладывая сестру обратно в постель. — Хёна сказала, ты ворочалась и бредила всю ночь. Я беспокоилась.       — Где я? — Лера непонимающе осмотрелась. Вид уже знакомой комнаты пробудил воспоминания о прошлом вечере, словно окатив её ледяной волной. — Не может быть…       — Что-то случилось?       На лоб опустилась прохладная рука. Афанасьева рефлекторно отодвинулась, в ужасе округлив глаза.       — Это всё не сон, да?       — Суа, я тебя не понимаю…       В ореховых глазах блеснуло беспокойство. Слабый укол совести отрезвил разум, и Лера быстро замахала руками, растягивая губы в слабой улыбке. Лишние вопросы ей сейчас были ни к чему.       — Всё в порядке. Видимо, ещё не до конца проснулась.       Было очевидно, что дрожащий голос не смог убедить Юну в искренности слов сестры, но, тихо вздохнув, она всё же поднялась и двинулась в сторону двери.       — Я выйду ненадолго по просьбе отца, но скоро вернусь. Не вставай до этого времени, хорошо? Ты ещё слишком слаба. Я принесу тебе восстанавливающий отвар.       Лера молча кивнула и, когда Юна вышла, села в постели, тревожно оглядываясь по сторонам. Ни один, ни два, ни даже пять щипков, украсивших персиковую кожу красными пятнами, не помогли Афанасьевой окончательно проснуться. Осознание реальности сжало тело железными тисками.       — Неужели я… умерла?       Чувство невесомости, забравшее остатки дыхания, взметнулось в груди слабым отголоском последнего сна. Если она и правда всё-таки выпала из окна, это означало либо её мгновенную гибель, либо пребывание на больничной койке в состоянии комы. Мысль о больнице отсеялась из общего потока слабым утешением.       «Если я ещё жива, но нахожусь в отключке, то шанс вернуться обратно всё же есть», — почти в бреду подумала Лера, сжимая простыни. Она не планировала умирать и уж тем более не планировала оказаться в выдуманном собой же мире, да ещё и в теле будущей жертвы неудачного покушения. Вся эта история звучала как полнейшее безумие, но от удара головой ей ведь и не такое могло привидеться.       «Возможно, если я умру в этом мире, то смогу вернуться в свой. В фильмах же это как-то так работает?»       Осторожно выбравшись из постели, Афанасьева на негнущихся ногах подошла к стоявшей на небольшом столике вазе и уверенно швырнула её на пол. Хрупкая керамика с грохотом разлетелась на осколки, царапая ноги. Подняв самый большой, Лера несильно сжала его в ладонях, намечая место будущего удара.       — Куда там обычно все прицеливаются? В шею?       Острая боль пронзила пальцы в месте скола. Горячая жидкость медленно потекла по складкам кожи, пачкая белые рукава ханбока. Лера зажмурилась и нервно вздохнула, готовясь вонзить в себя единственное доступное ей орудие, когда дверь в комнату вдруг открылась и раздался звон второго на очереди разбитого предмета.       — Суа!       Юна бросилась к сестре, без раздумий наступая на разбросанные повсюду осколки, и крепко сжала её в объятиях, тут же заливаясь слезами. Растерявшись, Афанасьева непроизвольно ослабила хватку, роняя самодельный нож из окровавленных рук.       — Глупая, какая же ты глупая! — рыдала Юна, зарываясь носом в распущенные тёмные волосы. — Как ты вообще могла до такого додуматься? А как же наша семья?       Лера замерла, не зная, что говорить и делать в такой ситуации. Первый шок, настигший её после осознания своего положения, уже прошёл, а накатившая реальность была слишком неоднозначной, чтобы предпринимать какие-либо шаги. Осторожно ответив на объятия, Афанасьева закрыла глаза и тихо пробормотала:       — Прости. Я не подумала.       По рёбрам снова недовольно заскреблась совесть. Неважно, насколько ненастоящим был этот мир, она уже дважды почти причинила родственникам Суа невероятную боль потери: сначала как автор, а теперь ещё и как укравшая чужое тело душа.       От услышанных слов Юна мягко отодвинулась и взглянула в глаза сестры с нескрываемым осуждением.       — Если ты была настолько против помолвки, то могла бы просто сказать!       Лера застыла, медленно переваривая сказанное. И лишь спустя несколько секунд до неё дошёл смысл этой фразы. От нелепости происходящего в горле застрял полубезумный смешок.       — Нет, ты всё не так поняла! Я просто…       А что «просто»? Как ещё Афанасьева могла объяснить сцену, за которой её так неожиданно застукали? Единственной логичной причиной, почему молодая девушка, живущая прекрасной беззаботной жизнью, вдруг решилась бы покончить с жизнью, был лишь её протест перед предстоящим нежеланным браком. К тому же, характер Суа вполне мог поспособствовать этой ситуации. Решив играть по правилам, Лера сделала самое печально-виноватое лицо из всех возможных и опустила взгляд.       — Мне вдруг показалось, что если я себя пораню, оставив на коже шрам, помолвку можно будет отложить ещё хоть на пару месяцев…       Юна болезненно поморщилась. Лера видела, как её раздирает смесь праведного гнева и жуткой вины, но отступать было уже поздно. Раз она теперь точно тут застряла, нужно действовать максимально рационально.       — Ты могла просто поговорить с отцом. Знаешь же, что он никогда бы не заставил тебя сделать что-то против воли!       Высокий голос грозил перерасти в крик. Лера нервно сжалась, страшась надвигающейся истерики, и робко посмотрела сестре в глаза.       — Прости. Я была слишком импульсивна и приняла опрометчивое решение. Спасибо, что вовремя вмешалась.       Какое-то время они продолжали сжимать друг друга в объятиях, пока Юна вдруг с оханьем не отстранилась, осторожно схватив Леру за ладонь.       — Ты же поранилась! Нужно срочно позвать лекаря и остановить кровотечение. Посиди тут, я быстро! И, — в потемневших глазах сверкнул недобрый огонёк, — если ты вытворишь что-нибудь ещё, я лично решу вопрос о твоём наказании.       Выбежав из комнаты, словно грозный ураган, девушка оставила Леру наедине с мыслями о произошедшем. Афанасьева рассеянно осмотрелась вокруг. Разносортные осколки покрывали пол опасным ковром, грозясь впиться в кожу любого, кто к ним прикоснётся. Приглядевшись, Лера поняла, что звон, оповестивший о приходе Юны, принадлежал чашке с отваром, который заботливая сестра несла для Суа. Теперь же о её существовании напоминала лишь отколотая изящная ручка да ароматно пахнущая травами небольшая лужица у самого порога. «Надо бы сказать слугам убрать тут всё», — почти рефлекторно подумала Афанасьева, усаживаясь на постель. После пережитого эмоционального всплеска ноги напрочь отказывались держать её в вертикальном положении.       Решив воспользоваться моментом, Лера осторожно оглядела собственное тело, в котором ей теперь предстояло существовать. Через плотную, украшенную багровыми пятнами ткань угадывался стройный силуэт ещё юной девушки. По комиксу Суа должно было быть не больше семнадцати, но даже для этого возраста она казалась слишком миниатюрной и хрупкой. Лера тихо вздохнула. Представляла ли она когда-либо, что попадёт в подобную ситуацию? Что годы, прожитые под личиной Валерии Афанасьевой, внезапно окажутся в прошлом, оставив после себя лишь воспоминания и сожаления о несделанном? И мама… От мыслей об их последнем разговоре на душе заскреблись кошки. Что теперь с ней будет? Как она переживёт тот факт, что больше никогда не увидит собственную дочь? Даже несмотря на довольно сложные отношения, маму Лера очень любила и уважала. И уйти, не имея возможности попрощаться, — ужаснейшая несправедливость.       — Суа? Ты плачешь?       От заботливого голоса вернувшейся в комнату Юны захотелось разрыдаться в голос. Крепко сжав кулаки, игнорируя боль в ладонях, Лера уткнулась в заботливо предоставленное плечо и громко завыла, даже не пытаясь вытирать беспрестанно льющиеся слёзы.       — Ну почему? — спрашивала она в воздух, снова и снова задавая один и тот же адресованный неизвестно кому вопрос. — Почему?

***

Яркий мой свет,

Оставь печаль в подлунном мире.

Перед тобой лежит ответ —

Ты закопай его в могиле.

Ищи дорогу среди звёзд

И падай прямо в бесконечность.

Познай любовь — она твой мост.

Забудь про жизни скоротечность.

Тянись к отваге, бей по слабым —

Твой путь нелёгок и жесток.

Оставь Его — твой враг он самый.

Пусть будет вечно одинок.

Борись, беги, живи по полной —

Я за тобой приду в конце

С улыбкой хищной и довольной

На отвратительном лице.

      Пропев последнюю строчку с весёлой ухмылкой, «Бонифаций» вальяжно развалился на кровати и подцепил кончиком когтя красный шнурок. На шее куклы зазвенели маленькие колокольчики.       — Забавно получилось, правда, Суа? Давай хороше-е-енько повеселимся.