Stories from the life of Nobless

      В первую встречу с Мастером, Мэрлин была скромна и робка, неловко отвечая на короткие вопросы и опуская красивые жёлто-зелёные глаза вниз. Она всегда была учтива - искренне беспокоилась о состоянии Мастера, приветствовала каждое утро и желала доброй ночи; неразговорчива - вопросы долго томились в её голове, но спрашивала изредка и старалась отделять нужные от собственной прихоти; старательна - похвала за вкусную еду отражалась на её лице бледным румянцев; любопытна - навыки осваивать приходилось быстро и тяжко, но она была рада стать полезной Ноблесс; осторожна - она, словно змея, следила за каждым из благородных, стоило им только пересечь владения Ноблесс; изредка холодна - гостеприимством к чужим не отличалась, молча наблюдая за разговорами со стороны. Отличительной чертой Мэрлин являлись золотые кудри длинных волос, которые стали сиять настоящим золотом после обращения, и великолепный голос. Нежный и тонкий, дарящий тихую мелодию под звук пианино в старом особняке. Мастеру нравилось слушать пение в гостиной, наслаждаясь свежым чаем и присутствием сестёр Де Льяр.       Мэрлин не потеряла свою человеческую часть.       Она звонко смеялась, с восторгом рассказывала о мире людей, забавные истории и медленно посвещала Мастера в их культуру. Сначала появились людские книги: Мэрлин приносила их из поселений, пополняя полупустые стеллажи в комнате Ноблесс в качестве нового увлечения. Конечно, Мастер редко читал их, но чаще без просьб девушка садилась подле ног своего хозяина и увлечённо читала вслух под заинтересованные взгляды Мастера и Хелены. Через некоторое время Мэрлин яро стала изучать знакомую кулинарию: ещё до обращения она обожала творить свои шедевры, а с появлением в особняке это переросло в хобби. Конечно же, Рейзел удивлялся бесконечным блюдам и напиткам, какие девушка преподносила лично, горячие, только с кухни. Хелена искренне улыбалась, видя, что все её блюда пришлись Мастеру по вкусу, учитывая его особенности вкуса и однообразие. Мэрлин действительно старалась посвятить Мастера в человеческую жизнь и очень хотела познакомить его с тем, другим миром.       Но как бы она не старалась походить на человека, Мэрлин уже им не станет.       Тогда был тёплый вечер. Мэрлин попросила сестёр приготовить ужин, а сама решила немного скрасить одинокую атмосферу Мастера и пригласить немного прогуляться в тех местах, где границы разных миров пересекаются в светлом поле, залитым пахнущими травами и мелкими цветами. Ветер приятно грел своим дыханием наступающего заката, выплёскивая последние яркие краски желтизны в огромные пятна собственного отражения. Мэрлин с улыбкой на губах медленно перебирала маленькие сорванные цветочки в тон своего золотого платья, что сливался с её длинными локонами волос. Её пальцы сквозь холодный озноб плели небольшой венок под тихую песнь затухающего ветра и шелеста трав вокруг.       - В детстве я часто делала венки именно из жёлтых цветов, - светлые глаза Мэрлин с прищуром высматривали торчащие листики в руках. - Мне казалось, что они хранят в себе тепло от солнца и могут согреть меня. Как же это было давно...       Рейзел покорно расположился рядом с девушкой, положив свою голову на её колени и закрыв глаза. Мэрлин с удовольствием смотрела на его лицо, изредка проходясь нежным движением рук по чёрным волосам, пропуская их сквозь пальцы, повторяя несколько раз. Впрочем, никакого особого значения она этому не придавала, лишь позволила себе проявить немного ласки и старалась не спугнуть умиротворение своего Мастера. Запах цветов на её руках приятным шлейфом щекотал кончик носа Рейзела, игриво спускаясь на закрытые глаза и чёрные ресницы. Мэрлин хмуро обвела пальцами лепестки и посмотрела вверх, на пылающий заход солнца.       - То место тоже обросло жёлтыми цветами.       Мэрлин закрыла глаза.       - Я видела их, когда была там в последний раз.       Рейзел оставался неподвижным, внимая каждое новое слово, словно ничего из этого не знал.       - Знаете, Мастер, я не чувствовала ни капли сожаления или вины, - девушка аккуратно взяла новый цветок и продолжила вплетать его в венок. - Во мне пылала та ненависть, которая погубила многих людей, но до сих пор ощущение праведной мести перекрывает всю мою оставшуюся человечность. Возможно, мне следовало покаяться в своих грехах перед Вами, однако я убеждена, что сделала нужное и правильное. Простите мою излишнюю жестокость и бессердечие, Мастер, я не чувствую себя живой - той, кем была раньше.       Мэрлин склонилась над тёмными волосами и оставила холодный поцелуй на лбу Рейзела, чуть продлевая его, словно не хотела показаться совсем без чувств. Ветер вновь колыхнул траву, но Ноблесс не открыл глаза, лишь его одежда вздымалась при дыхании. Мэрлин тихо отстранилась, продолжая наблюдать своими золотыми глазами, в то время, как законченный венок бесшумно сжимался одним краем в её руке. Неожиданно красные огни засияли в его глазах. Мастер смотрел пронзающе, погружая в своё алое море спокойствия и тишины.       - Твоя душа всё ещё жива, - его голос волнительно разлетелся сквозь шум ветра и трав. - Я чувствую её, Мэрлин.       - Мастер...       Мэрлин громко вздохнула и улыбнулась.       Особняк явно потерпел изменения, собирая в себе всё, что могла расположить Мерлин, начиная от посуды и заканчивая благоухающим садом. Уделять особое внимание обустройству двору приходилось всем сёстрам, ведь видеть заинтересованные взгляды Мастера практически доводили до слёз и вздохов облегчения. Частые прогулки и разглядывание каждого лепесточка проводились в приятной тишине с любимым чаем и сладостями на веранде под пристальным присмотром. Сёстры Де Льяр искренне оценили старания Мэрлин развеять однообразие, на что та с удовольствием каждый вечер сопровождала Мастера, показывала новые растения из людского мира и с энтузиазмом рассказывала обо всех подробностях каждого цветочка в саду. Теперь запах растений и их яркие пятна можно было увидеть в окно гостиной, где Ноблесс часто слушал интересные истории всех сестёр, поглядывая на открытое окно без штор и наслаждаясь видом на собственный сад, прямо под окнами.       Мэрлин яркая и весёлая девушка, слишком молодая и слишком заметная среди благородных. И как бы смело она не показывала себя живым человеком, она всё ещё остаётся бессмертным существом, издали сохраняющим лишь притворную сторону настоящего человека.