Семейные драгоценности.

      Откладывая палочки, Манджиро с трудом вбирает в себя воздух, насыщенный запахами, и косится на сидящего рядом парня. Рюгуджи отворачивается от говорящего, чувствуя на себе тяжёлый взгляд, наполненный непроглядной тьмой. Под стол Манджиро опускает одну руку и показывает просто жест: выпрямляет указательный и средний палец, что особый смысл имеет лишь для Кена. Мужчина легко кивает, подцепляя своими палочками кусочек огурца из салата.       — Простите меня, но мне надо уйти. — внезапно обращается Сано ко всем, кто сидит за большим столом. — С вами останется Кен-чин. — напоследок улыбнувшись, он покидает комнату.       Такаши прерывисто вздыхает и смотрит ему в след, искренно сочувствуя старому другу.       Оставшийся за главного Кен рукой подзывает к себе служанку и негромко просит убрать посуду, которая стала лишней.       — Так на чём мы остановились? — спрашивает Кен у парней.       — На том, что один из борделей перестал приносить достаточно дохода. — отрезая кусок жареного мяса отвечает Шуджи. — Пара постоянных клиентов перестали приходить. — он насквозь протыкает маленький кусок вилкой, из-за чего до всех собравшихся доходит неприятный звук, хоть и не продолжительный.       Тонкие руки обвивают мужскую талию со спины, но Рюгуджи не реагирует до тех пор, пока Манджиро не издаст разочарованный стон.       — Тебе полегчало?       — Нет. — отпустив альфу, парень подходит к столу и кладёт себе на язык виноградину из тарелки с фруктами, которую ещё не убрали. — Но если ты полежишь со мной, то мне станет лучше. — Манджиро игриво улыбается и подмигивает.       — Ты с пятнадцати лет вообще не меняешься. — устало произносит Кен. Домработникам он добавляет: — Всё уберите и принесите закрытую бутылку красного вина и два бокала, прямо сейчас.       Один молодой парень тут же убегает и возвращается с подносом, на котором стоит всё, что просил глава дома.       Тёплый свет от лампы около большой кровати пробуждает в телах парней спокойствие и чувство уединения, потому что в спальне никто не посмеет побеспокоить их. Удобно устроившись на мягких подушках, Кен наполняет алкоголем два бокала и один вручает возлюбленному, который нашёл на чужой груди место для своей головы, гудящей от боли.       Смачивая горло крепким напитком, Кен проводит ладонью по пушистым волосам Сано, зачёсывая непослушные пряди со лба назад. Сано улыбается, осторожно делая небольшие глотки, жмурится и тихо хихикает, когда его лицо и уши обдаёт горячим дыханием.       — Ты принял подавители, да? Полегчало?       — Сразу, как ушёл.       Парень вытянул руку с пустым бокалом, молча указывая на то, что хочет ещё алкоголя.       Почти опустевшую бутылку Кен ставит на столик, вплотную придвинутый к кровати, и делает последний глоток красного вина. Комнату стремительно наполняет дурманящий аромат, и ни какие попытки хотя бы мысленно убежать от тягучих ощущений не помогают, поэтому Кену только и остаётся, что наблюдать каким прерывистым становится дыхание Манджиро от повышающегося давления, ускоренного сердцебиения и жажды. В таких случаях Кен никогда не начинает первым. Таков их старый договор.       Манджиро переворачивается на другой бок, сдавлено мыча. Всё пульсацией проходит по позвоночнику, скапливаясь ниже пояса. «Лишь бы судорог в ногах не было.» — просит Сано, будто обращаясь к собственному телу, задерживая дыхание. Начав дышать более ровно, он приоткрывает глаза и целует Рюгуджи в ямочку между ключиц, куда не дотягиваются тёмные извилистые линии татуировки. Следующий поцелуй он оставляет выше, на губах, сжатых в сплошную линию. Кен осторожно берёт лицо любимого человека в ладони и притягивает к себе. Он так же целует, "возвращая" поцелуй. Сано удобно усаживается на широкой груди и, наклонившись, улыбается, снова оставляя влажные следы на скулах.       Опустив руки, Кен подцепляет пальцами толстую ленту пояса юкаты. Он тянет, развязывая, и лёгкая ткань сама сползает с бледных плеч. Сано улыбается, но быстро меняется в лице, закусывая нижнюю губу и сгибаясь.       — Больно... — шепчет Сано, с трудом шевеля губами. — Живот...       «Цикл опять сбивается, и за одной проблемой следует другая. — говорит про себя Кен, проводя ладонью по светлым волосам возлюбленного. — Почему же действие подавителей так быстро заканчивается, блять...». Он осторожно перекладывает омегу со своего торса на подушки.       — Подожди немного.       Кен, путаясь в собственных пальцах и мыслях, расстёгивает белоснежную рубашку, после кидая её на изножье кровати. Манджиро распахивает пóлы юкаты, обнажая всё своё тело.       Дождавшись, когда Кен снимет последний элемент одежды, Манджиро разводит ноги и проводит языком по своим губам. Рюгуджи шумно выдыхает и берёт левую ногу за голень, задирая её выше, на уровень своего плеча. Манджиро легко поддаётся, позволяет управлять собой, как куклой, и Рюгуджи этим пользуется, изгибая его "под себя". Потянув его за талию, Кен упирается пахом в мягкое бедро со внутренней стороны. Сано ахает, испугавшись горячей плоти, но через считанное мгновение складывает припухшие губы в улыбку.       — Ну, Кен-чин?       Рюгуджи, поддерживая рукой член, вставляет головку одним резким движением так, что тело под ним пробивает до мурашек. Быстрые толчки выбивают из Сано, помимо стонов, слёзы наслаждения, которые с каждым движением внутри накапливаются в покрасневших уголках глаз, иногда скатываясь на щёки. Манджиро сам подтирает их трясущимися ладонями и шире открывает рот, глотая воздух. Рюгуджи наклоняется и входит под новым углом ещё глубже, обеими руками он упирается в матрас по разные стороны от головы возлюбленного.       Манджиро кричит, извивается, кончая от единственного прикосновения к своему набухшему органу. Целуя Манджиро в закрытые веки, грязную ладонь Кен вытирает об белые простыни. Ослабшие руки Манджиро закидывает на шею Кена, где нетерпеливо пульсирует вена.       — Давай... — тихо говорит Манджиро. — Давай.       Цепляясь пальцами за простыни, Рюгуджи начинает двигаться, неровно, толкаясь навстречу манящей теплоте с разной силой. Достигнув оргазма, Кен медленно выходит, выпуская сперму. Сано прижимает к животу колени, незаметно подрагивая. В теле осталось чужое тепло, но его кажется недостаточно.       Не обращая внимания на вязкую смесь из смазки и спермы между ягодиц, он садится на колени рядом с Рюгуджи. Он проводит пальцами от груди, по накаченному прессу, задевая старый шрам, и останавливается у лобка, выжидающе заглядывая в тёмные глаза, над которыми неподвижно висят две, до странного одинаковые, брови.       — Я кончил минуту назад, он не встанет. Да и тебе лучше просто полежать.       — Я тебя отлично знаю! Если к нему прикоснусь я, то он сразу станет твёрдым. — уверенно отвечает Манджиро. Рюгуджи закатывает глаза и улыбается, молча намекая на вызов.       Манджиро обхватывает пальцами чужой член. Он двигает ладонью, опуская и поднимая горячую кожу, размазывая капли смазки по всей длине. Опустившись всем телом на матрас у ног Кена, он прикасается губами к головке и проводит кончиком языка по ней, моментально возбуждая возлюбленного.       — Поднялся. — говорит Сано, довольно улыбаясь.       Смотря на Сано, Кен не сдерживается и уголки его губ сами ползут вверх. Не задумываясь, он берёт его лицо в свои ладони и тянет к себе. Сано поднимается на колени, обхватывая руками шею. Кен аккуратно заправляет взъерошенные волосы Сано за ухо и смазано целует в щёку, покрытую естественным румянцем. «Этот поцелуй выглядит так по-детски...» — думает Сано и прижимается к чужой груди.       — Как наш первый. Помнишь?       — Конечно. То, каким красным ты был... — он хихикает, вспоминая тот день, что был больше двенадцати лет назад. — Ой, я тогда та⁓ак удивился. Никогда и подумать не мог, что первый шаг сделаешь ты...       — ...Ведь был недотрогой, все мои намёки игнорировал. — договаривает за своего возлюбленного Кен.       С губ Манджиро срывается смешок. Впивается в любимые губы, выдавливает из себя возбуждающие стоны. Рюгуджи поднимает его, крепко ухватив за бёдра. Но он сам отстраняется и, заведя руки за спину, прикасается к члену Рюгуджи. «Противостоять ему, этой улыбке и большим глазам, - не возможно...»       Манджиро сам насаживается на орган, поверхностно дыша. Он держится за руки Рюгуджи, что тот тянет к нему, и продолжает опускаться, иногда останавливаясь, чтобы потом немного подняться. Он выгибается в спине и выпячивает грудь, замерев, когда опустился до основания.       «Что ты со мной делаешь?» — проносится мысль в сознании Кена. Она вызывает у него лёгкую улыбку. Свои руки он кладёт на талию Манджиро и, поддавшись вперёд, целует его в губы, с напором, проникая языком в рот. Манджиро мычит и случайно дёргается, поднявшись и опустившись на член. Без слов разрешив Рюгуджи вести поцелуй, кусать свои губы и легко сжимать язык зубами, он двигается без ритма, прыгая на твёрдом органе, становясь воплощением жадной похоти. Между их губ растягивается ниточка слюны, окрашенная кровью. Манджиро задирает голову к потолку и в его открывшуюся шею вцепляется зубами Рюгуджи. Прокусывает нежную кожу, ставит тёмные отметины - играется с тонкой шеей как сам хочет, руками поддерживая возлюбленного под ягодицы.       Тонкими полосами слёзы стекают к подбородку. Кен быстро вытирает их пальцами, не дав успеть высохнуть.       — Кончим вместе? — понизив свой охрипший голос до шёпота, спрашивает Кен.       Манджиро кивает и утыкается носом в основание шеи. Он чувствует пульсацию под кожей, как мышцы рук напрягаются. «Скоро он кончит.» — радостно, но лениво протягивает Сано в мыслях. Он прикусывает кожу на плече Рюгуджи, оставляя след своих зубов в качестве лёгкой мести.       Стонет он прямо в ухо, в мочке которого блестит серебряная серьга. Прозвище, случайно придуманное в детстве, слетает с губ, выпрашивая ускориться. В каждом вздохе слышно желание дойти до оргазма. Рюгуджи замирает, одной рукой давит на поясницу Сано и прижимает к себе. Тот дёргает задницей и сразу ощущает, как внутри всё снова заполняется до боли внизу живота.       — К.. Кен-чин.— шепчет Сано, когда к его лбу прикасаются горячие губы. — Люблю тебя.       — И я люблю тебя. — он откидывает светлые пряди волос со лба, на котором поблескивают капельки пота, и расплывается в нежной улыбке.       Кен помогает ему лечь на кровать и накрывает одеялом, но тут же сдёргивает.       — Сначала надо принять ванну. Пойдём.       Он берёт Манджиро на руки и делая осторожные шаги, идёт в небольшую комнату.       — Давай только быстро. Я очень устал. — произносит Сано, после того, как его опускают на пол перед большой ванной.       — Надо же всё вымыть. — Кен скользит ладонью по гладкой спине к ягодицам Сано и немного раздвигает их. — Это займёт немало времени.       Сано ничего не отвечает, лишь корчит недовольное лицо, нахмурив тонкие брови и поджав губы.       — Снова вся шея багровой будет. — говорит себе под нос Манджиро, рассматривая себя в зеркале, которое висит над раковиной. Мокрые волосы, собранные в нелепый хвостик, распадаются и облепляют шею. Подойдя со спины и мелькнув чёрной макушкой в зеркале, Кен целует линии татуировки, которые на концах превращаются в спирали и вместе приобретают силуэт дракона. Айкнув, Манджиро стукает ладонью Рюгуджи по макушке.       — Не смей мне больше засосов ставить! Такаши испугается, когда увидит это безобразие.       Мужчина смеётся и обнимает возлюбленного, возмущения пропуская мимо ушей.