Билет на сеанс к костоправу

Тренировка закончилась, Этери Георгиевна рвала и метала, потому что девочки то не докручивали, то падали, то ленились. Им, безусловно, были важны тренировки, они трудились и хотели побеждать, но иногда желание уходит на второй план, и всё, что хочется делать - это лежать на диване, словно Обломов. Девочки зашли в раздевалку немного поникшие. Этери, конечно, была лучшим тренером, существующим в России, но её слова режут, как нож, по самым больным местам. Поэтому переодевание прошло достаточно тихо. Некоторые были раздражены, кто-то был переполнен решимостью доказать тренеру обратное, ну, а кто-то просто пропускал всё мимо ушей. Аня Щербакова решила поднять девочкам настроение и пригласила их к ней домой. Родителей как раз не было, они уехали на дачу: сорняки, как-никак, сами себя не обезвредят. От этого заявление у девушек уже появился энтузиазм к хорошему проведению досуга. Они собрались вчетвером: Саша Трусова, которая хотела поскорее уйти куда-нибудь, лишь бы подальше от катка, Камилла Валиева, желающая поесть что-то сладкое, Алёна Косторная, не потрудившаяся даже переодеться с тренировочной формы и сама Аня. По пути к дому настроение уже было поднято различными шутками и анекдотами. Саша и Алёна любили шутить черным юмором, а Ане и Камилле было не всегда смешно, веди они считали эти шутки чересчур жестокими. Из-за смеха их компания оказалась чуть не сбита машинами, причём дважды. И наконец, добравшись до дома Ани, оказалось, что Саша успела наступить в лужу, из-за чего вся её нога была мокрой. Пришлось экстренно положить носок и ботинок на батарею сушиться, а вместо них дать ей что-то из Аниной коллекции носков. По итогу Саша сидела со всеми в разноцветных носках и девочки ещё долго смеялись с этой ситуации. Камилла, как и хотела изначально, была завалена конфетами и батончиками. Хорошо, что у Ани есть специальные диетические сладости, а то Валиевой пришлось бы как-то объясняться перед тренерами о наборе веса. Алёна всё же переоделась в туалете Щербаковой и, выйдя из неё, предложила девочкам сыграть в карты. Девушка настаивала об игре на раздевание, но в итоге все сошлись на щелбанах. Через пару раундов Камилла обиделась на всех, потому что ей не удалось ни разу выиграть. За окном было уже темно и Саша предложила порассказать страшные истории, словно они в лагере перед костром. Алёна хотела выключить свет, для более лучшего эффекта от рассказов, но Аня и Камилла настояли на обратном. Тогда Саша достала из колоды пиковую даму и попыталась сделать максимально устрашающих голос: — И так, жила когда-то дама, дворянского происхождения, — Саша обвела всех глазами, — Она содержала свой приют, куда посылались детишки с разных концов земли. Но, однажды, её сын заболел, долго хворал и не мог двигаться. С каждым днём ему становилось всё хуже и хуже. Когда он скончался, его мать обезумела. Она пыталась найти способ оживить сына, тогда и начались её грешки с ведьминскими обрядами. Она брала в жертву детей из своего приюта, дама издевалась над ними, доводила до изнеможения, вырывала им глаза и языки… — Так, хватит. — Резко сказала Аня, вставая на ноги. Саша увидела, как напугались подруги и была довольна их реакцией, только Алёна, кажется, была не столь напугана, сколько заинтересована. Она взяла карту в руки и стала рассматривать её. Аня села обратно и начала собирать колоду, а Камилла была реально обескуражена историей, она посматривала в окно и следила за передвижениями в тёмных комнатах. Алёна вдруг положила карту пиковой дамы и с вызовом посмотрела на Сашу: — Давайте вызовем духа этой дамочки. Глаза девочек округлились, кроме глаз Трусовой, она была полна решимости сделать это. — Стоп, нет, никаких духов в моей квартире. — Запротестовала Щербакова, но девочек было уже не остановить. Алёна ушла к своей сумке и достала оттуда красную помаду. Саша ушла на кухню за свечами. У Ани пробежался вопрос о том, откуда девочки так хорошо знают расположение вещей в её квартире, но не стала его задавать, а просто напряжённо следила за ситуацией. Камилла, кажется, вообще не могла что-либо сказать, она была очень заинтересована, но одновременно биение её сердца перешагивало все возможные нормы. Алёна подошла к зеркалу, стоящему в комнате, и стала чертить на нём пять ступенек и сверху дверь. Пока Косторная этим занималась, Саша зажгла четыре свечи и раздала их Ане и Камилле. — Девочки, может не надо. — Произнесла Камилла. — Надо, Ками, надо. Иначе, как мы пощекочем себе нервишки? — Ответила Саша. Аня недоверчиво посмотрела на свечу в руках: — Щекотать нервишки можно и другим способом. — Например? — Алёна, оторвавшись от рисования на зеркале, обернулась к Щербаковой и вопросительно подняла бровь. — Упасть с тулупа в присутствии Этери Георгиевны. — Ответила Аня. Девочки засмеялись, немного разряжая обстановку. Но это не особо помогло, потому что Косторная дорисовала свои лестницы и пригласила всех встать возле зеркала. Справа стояла Алёна, затем Камилла, Аня и замыкала цепочку Саша. Свет уже был выключен и комнату освещали только четыре свечки. Щербаковой всё это не нравилось, внутри была какая-то нервозность, словно перед выходом на соревнованиях. Камилла была заинтересована, но страх всё же мелькал в её глазах. — Давайте начнём, — Произнесла Саша, — Надо все вместе три раза сказать: Пиковая дама, приди. И вот, они произносят эту фразу последний раз. Комната погружается в давящую тишину. От такого давления в зеркале как будто виднелись какие-то лица, а из глубины комнаты доносились звуки. Анна не знала, что страшнее: обернуться назад или продолжать смотреть в зеркало. Из-за света свечей их лица слегка искажались. Аня зациклилась на своих глазах в зеркале и не сводила взгляд, словно играла в гляделки со своим отражением. Камилла смотрела на лестницу и эту дверь, детский мозг придумывал множество поворотов событий: от того, что пиковая дама прямо сейчас вырвется из Зазеркалья, до того, что они сами затянутся в зеркало. Она видела лица девочек, обрамлённые оранжевым языком пламени. Валиева хотела обернуться в комнату, потому что ей казалось, что кто-то прямо сейчас стоит за её спиной. Алёна знала, что всё это выдумки и сказки, но созданная атмосфера была поистине пугающая: тёмный свет, таинственные звуки из-за ветра на улице и перед этим рассказанная история в совокупности создавали то, что они сейчас имеют. Косторная перевела взгляд в зеркале на Сашу. Та слегка ухмыльнулась и подмигнула девушке. Затем началось самое интересное. Саша сделала максимально испуганный вид и, чуть ли не падая от шока шепотом произнесла: — Господи, кажется, я что-то вижу. Девочки стали внимательнее вглядываться в зеркало, ища что-то невозможное. Напряжение в комнате стало достигать максимума, казалось, ещё мгновение и кто-то точно выпрыгнет на них. Прошла минута, затем вторая, мозг отчаянно рисовал страшные образы в стекле, глаза Камиллы и Ани были сфокусированы в зеркале и они даже периферийно не заметили, как Саша отошла со своего места. Алёна следила за ней, стараясь не засмеяться раньше времени. Саша немного отошла за спину Ани и потушила свечу, чтобы её было меньше заметно. Она встала между плечами Камиллы и Ани. Дальше всё произошло так резко, что никто практически ничего не понял. Саша с диким ором дёргает девочек за плечи, Камилла начинает визжать на запредельно высоких децибелах, Алёна заливается смехом, а Аня разворачивается и со всей дури ударяет кулаком по Трусовой. Косторная, задыхаясь от смеха, включает свет: Саша лежит на спине и держится за нос, Камилла хватается за грудь и старается привести дыхание в норму, Аня вообще не соображает, что происходит. Алёна немного в шоке с увиденного. Она садится возле Трусовой, убирая её руки от лица. Саше всё ещё больно и её нос сильно покраснел, из него течёт струйка крови. — Кажется, перелом, — Подитожила Косторная, — Я пойду позвоню в скорую, Аня принеси лёд. Алёна вышла из комнаты, а Щербакова очнулась от транса, когда к ней обратились и пошла на кухню. Камилла решила выйти на улицу: подышать воздухом. Ане было очень стыдно за свой поступок, хоть она и понимала, что по большей части Саша сама виновата. Девушка взяла пакет и закинула туда лёд из формочек, попутно беря салфетки. Саша села на диван сжимая кожу на переносице, чтобы утешить боль. — Давай я помогу, — Сказала Аня, садясь возле раненой девушки. Щербакова стала аккуратно вытирать кровь, — Саша, прости, пожалуйста, я правда не хотела, это вышла случайно… — Всё в порядке, я сама виновата. — Сдавленно ответила Трусова. Аня полностью отчистила раненное место и легонько поцеловала Сашу в кончик носа. Она медленно отстранилась, чтобы посмотреть на девушку. Саша же не стала медлить и чмокнула ту в губы. Трусова отстранялась и увидела какую-то странную эмоции на лице Ани. Поняв, что сейчас натворила какую-то чепуху стала быстро извиняться: — Эм… Прости я это, у меня голова что-то кружится, понимаешь… Слова были прерваны, потому что Щербакова прильнула к губам, некогда облитыми кровью, которую вызвала она сама. Девушка целовала так аккуратно и легко, что это казалось вовсе не поцелуем, а прикосновением пера. Саша стала отвечать, стараясь не спешить и подчиняться темпу Ани. Рука Трусовой прошлась по бедру Щербаковой, эти действия стремились перерасти во что-то большее, но в комнату зашла Алёна. — Я позвонила, они будут через десять минут. — Косторная встала перед ними и гневно нахмурила брови, — Саша, ты хоть представляешь, что могло произойти? Я, конечно, тоже не хороша, но додуматься до такого - это надо иметь мозг и вообще… Тирада Алёны продолжалась до приезда врачей, всё это время Саша держала лёд на носу и смотрела во влюблённые глаза рядом. Аня сплела их руки и не могла сдержать улыбки.