Процесс самоуничтожения.

2019       Хван водит ножом по рёбрам Чана, который делает вид, что всё хорошо. Пока Хёнджин не решает сломать те ребра, запустив процесс самоуничтожения.       Перелом похож на поцелуй.       Хёнджин целует жадно, не давая вздохнуть. Он дрожит всем телом, будто в лихорадке, держится за короткие рукава чёрной футболки пальцами, нервно вздыхает и хмурится. Чан чувствует его своими холодными руками так, будто обнял пожар. Он вжимается в стену, боясь, что кто-то зайдёт в студию и застукает их, прижимает к себе Джина так сильно, будто хочет, чтобы тот врос в него. Самым правильным решением было бы оттолкнуть его, приструнить и выгнать нахер… но, на самом деле, его сердце бьётся так быстро, а влажные ладони так пульсируют, сжимая чужую талию, что Бан Чан даже мысли не допускает оттолкнуть. Хёнджин жадный до прикосновений, поцелуев — он будто пытается надышаться таким образом. Когда понимает, что сопротивления не последует, то напирает ещё сильнее. Становится очень душно. Крис послушно отвечает на поцелуй, первый раз за очень долгое время искренне наслаждаясь близостью с кем-то.       Сквозь небольшое расстояние между их губами Джин выдыхает:       — Прости, — губы у него дрожат, колени подгибаются. Чан видит, как парень крепко зажмуривается, как готов вывернуться и стать серым и липким страхом. Ему самому становится страшно, потому что Хёнджин выглядит так, будто вот именно сейчас умрёт. Чана пробивает током. Во-первых, он не хочет навредить Джину. Во-вторых, он так сильно скучает по т а к и м прикосновениям, что непонятно кто первый из них помрёт, если Хёнджин убежит. В момент, когда Хван дрожащей рукой пытается его оттолкнуть, Крис, наоборот, тянет его обратно.       Все началось, когда Хёнджин спокойно сказал ему:       — Хватит, я не твой ребёнок, — он смотрел пронзительно холодно, будто в чем-то упрекал лидера. Зрительный контакт между ними больше был похож на зажжённый с двух сторон фитиль. Чан, правда, не понимал, в чём претензия Хвана, но старался делать все, что может, чтобы не накалять ситуацию. Джин постоянно нервничал, ёрничал и огрызался, когда он был рядом. Этот благословенный, упёртый и вредный человек держал в таком напряжении, что иногда сводило лопатки от злости, хотелось разорваться криком. Бан Чан просто впадал в ступор.       В его голове и так слишком много всего, она скоро откажет ему. Человек не может вмещать в себя столько энергии, но Чан является живым воплощением атомного реактора — его энергией можно созидать из разрушенного. А Хёнджин его кнопка самоуничтожения, размещённая на костях. Никто не знает, какого чёрта она там нужна, но она есть. Нет никаких чувств к Хвану, отношений с Хваном. Но есть чувство Хёнджина — это то, что ощущает Бан Чан, когда Джин рядом. Чувство, будто с какой-то части его внутреннего мира сняли гипс, теперь он снова чувствует себя полным; подкатывающее тошнотой чувство восторга, когда Хёнджин рядом; сдавливающее чувство тепла между рёбер, куда плотно прижимает лёгкие от отчаяния.       Хван понял это намного раньше, но Крису нужно было много времени, чтобы собрать себя разбросанного на атомы вокруг одного человека.       Теперь он понимает, почему Хёнджин не его «ребёнок».       Он просто «е г о». 2022       Чан кусает нижнюю губу в поцелуе, зацепившись пальцами за светлые пряди волос, грубо тянет назад, заставляя отпрянуть от себя.       — Хёнджин, — предупреждающе выговаривает лидер, сжимая пальцы сильнее, — как ты опять выскользнул из своей комнаты?       Джин улыбается, облизываясь так сладко, что сразу ударяет в пах.       — Волшебство и никакого жульничества.       Чан качает головой снисходительно, ослабляет хватку, мягко проводит по волосам Хвана, приглаживая:       — Вот так же и вернись назад, — тихо шепчет он, второй рукой ловко застёгивая ширинку на джинсах Хёнджина.       — Но эй...       — Джин, пожалуйста, моя голова вот-вот взорвётся, завтра трудный день в продолжении этого. Отдохни, пожалуйста.       Это, конечно, не смертельно. Чан просто не в состоянии дать ему достаточное количество внимания сейчас, он вымотан и выжат. Бан Чан обнимает его за талию, нежно касается кончика носа губами. Хоть столько тепла, но отдаёт. Да, блять, всё бы отдал.       С момента первого поцелуя Хван так прочно впился в нутро, что стал солнцем этой космической вселенной. Чан никогда не отказывает ему, потому что у Джина наблюдается какая-то больная зависимость от сорвавшегося с катушек лидера, который никогда не контролирует себя во время секса. Чувства к доброму и заботливому Бан Чану есть у каждого участника, но только Хёнджин видит его полностью, как препарированного. Чан может дойти до состояния, когда секс превратиться в настоящую пытку. Только через год, он научился полностью отпускать себя. И это не вопрос из раздела сексологии для Хёнджина. Это та часть его лидера, которую любят просто за то, что доверили видеть её. И Крис за это безумно благодарен.       Но сейчас он поправляет на Хване одежду, мягко гладит по щеке и.… открывает дверь. Джин сначала хмурится, но потом, молча, кивает и уходит. Первый раз так тихо и без споров, не просит остаться рядом. Бан Чан видит в этом подвох, но осознать всю его красочность не может из-за усталости.

***

      На сцене Хван настолько неугомонный, что после пятого почти-полученного-инсульта Бан Чан начинает злиться. У него всего два глаза, но перед ним группа танцоров, у каждого из которых своя травма. И за всеми надо следить. Порой даже не получается удержать на месте Ёнбока, поэтому в сторону Хёнджина он уже даже не смотрит, а просто чувствует кожей его движения. Надо смириться с тем, что участники создают себе сами бесперебойный источник энергии, взаимодействия. Но Хван Хёнджин сегодня – сердце атомного реактора.       Джин снова начинает цапать по рёбрам.       Его энергия из «поймай меня раньше, чем я убьюсь» перерастает во флирт. Он флиртует с Минхо, обнимает Хана и крутится вокруг Ликса больше, чем обычно. Его шутки и улыбки становятся петлей, которая всё сильнее закручивается на шее Криса. Каждое слово в чужую сторону — острый крючок, который продевает легкие, каждый взгляд как новая искра на самоуничтожающейся платформе.       Чану кажется, что он вот-вот сорвётся и что-нибудь скажет или сделает грубое.       Он терпеливо выжидает несколько часов, не нарушая рабочий ритм. Ему кажется, что он даже забывает обо всём, но, когда они спускаются со сцены, и все бегут перед ним, искря энергией в разные стороны, Чан видит, как Хван улыбается Минхо, приобнимая его за талию. В голове так больно разрывает, что становится жарко и тошно от всего на свете. Когда вокруг становится меньше людей, он хватает Джина за бок и резко тянет в сторону от всех. На правой стороне удачно попадается открытая дверь.       —Эй, — голос Хёнджина приглушает щелчок замка. Маленькое техническое помещение со старым столиком, зеркалом на стене и кучей верхней одежды стаффа погружено в полутьму. Чана не волнует антураж. Замок работает и ладно. За дверью слышно, как волной разбегаются остальные вместе с менеджерами и ведущим. Они настолько взбудоражены, что ещё минут двадцать не заметят отсутствия Чана. Хёнджин отходит от него на два тягучих шага к столику у стены. В его руках полупустая бутылка воды. Он спокойно раскручивает крышку, что-то напевая себе под нос.       — Хочешь попить? — наваливаясь лопатками к стене, спрашивает Джин, протягивая бутылку вперёд.       Бан Чан молча выбивает её из руки. Прозрачные брызги взлетают вверх, попадают на лицо и волосы Хёнджина. Он резко взмахивает рукой, на которую попало больше всего воды. В Крисе бурлит тихая агрессия. Он молча подходит вплотную. Джин мог бы отомстить иначе, мог бы просто понять Бан Чана. Но он решил сыграть на его нервах, а нервы у Чана не к чёрту.       Трахнуть его за двадцать минут задачка не то, чтобы не выполнимая, но очень бесчеловечная. Это тело стоило каждой минуты, каждого движения секундной стрелки. Потому что это было не просто миловидное лицо, а настоящая вселенная из звёзд и планет. Ёбаная разница в росте даёт возможность вжаться в чужой пах, потянуть к себе за подбородок и поцеловать. Целоваться Чан любит. Он заводит Хёнджина, заставляя отвечать, грубо играет с его языком, кусает, сминает чужие губы. Во рту горит, стекает по гортани и поджигает внутренности. Хван начинает сбито дышать, пытаясь зацепиться за руки Чана.       Когда Крис отстраняется между их губами растягивается тонкая прозрачная ниточка, которую Джин нагло смахивает языком. Он жадно хватает воздух ртом. Чан двумя руками грубо расстёгивает ремень на чёрных брюках. От этого движения бёдра Хёнджина на мгновение отрываются от стены, а когда бесполезный кусок кожи летит на пол, Чан резко дёргает молнию вниз и так же резко тянет вниз ткань. Ему не нужно опускать брюки полностью, рука свободно проскальзывает под бельё и так. Он сжимает чужой член пальцами, грубо убирает ткань ещё ниже, достаёт член Хвана. Джин что-то мычит, явно желая обматерить своего ебанутого, но именно в этот момент чужие пальцы начинают кружить по аккуратной розовой головке. Чан специально давит пальцем на узкую дырочку уретры, сжимает член пальцами, массируя ствол и тихо цокает языком. Член становится всё более и более твёрдым в ладони. Чан наклоняет голову, в сторону внимательно наблюдая за Джином, он замирает в миллиметре от чужих губ, собирает взглядом эмоции Хвана, которые тот усердно пытается сдержать. Пальцы кружат уже по влажной головке, размазывая смазку. Сердце у Чана бьётся так быстро, что ему даже дышать больно. Особенно, когда Хёнджин тихо стонет, невольно толкаясь в чужой кулак. Чан сильно сжимает пальцы, останавливаясь. Он прижимается к Хвану плотнее, свободной рукой убирает его волосы за ухо, прижимается к нему губами:       — Где твой телефон?       Он зол.       Голос у Бан Чана охрипший, злой, низкий. Под чехлом у Хвана есть небольшой квадратик — смазка в крошечной упаковке. На всякий случай. И на такой тоже. Крис не выпускает член Хёнджина из руки. Пока блондин пытается дрожащими, мокрыми от воды пальцами вытащить телефон из чехла, его лидер резко уходит вниз, встаёт на колени и без всяких лишних слов или движений берёт член в рот. Он слышит, как сверху матерится Хёнджин, как чуть не роняет телефон к чёрту. Бан Чан улыбается и сходу сжимает член между языком и нёбом. Член у Джина ровный, перевитый еле заметными венами, которые лидер сейчас очень чётко ощущает на языке. Когда он вбирает его так глубоко, как может, то чётко ощущает запах лосьона, которым пользуется Джин и запах его кожи после трёх часов выступления. Он двигает головой, вбирая полностью, отпуская до самой головки, сжимает её губами, лижет языком, а потом снова резко берёт в глотку. Узкие бёдра он сжимает руками, прижимая к стене. Ритм берёт такой, что Джин должен был кончить ещё движение назад.       Он чувствует, как тонкие руки больно сжимают его плечи, как Хёнджин сгибается, пытаясь толкнуться глубже. У Бан Чана адская мигрень и в паху больно тянет от напряжения, но он все равно заставляет Джина, несмотря на все протесты, кончить. Член слабо пульсирует во рту, пока Крис медленно водит руками по ногам и бёдрам Хёнджина, молча. Как делает каждый раз в знак похвалы, одобрения. Он уверен, что Хёнджин слышит его голос сейчас. Хвана трясёт, он вздрагивает, когда Чан делает ещё одно глубокое движение и выпускает член, облизываясь. В глотке теперь горит от чужой спермы.       — Ты специально, — рычит Хван, еле выдыхая.       — Да. Как и ты, — Чан вытирает пальцами уголки губ, довольно улыбаясь. Он знает какой Джин чувствительный после первого оргазма. Его пальцы дрожат, бёдра тоже. — Давай.       Он забирает смазку и морщится. Ткань неприятно прижимается к члену, который очень требует внимания.       — Крис, — тихо выдыхает Хёнджин. Оставленный без внимания Хёнджин, тело которого пульсирует и дрожит все ещё. Он обнимает за плечи, устало. Ластится всем телом, как большой дикий кот. Чан точно знает, что этот зверёныш может и голову откусить, если надо. Хван потирается носом о шею лидера. Бан Чан видит, как тот дует губы и хмурится, даже несмотря на него. Он смеётся хрипло.       — Мне так нравится, когда ты создаёшь ситуации, — он поворачивается, ловит чужие губы, кусает, тянет на себя, выдыхает, выжимая содержимое пакетика в ладонь, — финал которых не можешь потом выдержать. Иди сюда.       Чан плотно прижимается, стаскивая брюки Хёнджина ещё ниже, пока не избавляется от них вовсе. Ладонь свободно скользит между ягодиц, Крис раздвигает их пальцами и прижимается к пульсирующим после оргазма мышцам. Джин сначала недовольно ворчит, выгибается, кусает за ухо Чана, сжимает руки на его руках, как коршун. Но в какой-то момент, когда в нём уже два широко раздвинутых пальца, Хёнджин шумно выдыхает. Он выгибается в спине, стонет, сам прижимается ближе.       — Ненавижу, когда ты так делаешь, — почти рычит он, потому что Чан касается простаты целенаправленно, заставляя скулить и дрожать ещё сильнее. Времени остаётся мало, возбуждение резко электризуется в таз. — Долбанутый… какой же ты.       Бан Чан резко убирает руку и так же резко подхватывает Джина. Одежда мешает, в помещении не слишком темно, времени до омерзительного мало. Поэтому он роняет парня на столик рядом с ними, нависает.       Крис тянет Хёнджина под колени к себе, прижимается пахом к его заднице, пока расстёгивает ремень и спускает свои брюки. Хван сам выгибается, хватает пальцами толстый ствол крисова члена и направляет в себя. Он задушено стонет, растягивая звук по мере того, как член проходит сквозь сопротивление податливых мышц.       —Бл…— медленно стонет Хёнджин, а потом резко вскрикивает, потому что Бан Чан резко входит до упора. Он нависает, все его цепочки на шее отрываются, невесомо трясутся в воздухе перед лицом Джина, когда в него с силой вбиваются.       Чан знает, насколько чувствительный, громкий и жадный Хёнджин. Он знает, как тот, сощурившись, внимательно рассматривает его влажную кожу и выступающие от напряжения вены. У него нет ни одной причины жалеть тело человека, который поглощает каждый толчок восторгом.       — Подними, — громко рычит Чан. Его руки заняты, он удерживает на весу бёдра Хвана, пока вбивается в него бешено. Хёнджин не сразу, но все же справляется со своими дрожащими руками и поднимает лёгкую черную футболку, в которой был. Он закусывает её низ между зубов, обнажая ровный рельеф живота, заметные рёбра, выступающие кости. Но Бан Чана интересует не это. Он тянется вперёд, в какой-то секундный миг хватает розовый сосок губами, сильно сжимает его, тянет кожу обхватывая сильнее. Он решил убить Хвана.       В маленькой комнатке отчётливо слышно, как соприкасается от толчков кожа. Хёнджин стонет очень сладко, сжимая чёрную ткань в зубах сильнее. Он прижимает голову Чана к своему плечу, цепляется за волосы пальцами, сжимает их. Его стоны чем-то похожи на плач. Тело елозит по поверхности от сильных толчков.       За несколько секунд до того, как Чана рассыпает оргазмом на миллиарды атомов, кончает Хёнджин. Его так сильно трясёт и сжимает, что Чану приходится приложить усилия, чтобы удержать его тело на месте. Крис продолжает двигаться, чувствуя, как сводит судорогами чужое тело.       — Пере.., — задыхается Джин, улыбаясь. Он знает Чана. Знает лучше, чем мать родная, чем сам Чан, чем кто-либо другой на земле. Он обожает Чана. Такого Чана и другого. Настоящего и все его ёбаные маски, — …стань, пожалуйста…       — Перестань флиртовать с Минхо, пожалуйста, — сам себя передразнивает Чан, всаживая сильнее. — Будь осторожен, пожалуйста, Джин.       Хван смеётся и сильнее прижимает чужую голову к своему плечу, крупно подрагивая.       — Я понял, клянусь…, — тянет он, вздыхая. Он чувствует, как сам Чан дрожит, как размокает, будто довольный кот. Господи, как много и одновременно мало надо этому человеку, чтобы расслабиться. — Я больше не буду.       Крис проводит носом по влажной шее Джина, мягко касается губами, осторожно выскальзывает. Горячие губы касаются ключиц, ладони медленно сползают по бокам, Чан движется куда-то вниз. Сейчас Хёнджин сам держится за него, скрестив ноги, но Бан Чан осторожно разводит их снова, чтобы иметь возможность наклониться ещё ниже. Хван испуганно вздрагивает, когда Чан касается живота, совсем рядом с его членом, когда твёрдый, горячий язык уверенно проскальзывает по коже, собирая сперму. Он сжимается, дрожит сильнее, потому что Крис злорадно кружит языком вокруг очень чувствительного члена.       — Я, — Джин скулит, когда кончик языка мажет чуть ниже пупка, — больше не буду! Ни с кем, обещаю!       Он тараторит, испуганно пытаясь удержать Бан Чана от резких движений.       — И почему я тебе не верю, — тянет Крис, целуя место рядом с головкой. Хёнджин чувствует жар там, где бы лучше ему не быть. Он решает пойти ва-банк:       — Ты не будешь настолько жестоким со мной, — ровно (как ему кажется) говорит Джин, нервно бегая взглядом от губ Криса до своего члена. Десять минут назад эти пухлые розовые губы были самой желанной картиной в таком положении. Бан Чан улыбается хитро, его глаза блестят. Он останавливается в миллиметре от головки и резко выпрямляется.       — Ты мне весь живот обслюнявил, — ворчит Хёнджин, пока Чан делает пару шагов назад, убирая собственный член в белье и поправляя брюки.       — Ну, а ты на него кончил, — вздыхает Чан, застёгивая ремень. Не поворачиваясь, он резко говорит: — Лежи.       Прошло шестнадцать минут. Оставшегося времени Чану хватит на то, чтобы найти упаковку салфеток, вернуться и помочь Джину привести себя в порядок. Он подталкивает руку под спину блондина, давая ему опору, чтобы не напрягать сорванные плечи. Сам поправляет его бельё, футболку, застёгивает многострадальный ремень. Сонный и уставший не-тактильный Хван поправляет волосы своего лидера, прокручивает цепи на его шее, ловко вправляет в петлицу язычок ремня. У Чана идеальная пропорциональность в том, чтобы быть чёртовым дикарём во время секса и самым заботливым балбесом после. Джину нравится.       Ощущение будто кто-то останавливает процесс самоуничтожения в последние пять секунд.       — У них что никогда не бывает твоего размера, — возмущается Джин, пытаясь протиснуть пальцы под ремень.       — Не напоминай, у меня почки к позвонку прилипли, кажется.       — Зато есть на что посмотреть, — мелодично припевает Джин, наклоняясь к губам Чана. Крис смеётся и мягко целует его в губы, подбородок, щёку.       В коридорах совсем тихо, лампа под потолком почему-то мигает сорвано. Джин обмокает в его руках, нависает на плечах, сжимает дрожащими до сих пор коленями его бёдра. У них есть пара минут.       Чан смотрит в круглое зеркало, видит там своё уставшее отражение. Видит, как уютно копошится на его плече Джин. Хван Хёнджин, который самый внимательный на свете, Хван Хёнджин, который так беспокойно обнимает его за плечи, сжимая весь груз, который тащит на них Бан Чан.       — Ты вчера был расстроен, — тихо и легко проговаривает Джин, — я думал, что смогу поднять тебе настроение.       Чан чувствует, как Хван играет пальцами с толстой цепью на шее.       — Я не думал, что ты так сильно заревнуешь.       Бан Чан тихо хмыкает:       — Не назвал бы это ревностью, скорее опасения за твой зад, — улыбается он, широко поглаживая бедра Хёнджина. — Если хочешь выжить в общежитии с Джисоном, больше не флиртуй так с Минхо. Не хочу как-нибудь поутру найти тебя закопанным в цветочных горшках.       — Знаешь что…       — Знаю, что нас сейчас начнут искать всей командой. Иди отсюда. Вечером выдвинешь свои протесты в устной форме.       Хван Хёнджин, который идеально сживается с его характером.       — Нарисую тебе фак.       Хван Хёнджин, который один может уничтожить его.       — Повешу этот шедевр над кроватью.       Хёнджин, который не его «ребёнок».       — Как же ты бесишь иногда, а.       Хван Хёнджин, который просто «е г о»