метохондрия

Асагири едет по шоссе и вспоминает недовольный и заинтересованный взгляд таких же красных, как у Сенку, глаз, что его бренную тушку препарировали. Спину прошибает неприятный холодок. «Неловко получилось», — на периферии сознания мелькнуло. Ген не хотел так быстро с отцом Сенку пересекаться. Даже если тот его в окне случайно увидел. Вздох срывается с губ. Предугадать, какое отношение у Бьякуи к нему будет, Ген не мог, так как не зная человека, бесполезно делать какие-либо выводы. Это как тыкать пальцем в небо и пытаться открыть новую пригодную для жизни планету. То есть — нереально. — Везуч, как чёрт, — бормочет под нос парень. Вокруг проносятся смазанные силуэты: серые небоскрёбы, чьи верхушки, кажется, неба достигают; яркие, режущие глаза вывески; люди, что на фоне всего этого маленькими пятнышками кажутся. Когда взгляд падает на спидометр, Ген с ужасом отмечает, что выжал сто двадцать с байка, и замедляется до пятидесяти километров в час. Авария — последнее, что ему сейчас надо. Голова от мыслей, что со скоростью света в черепной коробке мельтешат, пухнет. Вопреки ожиданиям привычная прогулка и методика «подыши свежим воздухом — лучше станет» не помогает. От слова совсем. Асагири вздыхает, поправляет шлем и решает вернуться домой. Ночной Токио успокаивает душу, но сейчас Гену совсем не до этого.

***

От самобичевания Гена отвлекает Сенку. Вернее — его очередные почеркушки на геновых руках. «Спишь?» Асагири читает это сообщение несколько раз, а после, вперив взгляд в потолок, думает. «Что отвечать в такой ситуации? Что ему писать?» — недоумевает старший. Так и не решив, что написать, Асагири Ген вздыхает, отмечая, что эти горе-вздохи скоро привычкой станут, и приподнимается на кровати. Игнорировать собеседника Ген себе не позволяет. Поэтому, как бы ему ни хотелось остаться в лежачем положении, Асагири встаёт с уютной постели и бредёт в сторону стола, чтобы взять ручку. Каждое движение медленное, настолько ленивое, что Ген сам себе удивляется. «Вот это я понимаю, вымотался. Нервы», — мелькает в мыслях. Ген возвращается к кровати, в борьбе между комфортом и практичностью выбрав первое, и падает на подушки. Он подносит руку к глазам, решая писать как есть: в темноте, наугад и прямо на ладони. «Неа~, а ты чего бодрствуешь?» «Вопросом на вопрос?» — обжигает ладонь чуток ниже, чем геново сообщение. Практически рядом с выступающими костяшками. «А почему нет?» Ген не знает, как сейчас выглядит Сенку и какое у него выражение лица. Но Асагири отчего-то уверен, что младший улыбается. «Либо матерится», — хихикая, отмечает Ген. «Тут уж точно одно из двух». «Скажи мне, почему тебе не спится, Сенку-чан».

***

Ишигами сидит в своей комнате, вспоминает странное выражение лица Гена перед прощанием и думает. Причину его потерянного взгляда ищет. Выходит неважно — Сенку не сыщик, но отчего-то учёному кажется, что именно в этом странном взгляде ответ на терзавшие его душу вопросы сокрыт. Где-то там между сомнениями, нежностью и ахуем. Сенку уверен: последнее он разглядел отчётливо. — Вот что с тобой не так, Асагири! — цедит парень, вперив злой взгляд в подушку и в конце перейдя на рычание. Если было в этом мире хоть что-то, способное вывести Ишигами Сенку из себя, этим «чем-то» было чёртово незнание. А конкретно в эти секунды Сенку ощущал странное, неприятное и мерзкое бессилие. «Не раскисаем!» — даёт себе установку светоч науки. Если чего-то не знаешь, всегда можно выяснить, загуглить, спросить, уточнить. Именно этим методом Сенку и воспользуется. Спросит. Ручка быстро оказывается в руках. Ишигами строчит очередное ночное послание и ухмылка появляется на его лице. «А раньше ты меня ночами доставал, Асагири», — мелькает на периферии сознания. — «Теперь моя очередь». «Спишь?» Просто и ясно. И больше ничего лишнего. «Неа~, а ты чего бодрствуешь?» — приходит в ответ быстро. Даже очень. Сенку приготовился ждать, но Ген снова его удивляет. «Вопросом на вопрос?» — выглядит как нелепая попытка флирта. Но Сенку решает, что теперь можно. Не зря же на свидание ходили. При мысли о свидании улыбка трогает губы. В конце концов, Ген смог его удивить. Причём удивить приятно, что немаловажно. «Запарился, походу, с подготовкой», — не вопрос. Утверждение. Потому что Сенку знает, что «да», запарился. И от этого внутреннего монолога Ишигами чувствует себя довольной влюблённой дурой. Прямо как героини тех самых фильмов, что отец так любит смотреть в выходные. За этими дебатами Сенку пропускает момент, когда новое послание от Гена появляется. «А почему нет?» «Это что, вторая неудачная попытка флирта?» — Ишигами тихо смеётся и прикрывает глаза рукой. В этом нет необходимости, он в комнате один, но этот простой жест помогает Сенку понизить градус неловкости. — Дурак, — слетает с губ, когда уголки дёргаются вверх в лёгкой улыбке. «Скажи мне, почему тебе не спится, Сенку-чан». Сенку готов признать, что на этом поле боя он Гену, самопровозглашённому менталисту, проигрывает. И доказательство тому — быстро бьющееся от одной единственной фразы сердце. «Я скучаю».

***

Рюсуй не дурак, чтобы советы давать не подумав. Поэтому перед тем, как Гену поход в луна-парк как идею подсунуть, он у Франсуа об этом Ишигами поспрашивал и стратегически важную информацию выведал. Мол, отец космонавт, да и парень космос любит. Поэтому, когда Нанами Гена на следующий день увидел, думал, душа в пятки. Вместо воодушевлённого вида Асагири ходил как амёба. Просто сонный ещё. Уж не знал Рюсуй, какие думы его друга ночью терзали, но спать тот явно не спал. Поэтому для Нанами Рюсуя было очень важно узнать причину этого. — Земля вызывает Гена, приём, — парень тырит стул у одного из одноклассников и, подвинув Гена, рядом с ним за парту плюхается. — Ты чего такой кислый? Ген поднимает уставшие глаза и меланхолично пожимает плечами. «Отвечать не будешь», — недовольно отмечает Рюсуй, делая глубокий вдох. Сильная рука падает на геново плечо, Рю от души хлопает пару раз, этими «подбадриваниями» из Гена его душу вышибая, и говорит: — Мы что-нибудь придумаем, Ген, не расстраивайся. Взгляд Асагири проясняется. Он дважды моргает, вопросительно приподнимает бровь и, когда мозг слова друга обработал, начинает успокаивать заволновавшегося Нанами. — Всё путём! Свидание прошло отлично, просто… — что «просто» Ген не продолжает, смолкает сразу же и взглядом недовольным парту сверлит. Рюсуй не сдерживает облегчённого вздоха, вот только после того, как Ген замолчал, внутреннее подбирается и готовится устроить другу допрос с пристрастием. — Ген… — Да нормально всё, — бурчит Асагири, отворачиваясь. — Нас его отец вместе видел. — И это тебя беспокоит? — Рюсуй приподнимает брови и смотрит на Гена с таким недоумением, будто бы тот у него спросил, сколько будет дважды два. — Беспокоит! — огрызнулся Ген. — А если он будет против… ну, наших с Сенку свиданий? По Гену видно, что он действительно переживает из-за этого, и Рюсуй на секунду сожалеет, что не прихватил с собой Юкио на эти «переговоры». Но больше секунды он на эти думы не тратит, отмахиваясь от мыслей, как от надоедливых мошек. — Послушай, Ген, — Рюсуй закидывает руку на плечо друга и приобнимает его. Асагири отворачивается, всем видом показывая, что он дуется. Но не отстраняется, действительно прислушиваясь к тому, что Рю говорить будет. — Я уверен на все сто процентов, что папа твоего драгоценного Сенку, — на этих словах он ухмыляется и бросает в сторону друга насмешливый взгляд. Ген в ответ фыркает. — Не будет препятствовать счастью своего сына. Даже если это счастье такое колоритное и настойчивое. Ген несколько раз от души тычет Рюсуя в рёбра. Вот только улыбка на губах и спрятавшееся на дне зрачков веселье показывают, что Нанами не зря старается. Асагири Ген в самом деле чувствует себя чуточку увереннее.

***

Сенку оглядывается в непонятках. Он готов был поклясться, что мелькнувшая впереди чёрная макушка принадлежит его нерадивому соулмейту. Но стоило моргнуть всего один раз — Гена и след простыл. — Чертовщина какая-то… Сенку качает головой и снова осматривает проходящих мимо школьников. «Возможно, просто показалось».

***

— Долго будешь от него бегать? — голос Цукасы заставляет парня вздрогнуть всем телом. Ген оборачивается, шикает на друга и прикладывает палец к губам, призывая заткнуться. — Кас, блядь, не пали! — Асагири переходит на шипение. «Породнился с рептилиями?» — хочет пошутить Шишио, но вместо этого он смеряет одноклассника строгим взглядом и начинает свою воспитательную беседу. — Ты идиот? — Цукаса затаскивает Гена в коридор и помогает горе-шпиону скрыться от начавшего поиски своей пропажи Сенку. — Вот скажи мне, Ген, что за детский сад? Асагири отвечать не хочет. Кидает злобный взгляд исподлобья, этим самым взглядом препарирует и молчит, как партизан. — Если ты продолжишь строить из себя спартанца на допросе, я выйду к Ишигами и притащу его к тебе. Или тебя к нему. За шкирку. Цукаса серьёзен. Он выглядит как родитель, чьё чадо опять нарушило все мыслимые и немыслимые запреты. И — Ген нутром чует — ему щас за эти нарушенные запреты прилетит ответочка от кармы. — Ну, Цукаса-чан, — идёт на контакт Асагири, решая как-то утихомирить захотевшего действовать друга. — Я просто… — и замолкает. Что «просто», Ген сказать не может. Стоит, смотрит на друга глазами с пять копеек, рот открывает и не знает, как предложение закончить. В голове пусто. Ген ни одной причины своего странного поведения назвать не может. Он даже понять, почему он так на Сенку после первого свидания реагирует, не в состоянии. Шишио, кажется, неспешно пролетевшее рядом с ними перекати-поле видит. У Гена в глазах столько отчаяния и непонимания, что Цукасе даже становится его жаль. Чуточку. Самую малость. — Ген, — спокойным тоном начинает он. — Ты должен поговорить со своим парнем, — лицо напротив вспыхивает и начинает демонстрировать Цукасе всевозможные вариации красного. Но Шишио и не думает молчать. Он продолжает. — Да, Ген. Со своим парнем. Асагири отводит глаза и упирается взглядом в пол. «Цукаса-чан прав, но…» — додумать Гену не даёт тот же Цукаса. — И хватит бегать от него, как от огня. Ты старше, это несолидно. Ген смотрит на смеющегося Цукасу и прописывает ему удар под рёбра. Поддержка друга приятна, но он мог бы не подъёбывать. Шишио прописывает ему в ответ щелбан. Теперь вид Гена с постепенно краснеющим отпечатком на лбу веселит подошедших к ребятам Юкио и Рюсуя.

***

Самое сложное задание — найти Асагири, который, походу, решил поставить новый рекорд и рассеиваться, расщепляясь на атомы каждый раз, стоит Сенку появиться на горизонте. Ишигами уже малость подзаебался его в толпе школьников вылавливать. Сенку готов поклясться, что он Гена за сегодня раз пять видел. Минимум. Но каждый раз, стоит ему сделать хоть шаг навстречу соулмейту, Асагири пропадал. Ускользал прямо из-под носа учёного, будто бы парень действительно владел магией. «Да что это с ним?» — Сенку недоумевал. Он проиграл ситуацию в голове раз двести, но найти причину странного поведения Гена так и не смог. Что-то ускользало. Но что — Сенку не знал.

***

Ситуацию прояснил Рюсуй. — Привет. Сенку, верно? От обеда учёного отвлекает неожиданный собеседник. Этот неожиданный собеседник с поразительным уровнем наглости плюхнулся на свободное место прямо напротив Сенку и поставил на его парту стаканчик кофе с громким стуком. Часть жидкости чуть не расплескалась на заметки. Сенку нахмурился, кидая недовольный взгляд на старшачка. — Допустим, — Ишигами откладывает в сторону тетрадь и переключает своё внимание на пришедшего. Блондин кажется ему знакомым. Сенку вспоминает, что этот парень — один из друзей Гена. Рюсуй, кажется. — Как грубо, — шутливо отчитывает младшего Нанами. — Ни привет, ни здрасьте. — Что ты тут забыл? — Сенку не до шутливых перебранок. У него есть над чем подумать и без Рюсуя. — Давай быстрее, у меня нет времени. — Наглый ты, Ишигами Сенку. Мне нравится! — расплывается в довольной улыбке собеседник. Вот только ненадолго. Секунду спустя Нанами становится серьёзным и, наклонившись ближе, говорит: — Я из-за Гена пришёл. От последнего предложения Сенку замирает, внимательнее к парню прислушиваясь. «Кажется, мне выпал шанс решить эту проблемку», — мелькает в мыслях. — Выкладывай. Я слушаю, — бросает Ишигами, дёрнув ладонью, тем самым попросив собеседника поторопиться. — Наш Асагири озабочен реакцией твоего отца на ваше свидание, — без прелюдий начинает Рюсуй. Нанами с удовольствием наблюдает, как привычная хладнокровная маска медленно сползает с лица заносчивого младшеклассника, показывая всю степень озадаченности Ишигами. Сенку удивлён. Даже не так — он шокирован. — Причём тут мой отец? — недоумевая, спрашивает он. — Смотри! — Рюсуй откидывается на спинку стула, и, легонько качнувшись, врезается в стоящую за спиной парту. Сенку морщится от неприятного звука, но замечание не делает. — Твой папа видел вас с Геном на стоянке после свидания. И Гена это, мягко говоря, озадачило. — Почему? Неужели его напугал мой отец? — Сенку действительно сложно понять, как такое возможно. Ишигами даже представить не может такого — чтобы его отец кого-то напугал? Бьякуя? Серьёзно? — Быть не может… — Ещё как может! Ты просто Гена ещё настолько не знаешь. Если Сенку задела последняя фраза — он это не показал никак. Даже бровью не повёл. Но вот над словами Рюсуя задумался. «Неужели Ген переживает из-за реакции моего отца на наши отношения?» — Он накрутил себя, и теперь не знает, что делать, да? — выдал Сенку секунду спустя. — И поэтому решил избегать меня. — В яблочко! Я знал, что ты умный парень, Ишигами, — Нанами щёлкает пальцами и ухмыляется. В глазах у него пляшут черти. «Этот парень явно доволен тем, что смог направить меня на путь истинный», — возвращает ухмылку в ответ Сенку. — Ну что же, видимо, я у тебя в долгу, — говорит Ишигами, поднявшись. — Простого «спасибо» будет достаточно, — уверяет парня Рюсуй, также поднявшись и хлопнув младшего по плечу. — Куда собрался? — Отлавливать нашу недотрогу.

***

Чтобы найти Гена, Сенку пришлось постараться. Учёный оббежал всю школу раза два. Заглянул практически в каждый угол. Поэтому запыхавшийся, не привыкший к физическим нагрузкам Ишигами сейчас с особым удовольствием вжимал в стену охреневшего от жизни Асагири Гена. «А вот и ответочка тебе за тот раз», — промелькнуло в мыслях, вызывая улыбку на лице учёного. Ген хлопал глазами, оглядываясь в непонятках. Старший до сих пор с трудом обрабатывал поступающую в мозг информацию. Реальность дала леща, а сам Ген никак не мог понять, за что и почему ему этот лещ прилетел. — А вот и нашлась пропажа, — довольно протянул Сенку, ухмыляясь. Вид шокированного Гена веселил младшего до глубины души. Вот только простого веселья Сенку было мало. Не давая старшему сказать ни слова в своё оправдание, Сенку сильнее стиснул чужие запястья, — которые он до сих пор вжимал в стену, — и наклонился ближе. Ген громко сглотнул. Чужое дыхание обожгло кожу. По телу пошли мурашки. А в голове нон-стопом мелькало неуверенное «хелп». Потому что Ген как-то не особо хотел быть спасённым. Сенку быстро сократил разделявшее их расстояние и поцеловал замершего Гена. Поцелуй был недолгим — секунды три. Простое касание чужих губ к его собственным. Но Ген готов был поклясться, что он каждой клеточкой тела ощущает вспыхнувшее на лице смущение. Сенку напоследок укусил генову нижнюю губу и отстранился, не отрывая свой взгляд от его глаз. Он тоже был смущён — об этом говорили покрасневшие уши и лёгкий румянец на щеках. Вот только в красных глазах плескалась уверенность напополам с каким-то странным азартом. Ишигами снова сократил разделявшее их расстояние до нескольких сантиметров и заговорил: — Мой отец, — сделал он акцент на последнем слове, — всеми руками и ногами «за» наши отношения. Против он ничего не имеет. Ни-че-го. Понял? Ген не стал отвечать, просто кивнув. Своему голосу он не доверял — слишком быстро рос градус неловкости данной ситуации. — А теперь, — продолжил учёный, — раз уж ты меня игнорил, я обиделся. Так что вот тебе задачка. И срок до выходных на её решение. Как только Сенку закончил свою тираду, он быстро отстранился от Гена и, развернувшись на пятках, ушёл в сторону кабинетов. «Уроки никто не отменял, а я и так уже пропустил половину занятия», — подумал Ишигами, будучи не в состоянии стереть ухмылку со своего лица. Ген хотел детский сад? Он его получит. Весёлые выходные ему Сенку устроит. Асагири Ген так и остался стоять в том коридоре и смотреть вслед наглому младшекласснику, задаваясь одним единственным вопросом. «Что это было?»