Искусство мести

      — Ч…Чуя?..       Слова едва вылетели изо рта вместе с непроизвольным стоном. Дазай старался дышать, но чем глубже он это делал, тем безнадежнее дар речи покидал его, и слова забывались. Непонятно, неловко ему перед самим собой в моменты, когда с выдохами меж зубов просачивается его сдавленный голос, либо же он сдерживался, дабы не поддержать непонятный издевательский план Чуи, дабы противостоять ему, как велели привычки и обычаи их дуэта.       — Откуда в тебе… силы на это?.. — Дазай провел раз дрогнувшей рукой по волосам Чуи с целью убрать предательски закрывающие обзор рыжие волосы и иметь возможность заглянуть в это наглое лицо между его ног. Но через мгновение пожалел, когда по всему телу прошлась особо горячая пронизывающая волна (возбуждения) от того, как в него вонзился взгляд исподлобья, такой непонятный: будто слишком уверенный, немного злобный, хитрый, но горящий желанием, при этом притупленный — действительно — отсутствием сил после использования способности, дающий глазам Чуи пелену некого завораживающего транса. Это походило на какой-то сон или фантазию, что-то нереальное, оттого слишком жгучее. Конечно, была вероятность, что таким образом Чуя просто за бессилием не смог сдержать свои чувства от того, как он на самом деле благодарен и рад, что Дазай живой, и он может очень убедительно себе это доказать, имея его рядом с собой и не имея сил себе и своим желаниям сопротивляться, но этот элемент их соперничества и вечного желания одного как-то повести себя вопреки второму… По-настоящему увлекательная игра с внезапно возросшими ставками.       Они встретились взглядами лишь на секунду (собственно, Дазаю и этого хватило, чтобы оглушиться вспышкой, вскружилась голова и едва не утратилось равновесие, стоило усилий не отклониться назад слишком сильно и не упасть на спину) — после Чуя продолжил отсасывать в прежнем темпе, феерично управляя голосом и шумными вздохами Дазая, сперва медленно и ритмично, вырисовывая плавные зигзаги языком, а затем в какой-то момент ускоряя темп, забирая глубже, заставляя бледные худые пальцы вцепиться в рыжие волосы, в экстазе царапая ногтями голову.       Вот же Чуя… Черт. Наслаждается моментом беспомощности Дазая, чувствует телом сдерживаемые вздрагивания бедер и наверняка кайфует от этого. Подумать только, Осаму Дазай ничего не может сделать, он полностью во власти, и чтобы хотя бы не утратить контроль над ощущением реальности, схватился за волосы Чуи, дабы хоть за что-то удержаться, ведь взгляд уже заплыл и голова невольно запрокидывалась.       Дазай понятия не имел, как это вообще могло прийти Чуе в голову. Не позволить Накахаре встать и оставить его в такой интересной позе отдыхать, отобрав способность, после которой у Чуи всегда не оставалось сил на какое-либо сопротивление, казалось просто забавным, кажется, это его злило — а в этом вся суть, но кто бы мог подумать, что месть будет такой… обезоруживающей. Всего лишь со звука расстегивания ширинки будто началась целая личная катастрофа. Будто эта провокационная поза сделалась вызовом, который Чуя слишком грамотно принял. И это заводило ещё больше, ведь придумай Чуя что угодно другое — Дазай бы точно дал отпор и вышел победителем, но это… Сначала полностью сбило с ног неожиданностью, теперь сковало наслаждением, пульсирующим по всему телу, отбирая возможность не то что хоть как-то управлять телом, но даже соображать, а ведь это буквально в случае Дазая значит «обезоружить». Это гениальный в своей подлости и эффективности ход. И это так удручало, ведь даже едко прокомментировать Дазай был не в состоянии, у него отняли даже эту способность, которая всегда была с ним в любой ситуации. Кроме этой.       Чуя потрясающе отсасывает. Черт, это какое-то ебаное искусство. И как же при этом горячо он выглядит, просто невообразимо, как он смеет выглядеть настолько великолепно, совершая нечто подобное. Эти растрепанные спутанные волосы, прикрытые блестящие глаза, столь соблазнительный и неестественно ловкий для общего состояния Чуи язык, то и дело облизывающий сладкие даже просто на вид губы. Дазай заставлял себя закрывать глаза хотя бы время от времени, потому что (черт возьми) не хотелось, чтобы это заканчивалось быстро, а если он продолжит так пристально смотреть — не выдержит и взорвется раньше, чем успеет подольше насладиться, для него это оказалось слишком опасным, слишком пронизывающим, он слишком глубоко вошел в моментную зависимость. И в эти немногочисленные мгновения, когда Чуя убирал язык, дабы провести им по своим губам и глотнуть воздуха, Дазай к своему стыду был готов томно взмолить о том, чтобы парень скорее вернулся к своему непотребному занятию. Какой фарс, но так и было.       И Дазай будто бы даже рад был в кои-то проиграть в стычке со своим извечным напарником и соперником, но в опьяненном сознании, утонувшем в неге и оглушенном то и дело раздающимися мокрыми звуками со стороны промежности, которые заводили до безумия, он не мог этого понять, он не мог ничего проанализировать (хоть и на удивление четко понимал, что — ого — Чуя действительно может играть интересно), и в этом Накахара идеально нашел подход.       Когда Чуя в очередной раз проводил языком по всей длине, перед тем, как взять в рот, то ли от недостатка воздуха, то ли от завладевшего им желанием, кратко, но звучно простонал на выдохе, чем просто пронзил Дазая, снес ему крышу окончательно. Осаму не был готов слышать столь вызывающий звук в окраске этого голоса, он, вероятно, сам того не признавая, очень жаждал подобного, но совершенно точно не был готов. Ладонь переместилась на затылок Чуи и с какой-то неожиданно зверской силой начала то нажимать, то грубо оттягивать голову, от чего звуки стали ещё более скользкими, хаотичными и грязными, рваные стоны более частыми, стоны и несдержанные вдохи Чуи в процессе усиливали все ощущения в несколько раз, и физически добавляя вибраций, и ударяя звучанием по ушам до адского головокружения, и возбуждение от этого все копилось и набухало, готовое взорваться и уничтожить Дазая. Вновь встреча глазами сквозь заплывший взгляд. Кажется, этот рыжий подонок сумел ухмыльнуться (тяжело было рассмотреть, пока все в глазах белело, но Дазай мог поклясться, что видел), в своем-то положении, заглатывая член уже по горло и чуть ли не давясь им. Даже управляемый рукой Осаму, Накахара был абсолютным владельцем положения. Ведь эта рука исполняла приказы не Дазая, а его желания, которое вызвал и которым владел Чуя. Коварный уебок.       Горячий язык завершающе медленно прошёлся снизу вверх, пока ноги Дазая неконтролируемо дрожали, пока тело обмякало и Дазай бесшумно и обессиленно смеялся, стирая пальцем со щеки своего проклятья издержку своего поражения, коим совершенно не был расстроен, пусть и зудяще непривычно сбит с толку и… восхищен.       В этот раз Чуя победил.