Цена вяленой говядины

Чэн смотрит на коробку с вяленой говядиной. Если бы его жизнь была артхаусным фильмом, говядина в ответ посмотрела бы на него. Но его жизнь — рядовой китайский боевик. Снятый даже не Джоном Ву. Чэн смотрит на коробку с вяленой говядиной. Думает, насколько младший искренен в своем порыве. Думает, как обратить этот порыв на пользу семье. Думает, как его все это заебало. Несмотря ни на что, он любит Тяня. Не понимает, но любит. Несмотря ни на что, он уважает отца. Он наследник бизнеса и надежда семьи. А Тянь так и не избавился от привычки спасать из воды рыжих шавок. Может быть, Чэн ему немного завидует. Легкие шаги за спиной — не из тех, что должны беспокоить. Удивляет, что шестифутовый Би может ходить настолько легко. Пожалуй, Би единственный, кто способен Чэна удивить. Остальные либо раздражают, либо просто безразличны. Функции. Отец довел умение видеть в людях функции до совершенства. У Тяня тоже талант, но вот прокололся на рыжей шавке. Из-за этого Чэн ему тоже немного завидует. Сам он уже и забыл, когда в последний раз так прокалывался. И было ли вообще. Кресло скрипит — Би присаживается на подлокотник своими двумя сотнями фунтов. — И что с этим делать? — интересуется Чэн, по-прежнему не сводя глаз с коробок. Это значит: что делать с Тянем? Серьезный вопрос, требующий серьезного ответа. — Купить пива, — серьезно отвечает Би. Чэн фыркает. Нелепое в текущей ситуации предложение будто сбрасывает на ноль все настройки. Непредсказуемость Би, проявляющаяся в самые случайные моменты, — его таблетка от рутины. Его глоток свежего воздуха. Чэн переводит взгляд на невозмутимое лицо Би, и вдруг… Вдруг его накрывает, как давно уже не случалось. Вдруг он хочет и пива, и говядины, и Би. Вдруг он всем собой вспоминает, как давно у него ничего не было для себя — только для себя. Серые глаза темнеют. — А давай, — говорит он низко и сипло. — Закажи пива, и креветок, и что там еще сочтешь нужным. И предупреди обслугу в поместье, что мы через час будем. Я пока позвоню и попрошу выходной. — Сейчас? — уточняет Би. Он тоже хочет — Чэн по глазам видит. Он любит, когда у Би такой взгляд — будто ему залив Ханчжоу по колено. — Предлагаешь дождаться того дня, когда у нас не останется проблем? Долго ждать придется, А-Цю. Сколько раз его Чэн так называл — по пальцам пересчитать можно. Такое обращение — как спусковой крючок, теперь Би не остановится, теперь он получит свое во что бы то ни стало. Зубами выгрызет. Возможно — буквально. Чэн не проверял. У него мозг съезжает при виде такого Би. Он сам в шаге от того, чтобы повернуть ключ в замке и взять Би прямо здесь, на полу — хлипкий столик их не выдержит. Или отсосать ему, впечатав спиной в незапертую дверь. Или позволить отыметь себя у стены, почти насухую, глуша стоны собственным предплечьем… — Быстрее, — хрипло говорит Чэн, глядя в светлые глаза. Не тянется к губам, хотя хочется до темноты, до скулежа. Им нельзя так срываться. Они дотерпят. Би шумно, резко выдыхает, отворачивается, берет телефон. Чэн тоже достает трубку, выравнивает дыхание, жмет кнопку быстрого набора. — Отец, я могу сегодня уехать в поместье? Да, хочу отдохнуть. Да, Би со мной. Спасибо. Наверняка отец в курсе. Но если не злоупотреблять, если быть почтительным и послушным сыном, если достойно вести дела и не жалеть себя ради интересов семьи… …иногда можно позволить себе небольшую награду. Чэн смотрит в широкую спину и думает: если бы Би у него забрали, он вел бы себя куда хуже Тяня. Крючок, на котором его держат, — не деньги, не власть, не положение. Его крючок — вот он, сидит на краю кресла и деловито обсуждает соус к креветкам. И это то, что не имеет цены.