Таблетки

“Пару часов назад, произошла ужасная трагедия: водитель внедорожника не справился с управлением и вылетел на встречку. На месте трагедии сразу скончалась Ли Вивьен. Жена владельца компании “SMK”. Их дочь Ли Мира была госпитализирована в больницу. Происшествием занимаются следственные органы.” Ведущая бездушным голосом читала никого не интересущие новости, просто белый шум на фоне, если бы не… — Хей, Джуен, это случайно не та девчонка с которой вы тип вместе? — Чего? Я сейчас с тремя вместе. Хуан, ты точно ничего не путаешь? — Джуен медленно подходит к висящему на стене телевизору. — Ох. Блять. Пиздец. “Ох. Блять. Пиздец”. Пожалуй, это наиболее точное описание ситуации. Для Джуена Мира была просто куколкой, избалованной девочкой, которая всему миру хочет показать свой бунтарский дух. Их отношения были лишены каких-либо чувств: он барыга местного пошиба, она не такая как все богачи. Ну чем не история из подросткового романа. — Это же Мира, чувак. Это, точно Мира. — Заткнись, я вижу! Пойду позвоню ей. — Джуен действительно пошел звонить, но не то чтобы очень настойчиво. Пропущенный есть? Есть. Значит пытался. Он правда ценил Миру, особенно ее задницу, деньги… и душу, конечно же. Сейчас у него есть вещи поважнее попавшей в больницу девушки, а именно полубессознательное тело на диване. — Что с Хани? Выглядит не очень. — Вкинулся чем-то. Не знаю. — Хуан, как и все остальные, в маленьком и тесном доме, не беспокоился о состоянии друг друга. Снаружи дом выглядел намного лучше, чем внутри. В коридоре были разбросаны многочисленные ботинки, которые принадлежали явно не одному человеку. Справа была приоткрыта дверь в ванную. В некоторых местах плитка на полу отсутствовала, а где-то была потрескана. Стены по углам покрыты черной плесенью, пахнущей характерным запахом, похожим на сущий кошмар. Рядом с душевой стоял туалет, над которым склонился какой-то парень. По блюющему звуку было ясно, что он там делал вниз головой. Кухня была задымлена сигаретным и не только сигаретным дымом. За столом несколько парней о чем-то спорили, и этот спор уж точно был не о глобальном потеплении в Арктике. Повсюду валялся мусор. Нет. Весь дом напоминал мусорку. Многочисленные бутылки, разбросанные на полу. Там же лежали окурки. Хани распластался по дивану и залипал на телевизор. Только вот картинки были куда интересней. Ведущая выползала из плоского экрана и растеклась на полу. Джон Леннон сидел рядом и рассказывал про друзей из японских рок групп. А потом он предложил пойти ночевать в палатку, только вот Хани и пальчиком пошевелить не мог. От заманчивой идеи пришлось отказаться, но ничего, он и полежать может. Учащенное сердцебиение, покалывания в конечностиях и бесконечное чувство любви. Эти ощущения стали уже родными, и пока никто и ничто не могло их заменить. — Чувак, ты норм? Ты ж сейчас себе все щеки сожрешь, — Джон Леннон склонился рядом и приветственно махнул часам. Это не Джон Леннон и часов тут нет. Хани прекрасно понимал, где находится и что с ним происходит. Но какой смысл смотреть на ободранный диван, если визуалы были настолько реалистичными. С солистом Битлз было удивительно легко общаться. Было весело рассказывать ему о своем дне и обсуждать закат. Удивительно красивый закат с залипающими текстурами. Все вокруг было таким красочным, что слов во всех языках мира не хватит для описания. Было красиво до тех пор, пока тыквенная голова не начала трясти его за плечи. Что вообще она себе позволяет? Тыква грубо на него кричала и ее совершенно не хотелось слушать. Хани не мог понять, почему чувство безмятежности сменилось на жгучую боль, почему он перестал чувствовать конечности и начал задыхаться. Он ощущал весь спектр самых отвратительных эмоций: головокружение, боль в животе и тошноту, которая понемногу подступала к горлу. Но самым ужасным было чувство неизвестности. Нет, Хани не первый раз принимал вещества, но всегда осознавал происходящее, ровно до этого момента. Сейчас в его голове была куча мыслей, далеко не радужных. Буквально за секунду Хани начал ненавидеть все, хотелось содрать с себя кожу, потому что та стала слишком тяжелой. Но он и рукой нормально пошевелить не мог. Голова кружилась настолько сильно, что всё вокруг смешалось в цветастую кашу. Вместо привычного шума вечеринки, он слышал лишь раздражающий писк, резкие вскрики менялись шепотом, который он был не в силах распознать. Если проще говоря, он ничего не понимал и ему было страшно. Чертовски страшно. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. — Хани! Бля, Джуен, он в отключке. Ты вызвал скорую? — Да, с его телефона. Дай ему воды и давай оттащим его во двор, чтобы менты к нам не нагрянули. — Джуен с абсолютным равнодушием смотрел на все происходящее. Ему сейчас было все равно на Хани, на Миру и на самого себя. Единственное что он хотел- это закинуться чем-нибудь и поехать к одной из своих девушек, чтобы в очередной раз “одолжить” у нее денег. Во дворе совершенно не было растений. Точнее они были, но уже не живые. Наверное, лет десять назад тут был роскошный сад с прекрасными густыми деревьями и зеленым газоном, но сейчас это кладбище домашних растений. Каменная дорожка, ведущая на улицу, была покрыта пятнами от краски или чего-то еще. Джуен с другом оттащили Хани и положили на улице. Парни отошли на безопасное расстояние, чтобы с улицы никто их не заметил, а после, с пустым взглядом на побледневшее тело, Джуен достал пачку сигарет из кармана серых джинс и закурил. Через секунду кончик зажегся красным, и клубы дыма затуманили лицо.

***

Перед глазами Хани мелькали вспышки, и если не отвратительные ощущения, он бы восхищался ими вечность. Лишь со временем и кислородной маской до него дошло, что эти вспышки — лампочки в больнице, которые проносятся со скоростью света перед его лицом, а черные силуэты — обеспокоенные врачи. А дальше лишь беспросветная темнота и резкий запах медикаментов. Когда Хани проснулся, в глаза ему резко ударили лучи солнца. В момент он понял каково быть вампиром и попытался залезть под тонкое одеяло на больничной койке, но проводок из вены заинтересовал его еще сильнее, чем свое спасение от испепеления. Он смотрел на него так завораживающе минуты две, пока в комнату не зашла медсестра. — О, вы уже проснулись? — “Нет, просто во сне решил посидеть с открытыми глазами” сказал бы так Хани, но прикусил язык. Он ненавидел риторические вопросы, также, как и тупых людей, которые их задают. — Да… — прохрипел он, сам того не ожидая. Хани почувствовал, как его тело истощилось за эту блядскую ночь. Медсестра подошла и посмотрела на капельницу. Голова раскалывалась, а тело затекло. Память отказывалась возвращаться нормально, так что в голове были лишь вспышки просветления. Ничего приятного или интересного там не было. — Вы что-то помните? — обеспокоенно спросила медсестра. — Нет, ну может немного. — Хорошо. Как вы себя чувствуете? Вам необходимо заполнить документы, удостоверяющие вашу личность. — Я... — вообще, он чувствовал себя паршиво: адски болела голова, сильная сухость во рту и ужасная слабость во всем теле, но подписать пару бумажек он в состоянии. Хани был придурком, но не тупым. Он прекрасно осознавал, что потом будет разговаривать не с медсестрой, а с кем-то куда влиятельнее и при исполнении. — Я чувствую себя ужасно. Можно ли мне воды? И спать очень хочется. — Конечно, сейчас принесу. Поправляйтесь, но обязательно нужно заполнить документы. Мы не можем оставлять вас здесь больше, чем на сутки без подтверждения личности. После спасительного стакана воды, легче не стало. Солнечный свет раздражал чуть меньше, да и больничная палата все еще не была не самым приятным местом. Преклонного возраста мужчина у стены что-то бормотал под нос. Повсюду был противный запах медикаментов, за ширмой еще кто-то безбожно храпел, кругом что-то пикало, а если не пикало, то пищало. Если на плохое физическое состояние можно было закрыть глаза, то вот мысли о полиции не покидали голову. Ему нельзя с ними разговаривать, видеть их и вообще как-то с взаимодействовать. Так что у него есть сутки, на побег, только вот бежать некуда. И это было второй проблемой, первой все еще оставался мужчина на соседней койке, который продолжал храпеть. А еще хотелось курить. Возможно, сигареты чуть менее действеннее лекарств, но Хани на такие мелочи не обращает внимания. Ему нужен никотин, а лучше косяк, но в Корее в медицинскую марихуану не используют. Хани слишком часто попадал в неприятности, и людей, готовых приютить его на пару дней, у него не осталось. Возвращаться к Джуену он не хотел, да и гордость не позволяла. Джуен был просто его дилером, временным “другом” и просто человеком, владеющим какой никакой жилплощадью для тусовок. Он был мудаком, мудаков Хани не любил, но любил ими пользоваться. Поэтому недолго думая, он вытащил трубку из катетера и, порывшись в своих вещах, достал телефон. И только в этот момент осознал, что находится в ужасной больничной одежде. Тупой бежевой пижаме, которая сливалась с его кожей. И когда он успел стать таким бледным? Боже, да он никогда не выглядел так плохо. Синяки под глазами были всех оттенков синего-фиолетового, веснушки побледнели, волосы скомкались, а в носу, кажется, была засохшая кровь. Но желание покурить было сильнее, поэтому да, надо позвонить Джуену и попросить сигарет. — Привет. Так ты жив? — не особо обеспокоенно спросил Джуен. — Да, пропустим всю эту херню, где ты говоришь, что рад этому. У меня мало времени. Я пришлю тебе адрес, ты должен принести мне сигарет и нормальную одежду. Как можно скорее. — Слушай, я бы с радостью, но тут такое дело… — Твое дело пахнет писюнами, — перебил его Хани, — Мне плевать. Ты привезешь мне это сейчас, иначе я останусть в больнице, запишу оплату на твой счет, и побеседую с полицией. Думаю, им понравится история про то, как меня ты накачал меня наркотой без моего согласия. — Слушай, братан, я ж тебя не накачивал. Решай свои проблемы сам. И вообще, я вызвал тебе скорую, так что я ничего тебе не должен. — Слушай, “братан”, — Хани передразнил его напыщенную манеру речи речи, — За употребление в тюрьму не сажают, а вот за сбыт и продажу очень даже. Так что у тебя… — Говори адрес, уебок, — перебил его Джуен. — Как любезно с твоей стороны было предложить мне помощь, — немного попоясничев, он называет адрес. — Черт, — Джуен узнал название больницы. Именно там лежала Мира. — Ну да, далековато. Надеюсь ты доберешься без проблем, хотя мне насрать, ты уже понял, что у тебя нет выхода, — Хани тут же сбросил звонок и положил телефон под подушку. Спустя час на телефон Хани пришла смс: Не наркодилер: “какая у тебя палата?” Хани: в душе не ебу Не наркодилер: и как я должен тебя найти? Хани: иди на громкий храп деда Спустя несколько минут Хани добавил к предыдущему сообщению Хани: я узнал палата №351 Хани: захвати бутер из автомата Хани медленно встал, потому что голова не собиралась переставать кружиться. У головы вообще отдельная жизнь. Она решила устроить сегодня бал и закружить мозг в белый танец, не спросив при этом Хани. Но выбора нет. Ему нужна нормальная одежда и сигареты. Хани вышел из палаты, настороженно оглядывая коридоры, но было пусто. Увидев Джуена, он улыбнулся, но улыбнулся не ему, а пачке сигарет, которую увидел через прозрачный пакет. — Я удивлен что тебя пустили, — начал Хани. — Ну потому что я пришел не только к тебе. — У тебя в этой больнице есть еще друзья с передозом? Ты же понимаешь, что это измена? — Хани с ухмылкой продолжал ехидничать, протягивая ручки к заветному пакетику. — Тут лежит моя девушка. — Какая из? Хотя мне все равно, но так уж и быть, я разрешу тебе поплакаться в свое крепкое мужское плечо за то, что поработал доставщиком. Джуен пропустил мимо ушей слова Хани и по пути на балкон рассказал про Миру, но про передоз он не стал упоминать, так как часть, где они кинули его на улице малоприятная. Хани все время молчал и только после того, как выкурил сигарету, заговорил. — Так, Мира- это та красивая девчонка с длинными волосами и всегда при бабле? — Хани не очень хорошо знал Миру, но смутный образ девушки всплывал в голове. Джуен просто коротко кивнул и продолжил курить, — И сейчас ты пришел навестить ее? Как благородно с твоей стороны. — Мне сейчас нужны деньги и единственный вариант- это она. — Хани было неприятно это слушать, хотя милых слов он тоже не ожидал от Джуена. — Какая палата? — поинтересовавшись, рыжеволосое недоразумение принялось за распаковку пакета с одеждой. — 485. — Значит она жива, потому что морг находиться в подвале. Уже хорошо, — сказал Хани, прыгая на одной ноге, пытаясь залезть в джинсы. — Ты мог переодеться в туалете, придурок. Кто вообще светит своей жопой на балконе? — Джуен нервно поглядывал на тщетные попытки парня залезть в черные джинсы, а потом проснуться в широкий розовый свитер с клубничками. — Мою прекрасную попу должен увидеть весь мир, — Джуен был гомофобом и поэтому Хани его бесил. Всегда бесил. Но он приносил ему прибыль, поэтому потерпеть иногда мог. Выбросив сигарету, Джуен направился к лифту, а Хани семенил ножками позади. Коридоры были длинные и запутанные, создавалось ощущение, что они в муравейнике. Но вскоре они нашли нужную им дверь с проходом и направились к палате №485. Джуен остановился и вздохнул. Он аккуратно открыл дверь в и увидел бледную девушку с кругами под глазами. Лицо ее было опухшее, а голова перевязана белыми повязками. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой была корзинка со свежими фруктами. Пустой взгляд Миры был направлен на стену. Она не моргала, будто кукла, но дыхание выдавало ее. Джуен медленно двинулся к ее койке. В голове он уже отрепетировал речь “поддержки”, после которой у него стояла задача как-то выпросить деньги. Хоть ему и было все равно на Миру, но Хани стало не по себе: захотелось обнять и утешить эту хрупкую девочку. О ней он знал только то, что это кошелек для его дилера и иногда секс игрушка на ночь. — Как ты? — спросил Джуен, присаживаясь на кровать. При виде парней она улыбнулась. Криво, но улыбнулась. По крайней мере старалась выдавить что-то наподобие улыбки. — Я устала. Устала от этого всего, — слезы уже не шли, наверное потому что прорыдала всю ночь и еще полдня, — Хочу домой. Хани понял, что ему стоит выйти, ведь сейчас будут сопли, но только стоило повернуться к двери и сделать шаг, Мира позвала его. — Эй, Хани, — он развернулся с вопросительным выражением лица. — Привет, спасибо что пришел. Не ожидала тебя тут увидеть. — Даа, привет, — неловко начал Хани. — По счастливой случайности, — он косо посмотрел на “друга” — я тоже тут лежу. Пока Хани сидел на это одиноком стульчике и витал в облоках, за дверью послышались шаги. И он приближались к палате. Меньше всего ему хотелось попасть на глаза персоналу, поэтому он подошел к Джуену и дернул за рукав. — Нам пора. Время приема заканчивается и мне нужно в палату, — напряженно протороторил Хани. — Ты же знаешь, я сейчас не могу уйти… — Джуен тихо и сквозь зубы выдавил. Нет, он не мой уйти не из-за горя своей девушки, он не могу уйти из-за денег, которые еще не получил. — У тебя будет время еще завтра. Мне в палату нужно. Вставай, — быстро попрощавшись с Мирой, Джуен и Хани вышли из палаты. Джуен молча раздраженными шагами двинулся к лестнице, а Хани решил, что лучше будет спуститься на один этаж ниже на лифте. Но только он подошел, двери открылись и в них появился парень. Чертовски красивый парень. Волосы черные и гладкие были уложены назад, а впереди висело несколько прядей. На рельефном теле были надеты черные брюки с песчаной футболкой. Его черты лица были аккуратными и утонченными. Никаких изъянов, такое возможно? Но залипнув еще на пару секунд, Хани понял, что идеальным незнакомец не был. На лице виднелась щетина, кожа отдавала болезненной зеленцой, а под глазами виднелись темные мешки. “Это что? Любовь с первого взгляда?” — подумал он и направился в лифт, когда прекрасный мужчина прошел мимо, выходя из него. В коридорах было попрежнему тихо, поэтому шарканье тапочек разносилось по всему этажу. Дойдя до палаты, Хани вздохнул. Он понимал, что не уснет из-за храпа на соседних койках, не уснет из-за мысли о том парне из лифта, не уснет из-за мозгового штурма о своем ночлеге после побега. Что ему делать? Куда идти? Почему он не родился с серебряной ложкой во рту, ну или хотя бы с бронзовой? Парень зашел в палату и улегся на свою кровать. Он взял телефон и начал просматривать фотографии из галереи, так как больше ему делать нечего, а отвлечься надо. Перелистывая, он наткнулся на видео с девушкой. На нем он сразу узнал Миру. Хани нахмурил лицо, пытаясь вспомнить, где это было. На видео они сидели на диване и Мира делала ему хвостик в стиле “Ананас”. Девушка смеялась, так красиво и звонко. От ее смеха Хани стало теплее. Почему такие классные моменты навсегда стерты из его памяти? Алкоголь несправедлив. На экране телефона высветилось уведомление о разряженной батареи. Почти час ночи и зарядки у него, конечно же, не было. Он приподнялся и оглядел палату: на тумбочках у соседей лежали кнопочные телефоны. Однозначно их проводки не подойдут к смартфону. Хани встал на ноги и с шарканьем вышел из палаты. Телефон закинул в карман джинс и направился к балкону. Утром придет медсестра с допросами о его личности и ему нужно слинять как можно раньше. Мысли все еще не давали покоя, а почти выкуренная сигарета не помогала успокоиться. Около получаса Хани бродил по коридорам и, сам того не понимая, оказался у палаты Миры. Свет пробивался из-под двери, следовательно, она не спит. Он захотел заглянуть к ней, раскрасить свое одиночество, отвлечься от навязчивых мыслей. Парень постучал и после тихого “Входите”, приоткрыл дверь. Мира, ссутулившись, сидела за столом и смотрела в телефон. Да, палата у нее значительно отличалась. Это же индивидуальная палата. Огромное пространство: отдельная ванная комната, большая плазма на полстены, диванчики для гостей и кровать намного больше, чем в обычных палатах для простых смертных. Мира перевела взгляд со своего телефона на рыжее недоразумение, макушка которого торчала в двери. — Привет, — сказала она уже не охрипшим голосом. — Виделись. Ты чего не спишь? — потом Хани понял, что смерть матери пережить не так легко. И, скорее всего, он не спал бы несколько суток, но хорошо, что у Хани нет семьи. По крайней мере от так считал, — Прости, глупо было спрашивать, у тебя же горе и все такое, — он неловко просунулся в дверной проем и тихо закрыл дверь позади себя. — Все нормально, мне уже легче. Наверное из-за лекарств я чувствую себя спокойнее. Садись ко мне. — Я не мастер по душевным разговорам, так что заранее прости, — он неуклюже сел на стул с кряхтением старого деда, придерживаясь за ребра с правой стороны. — Ничего, я тоже не в состояние сейчас вести душевные разговоры. Ты чего пришел? Не спиться? — Мира отложила телефон и подставила руки под голову. В свете тусклой лампы около кровати она выглядело очаровательно. Ее захотелось обнять и крепко-крепко прижать к себе. — Мне нужна зарядка, у тебя есть? Мира посмотрела на модель телефона Хани и по счастливой случайности её зарядка подходила. Порывшись в сумке, она достала белый длинный проводок и отдала парню. — Чай хочешь? — Хани был голоден. Живот крутило целый день от тошноты, и эта тошнота была то ли от недостатка пищи, то ли от недавней веселухи дома у Джуена, — Еще хангва есть. — Хочу, спасибо, — Мира улыбнулась и пошла к кулеру. Через несколько минут на столе стояли сладости, фрукты и чай. Хани не помнит, когда последний раз ел что-то нормальное и не быстро растворимое. За чаем они разговаривали говорили о своих увлечениях, любимых сериалах и мангах. Оказалось, что у них много общего. — Слушай, а как мы с тобой познакомились? Я просто не очень помню… — неожиданно спросил Хани. Мира сделала задумчивое лицо и поставила кружку на стол. — На какой-то тусовке. Я только зашла, не успела снять кроссовки, как ты мне наблевал на них, — на бледном лице Хани выступили красные пятна. Да, ему было стыдно. — Но что удивительное, никто тебе не помог, поэтому я отвела тебя в ванну, умыла и переодела. — Ох, блять. Прости. Мне очень стыдно, — Мира с улыбкой лишь отмахнулась. — Ничего, все хорошо. Потом я отвела тебя спать, но ты не захотел, поэтому мы мило поговорили. Тоже не помнишь? — Хани отрицательно помотал головой, — Ну а после мы еще несколько раз виделись дома у Джуена. Ты мне, кстати, больше всех понравился из его компании, — Мира кокетливо улыбнулась и подмигнула. — Ой, а ты же знаешь, что я ну это…гей, — девушка сразу же рассмеялась — Да, знаю! Не переживай. Мы с тобой больше походим на лучших подружек, нежели на пару. И о своей ориентации ты мне сказал почти сразу. Внутри Хани наплывала приятная теплота. Ему нравилось разговаривать с девушкой не о чем, нравился ее смех и улыбка. — Эх, завтра меня заберет брат и мы не сможем так мило с тобой поболтать как минимум еще неделю. Я получила только сотрясение и ушибы, поэтому могу поехать домой и соблюдать постельный режим. — Боюсь мы еще долго не увидимся, — тихо под нос проговорил Хани, но Мира его услышала. — Что? Мы можем видеться у Джуена. Ты же с ним живешь? Следующие минут сорок Хани пытался поведать ей историю о своей нелегкой судьбе: почему он употребляет и почему ему негде жить, а вот про детство он не рассказал. Всегда избегал этой темы. Мира посмотрела на Хани жалостливо. За эти несколько часов она ощутила такую же теплоту, что и он и расставаться не было никакого желания. Сейчас ей необходим такой друг как Хани, а ему необходимо жилье. Так почему бы им не помочь друг другу? — Жизнь у тебя конечно не сахар, но я могу выручить. Не хочешь пожить со мной и моим братом? Сразу скажу: ты не будешь нас стеснять, дом большой, деньги мы с тебя не возьмем. Просто погостишь, пока не решишь свои проблемы. И мне будет не так одиноко, отец не живет с нами, а брат постоянно на учебе или в “SMK”. — Я не собирался уточнять все это, потому что и собачья конура мне подойдет. А брат не будет против? Мира цокнула языком и закатила глаза. Она не хотела отвечать на этот вопрос — Донгу заедет за мной в 6:00. Встретимся на парковке. Хани крепко обнял девушку. Они еще немного поговорили, затем пожелав сладких снов, вышел из палаты и направился к себе. На душе стало легко и как-то по домашнему.

***

Дождавшись утра, Хани собрал свои вещи, которых почти не было, нацепил маску на лицо и вышел из палаты, тихо перебирая ногами по направлению к лестнице. План действий был супер простой: найти запасной выход к парковке и дождаться Миру. Утром в коридорах было тихо. Создавалось ощущение, что эта больница пустовала все время и единственные посетители в ней: он, два храпящих деда по соседству и прекрасная Мира. И тот красавчик, но его он видел лишь раз. Медленно шагая при этом оглядываясь по сторонам, он нашел выход, ведущий на парковку. Хани поежился на месте, все никак не решаясь выйти из больницы, но когда за его спиной послышались голоса, он мигом открыл дверь. Прохладный ветерок окутал его лицо, стало легче дышать. По правде говоря, даже во время езды на скейте он не ощущал такой долгожданной свободы. Ветер продолжал забираться под свитер, от чего тело непроизвольно передернуло. На парковке было тихо и безлюдно, рассветные лучи солнца пробивались через облака. Хани обожал рассветы. Это было особое время суток, по-особому магическое и умиротворенное. Розовое небо перекликалось с оранжевым светом фонарей и неоновой вывеской больницы. Хотелось запечатлеть этот момент в памяти навечно, волшебный момент нового, еще не испорченного дня. Атмосфера идеально подходила для очередной сигареты. Приятное головокружение и свежий воздух перед очередным пиздецом. Спустя какое-то время Хани заметил Миру, которая плелась сзади кого-то. Кого-то красивого, высокого и до жути знакомого. И он вспомнил. Это тот самый красавчик из лифта. Он выглядел в точности, как и в их первую встречу: легкая щетина, слегка темные круги под глазами, уложенные волосы назад с несколькими прядями на лице. Боже, да почему ему так везет то?! Хани с улыбкой пошел навстречу к Мире и незнакомцу. Возможно, этот день не будет таким плохим. — Доброе утро, красавица и…не менее красивый брат красавицы, — счастью не было предела, рыжее недоразумение с широкой улыбкой протянуло руку вперед и тут же представилось, — я Хани, приятно познакомиться. Донгу посмотрел сначала на Миру, потом на Хани. В глаза его было недоумение. Кто это? Что только что произошло? Отвечать взаимностью какому-то незнакомому парню ему не хотелось, поэтому он просто проигнорировал и двинулся к машине, но голос сестры остановил его. —Донгу, познакомься, это Хани и он будет жить с нами,— повисло неловкое молчание, после чего, брат повернулся и знатно прихуел.