vibe of your forest

Нельзя было сказать, что Серафим — депрессивный мальчишка, который постоянно «закрывался» в себе. Просто иногда бывали такие моменты, когда хотелось уйти куда-нибудь, спрятаться от общества, разорвать связи и вообще ни о чём не думать, находясь на даче матери в самых дальних от города садах и слушать рандомный трек из плейлиста, составленного в году так 2020. Сжимая руль до побеления костяшек, парень прикусил нижнюю губу, ожидая зелёного света на светофоре. Пробка при выезде — ад, который нужно перетерпеть. Но Сидорину это давалось явно с трудом, причём с огромным. Какие-то особые личности на своих богатых машинках пытаются пробиться и даже сигналят, от чего в голове появляется резкая боль и желание крикнуть всем им, какие же они законченные уроды, но он был выше этого и лишь продолжил вжиматься в автомобильное кресло, смотря на сенсорную панельку. 16:34. Темнело. Движение только после 10 минут наконец началось, и Серафиму удалось свернуть на нужную дорогу. Никого не было, даже пешеходов. Иногда проезжали автобусы, что мгновенно скрывались за горой, либо уезжали в глубь леса в другие СНТ. Ехать было ещё приблизительно полчаса, поэтому, он включает первый попавшийся lo-fi ролик на ютубе и пытается расслабиться, хотя нынешнее состояние не позволяет. Интернет постепенно начинает пропадать, но музыка продолжает играть, и это радовало. Парниша подъезжает к забору жёлтого цвета, предъявляет некий документ о том, что и правда имеет участок здесь и едет уже не по ровному асфальту, а по месиву из грязи и навоза. Придётся опять ехать на автомойку. Уже виднелся свой дом. Выглядел он не лучше других, даже хуже, но внутри обстановка была гораздо приятнее. Паркуясь в специально отведённом для этого месте, Серафим берёт маленький рюкзак и телефон, отключая видео и засовывая в карман джинс. Прохладный воздух ударил в лицо. Было невыносимо приятно смотреть на лес. На то, как листья покачиваются из стороны в сторону, а облака медленно передвигаются по небу, создавая чувство галлюцинации. Идя в сторону ворот, он оглянулся и посмотрел на тропинку, что находилась за его машиной. Слишком странно выглядела эта картина перед глазами, но Сидорин лишь хмыкнул, подрагивая уголками губ. Открывая замок, дверь открывается сама по себе. «Из-за ветра, походу» — пронеслось в мыслях и он зашёл внутрь. Стало холодно. Открывая вторую дверь, с веранды парень переместился уже в коридор, сразу проходя в первую комнату. Топить печку не видел смысла, не замёрзнет, одежду хорошую подобрал. Бросая все вещи на тумбочку, он подходит к окну, открывает форточку и достаёт из рюкзачка пачку чапмана с зажигалкой, достаёт одну сигаретку и закуривает, всё так же наблюдая за той самой тропинкой, отодвигая белоснежную шторку. Соседей не было, как и в принципе всех людей, находящихся по этой улице. По крайней мере, машин не наблюдалось, что довольно странно, ибо по субботам здесь собиралось довольно большое количество взрослых и их детей. Устраивались пьянки, гулянки и тому подобное, а сейчас — тишина… Это было хорошо, нежели плохо. Дым быстро распространился, заполняя комнату. Докурив, он по привычке кинул окурок в заполненную до краёв пепельницу и, вместо того чтобы как по шаблону лечь на кровать, Серафим щупает карман, где должен находится телефон, достаёт наушники из дополнительного отсека рюкзака и выбегает на улицу, морщась. Уже стемнело. Забегая за машину, он отодвигает кусты шиповника, пытаясь не пораниться и будто завороженный идёт по загадочной тропе, обходя кучи, что оставили здешние собаки. Идёт мимо деревьев и кустарников. Даже до заброшенного колодца дошёл. Внезапно он останавливается. Будто опомнился. Оборачивается и прищуривается. Домов не видно. Может, он просто заснул и это сон? Вряд ли. Выглядело всё достаточно реалистично, что поверить можно было сразу. Решения идти назад в голову не приходило. Он просто стоял около какого-то довольно странного дерева, что напоминало мутацию ели. Темнота в какой то степени слепила глаза, Сидорин покачивался из стороны в сторону. Пока ничего такого не происходило, но парень был уверен, что должно было. Уж слишком эта ситуация походит на отрывок в фильме, где героя вскоре убивают. Неожиданно ветер стих. Всё застыло. Атмосфера казалась всё больше и больше абсурдной. Его будто парализовало, он даже шататься перестал. Перед глазами будто стоял чей-то силуэт, но он не мог понять, кто это. — ты не похож на наших. — чей-то голос пронёсся над ухом, Серафим вздрогнул. Сладкое, хриплое шептание ласкало слух. Поворачиватся было не то что страшно — не нужно, ибо тот, кто недавно стоял позади уже оказался перед ним, опираясь спиной на то самое дерево. — что привело тебя сюда? — я… — оглядывая по всей видимости мужчину, он пытался запомнить его образ. Отложить в голове, никогда не забывать… Смешанные чувства. Выглядел он довольно-таки складно и красиво. Светло-жёлтые волосы, глаза… Они же разные… Один голубой, а другой зеленый. Удивительно, парень никогда не видел гетерохромии в реальной жизни. Потрёпанная, мятая одёждка, что на таком тельце казалась более привлекательной. — я сюда по случайности попал. — выдал Сидорин, всё же пожимая плечами. — вы не могли бы вывести меня отсюда? — мог бы, но я не понимаю, куда именно тебе надо. отсюда много дорог. — он естественно всё знает. кто же виновен в том, что Серафим заблудился? — о чём вы? мне нужно домой, он в той… — указывая пальцем назад, он не был уверен, что дом находился именно там. — стороне. — разве? может, тебе туда? — вытянув указательный палец, он показал вниз. на землю. говорить загадками был его конёк, походу. — послушайте, вы походу пьяны… — не успев договорить, парня вмиг перебили. — не обращайся ко мне на вы, чувствую себя стариком. да и я тебя младше. — что… откуда… — Серафим приподнял бровь и моргнул. После незнакомца уже не было. Он походу правда спит… Решив не медлить, тот пошёл назад, откуда пришёл. Пройдя несколько метров Сидорин опять оказался около того дерева. Странно… Запутанный сон. — не надоело тебе туда-сюда ходить? — снова он… — не надоело тебе следить за мной? — не горячись ты так. — парень вздохнул и спустился с елки, прыгая на ноги, отряхаясь. — уже вечер. — константировал факт он, смотря наверх. — пойдём. — протянутая рука выглядела как ветка дерева — шершавая и грязная… аккуратно пожимая её, Серафим не до конца понял, что делать дальше, но когда его кисть сжали и куда-то потащили, стало явно не по себе. — слушай, ты вообще кто? и куда ты меня ведёшь? сады в другой стороне… — он пытается остановится, но незнакомец ведёт его с такой силой, что можно было упасть даже. — разве тебе важно знать, кто я? главное, что я знаю, кто ты — этого достаточно. — откуда? мы даже не знакомы. — не нужно быть знакомыми, чтобы знать о человеке всё, что тебе самому нужно. — спокойно отвечал тот, изредка поправляя волосы, что залезали в рот. Фима решил промолчать. Лучше ничего не сказать, чем продолжить этот бессмысленный диалог. Но, незнакомец будто глаголил истину. Он был умён, или просто притворялся. Ветки деревьев будто расходились в разные стороны, когда он шёл, подняв голову вверх. Его вид завораживал ещё больше, и хотелось идти за ним, как за лидером, не отступая. Резкость и быстрота действий смущала и вводила в ступор. Недавно был дома, а теперь идёт за кем-то в лес… И самое главное не может с этим ничего сделать. Сам, не под воздействием чего-то. — и долго ты меня ещё тащить будешь? — мы уже дошли. — он резко останавливается и Серафим буквально врезается в него, но быстро отскакивает. Они стояли на огромном поле. Ничего вокруг не было. — послушай, мы явно не к улице вышли… — не должны были. — его пальцы дрогнули и через секунду перед ними появилось огромное дерево, что напоминало дуб. — слушай, я точняк под кайфом. — прошептал Сидорин, хмыкая. Не веря своим глазам, они стали подниматься по какой то лестнице, что вела прямо наверх. После, они оказались уже в каком-то маленьком помещении. Домик на дереве? Круть. — всегда о таком мечтал… — одобрительно кидает головой и забывается будто. Парень разворачивается и смотрит на него, будто прожигая дырку в затылке. После протягивает руку вновь, не переставая разглядывать. — Андрей. — молчит, перебирая пальцы на Серафимовой руке. — Пирокинезис. — Серафим. Сидорин. это прозвище твоё такое? или, типа, фамка? — растерянно пожимает его руку, пытается убрать, но её опять сжали. — ты не знаешь банальных вещей. — сжимает ещё сильнее, и Серафиму становится уже больно, но после отходит от него, протягивая лишь наполовину, выставляя ладонь перед ним. Увиденное явно повергло Сидорина в шок, что он даже отскочил к двери. Буквально огонь выходил из кожи… — ахуеть, чел, да ты ебанутый… — произнёс тот, прикусывая губу. — послушай, я не люблю эти всякие фокусы. может, я домой потихоньку? — в моей части леса много волков. они загрызут тебя мгновенно. — спрятав руки в карманы, тот подошёл ближе. — в твоей? — испуганно сказал тот, отходя к стенке, подальше от двери. Упадёт ещё, а высота то не маленькая… — тебе ещё много чего нужно будет понять. ты же вроде живёшь здесь. я часто замечаю тебя гуляющим по лесу. — Андрей улыбался и уже не говорил так напряжённо, как раньше. Это вроде успокоило… — нет, я городской… сюда приезжаю, когда… — когда грустно и хочется выпилиться? многие за этим сюда заявляются. но, сейчас их нет. они попросту не приезжают. забыли про Андрюшку. — улыбка не исчезала с его лица. — боятся они меня. а говорили, что любят, когда я втрахивал их тельце в тот матрас. или в стол… — поворачивается и указывает на столешницу посередине комнатки. — о чём ты? послушай, мне домой надо. давай я либо у тебя без глупостей переночую, раз ты меня сюда притащил, либо пойду к твоим этим волкам. — ты походу не понял, к чему я клоню. и не понял, почему ты здесь. — Андрей цокнул и закатил глаза, вжимая в стенку, наклоняясь к его уху. — глупенький ты, Фим. — давай разойдёмся просто… — упираясь руками в его грудь, он старался не смотреть в глаза. — Андрюх, ты отличный парень, но мне и правда пора идти. — я так не думаю. — парень подхватывает того и несёт к кровати. — стол будет слишком жёстким для такого милого мальчика. — проговорил тот. Серафим в свою очередь начинает брыкаться, но понимает, что зря. Не теряя надежды, он пихает его и тыкает пальцами в голову. Андрей на это хмыкает и, кладя на кровать, нависает сверху. — если ты продолжишь так себя вести, в итоге я тебя свяжу. этого добиваешься? — добиваюсь, чтобы ты меня отпустил, ебучий извращенец! — вскоре успокаивается, вздыхая. Лучше быть изнасилованным, чем убитым. Да и связанным, когда тебя трахает какой то мужлан, не в кайф. — я не извращенец, я просто снимаю твой стресс. тебе же хуёво? Серафим молчал. Он боялся что-то сказать. Разозлит ещё… — ну, не хочешь говорить — заставлять не буду. — встаёт и смотрит. Опять этот прожигающий взгляд… Аж мурашки по коже. — раздевайся сам. думал, я с тобой нянчиться буду? — я… — хотел было возразить тот, но лишь приподнялся с мягкого матраса и слегка дрожащими руками стал снимать одежду. Сначала кофта, а следом и футболка. Отложил всё на край и смотрел на него уже «щенячьими» глазами, мол, одумайся, не нужно. — штаны. Ну что-ж, парень определённо был настроен серьёзно. Так что, смысла спорить Сидорин в первую очередь не видел. Лишь вдохнул и медленно стал расстёгивать ширинку джинс. Так же встаёт и уже находится рядом с Пиро, но как только снимает штаны с боксёрами падает на кровать от толчка и прикусывает нижнюю губу. Андрей жадно осматривает его тело, улыбаясь во все зубы. Как и раньше перед ним лежит прекрасный парнишка, что запутался в себе и желает найти свет во всём. Таких то он и любил. С ними было легче. Насмотревшись вдоволь, он вновь падает на него и уже сразу приступает к делу, даже не церемонясь. Кусая шею, тот покрывает её алыми пятнами и когда отстраняется, будто любуется проделанной работой. — мне больно, не делай больше так. пожалуйста. — отворачивает голову и смотрит куда-то в стену. — тебе кляпом рот завязать? говоришь много. всё удовольствие портишь. — «Портишь». Опять ты всё испортил, Серафим. Как обычно. — прости. — последнее, что сказал Сидорин перед тем, как уткнуться носом в матрас, закрывая глаза. Ресницы слегка подрагивали. Опять молчит. Да заебал уже молчать. То говорит чушь, то молчит. Пиздец, псих какой-то, точно. Кивнув головой, Фёдорович подумал, что и правда слишком груб с ним. Всё же не насиловать хочет, а лишь удовлетворить и себя, и его. Целуя в щёку, он уже с нежностью выдавливает улыбку и снимает с себя футболку с шортами. А трусов и попросту не было. — ты девственник? — я… да. — устало произносит Серафим и вздыхает. Может, после осознания того факта, что он ещё не трахался, Андрей будет мягче с ним? — спелая вишенка мне попалась, однако. — ухмыляется и видя его недовольную мордашку аккуратно целует уже в губы. Мимолётное ощущение потресканных губ на своих создаёт чувство умиротворения. Будто так и надо. Но заморачиваться парень не стал. Рядом с кроватью стоял комод. Доставая из первого ящичка пачку презервативов и смазку, тот хмыкнул. Отложив презервативы в сторону, он вылил холодную жидкость на свои пальцы и на дырочку Серафима. Сначала один палец. Сидорин пока лишь мычал, скрипя зубами. Неприятное чувство. Следом второй. Потом и третий. Он долго ещё игрался с ним, пока парниша не начал возражать. — ну хули ты, вставляй блять уже! заебал метаться. — а кто-то у нас осмелел дохуя, вижу. потом не ной. — цокает, закидывает ноги за спину и резко входит. В глазах стало темно. Но, вряд ли от боли. Первое, что издал Фим — сборник матов. Выкрикивал он их поочерёдно, называя того ублюдком, хуеплётом, залупой, пиздолизом и тому подобное. Но вмиг успокоился и с оскорблений перешёл на его имя. — да бля-я-ять, ты же без резинки… — это мешает? — н-нет. — кратко отвечает тот, улыбаясь. — странный ты, Дюха. очень странный. ты не псих случаем? в лесу живёшь, людишек поёбываешь. а заманиваешь то как, м-м… я почти сразу повёлся. — нашёл время, когда попиздеть. — ускоряет темп, и Серафим вмиг затыкается. Стоны заменяют тишину, и парень не может понять, как согласился на такое. Но, лучше наслаждаться, а потом задавать вопросы. Пока эйфория. Кончает Андрей довольно-таки быстро, изливаясь внутрь. Параллельно выходит и тянется за салфетками. Вытирает себя, а только потом Фима. Убирает всё и быстро одевается, в то время когда юноша разлёгся на кровати, ахуевая с ситуации. Заснул он сразу же, не успев что-то сказать. — ну ахуеть теперь. клёво. — всё, что говорит Андрей, ложась рядом. Эту ночь он не запомнит, у него их будет ещё много. А вот Сидорину она запомнится ещё надолго.