Подстилка для демона

      Демоны крушили Лондон. Уродливые колоссы плоти, выпущенные в этот мир Исчадием, шагали по его улицам, расправляясь со всеми, кто попадался им на пути. И делали они это с особой жестокостью, которой не было, да и не могло быть ни причины, ни оправдания. Чистая, ничем не сдерживаемая ярость обрушилась на британскую столицу, утопив её в огне и крови мирных жителей.       Существа, ставшие вестниками Апокалипсиса, были безобразны, как породивший их Ад, и представляли собой насмешку над человеческим образом, воплощавшем в себе частицу божественного совершенства. Их тела, хоть и сохранившие относительное подобие гуманоидного строения, были чудовищно-искажены. Словно сама плоть этих нечестивых созданий впитала в себя скверну, источаемую их душами, и воплотила её во множестве и многообразии самых чудовищных форм, превосходящих любое воображение.       Существо, прогуливавшееся возле Британского Музея, ростом превосходило даже злосчастных великанов, тревоживших эти земли в стародавние время. Оно походило на тощего человека с непропорционально длинными конечностями и сгорбленным, морщинистым телом старика, обтянутым складчатой кожей цвета пыли. Покрытое тёмно-красными узорами, напоминавшими о загустевающей крови, и испещрённое ноздреватыми отверстиями, кластерное расположение которых вызывало тошноту, оно казалось воплощением чистого зла. Мерзости, пожирающей души. Из плеч демона росли шипы, а его маленькая, в сравнении с остальным телом, голова была округлой и вытянутой, словно яйцо. В той его части, где должно было находиться лицо, виднелась гладкая поверхность, разделённая вертикальной щелью. Складки её то и дело открывались, издавая пробирающий до костей гул.       Одна рука демонического монстра была снабжена хваткими, когтистыми пальцами, а вторая представляла собой костное лезвие, с помощью которого он разделывал своих жертв. Поймав очередного человечка, существо аккуратно надрезало его тело в нескольких местах, после чего с пугающей лёгкостью очищало от одежды и кожи. Пара неторопливых, уверенных движений и человек превращался в кричащий кусок окровавленного мяса, который незамедлительно отбрасывался прочь. При этом его место сразу же занимал другой несчастный. Демон не спешил, явно наслаждаясь своей «работой», но при этом выполнял её быстро и качественно. С мастерством шеф-повара, срезающего кожуру с картофелины. А потому количество его жертв росло с пугающей скоростью. Он прошёл от силы пару кварталов, а вся улица за его спиной уже была завалена стонущими, искалеченными телами, которые можно было хоть сейчас использовать в качестве анатомического пособия. Его жестокость внушала ужас, но, одновременно и странное восхищение своей эффективностью. Ведь этот демон был не просто убийцей, но ещё извращённым эстетом и мрачным художником, воспевающим боль в самых крайних и диких её проявлениях. Жаль только, что «холстами» становились живые люди.       Однако, его «коллега», обладавший более скромными размерами, но способный летать невозможным, с аэродинамической точки зрения способом действовал ещё тоньше, сдирая кожу только с человеческих лиц и оставляя их разрываться криками нестерпимой боли. Это нелепое создание, выглядело коренастым и каким-то сплюснутым что-ли из-за чего здорово напоминало жабу. К короткому, но чрезвычайно мускулистому телу, окрашенному всё в те же, багрово-серые тона, крепилась маленькая круглая голова с мясистым клювом в центре и роскошными «крыльями» по бокам. Эта конструкция, состоявшая из перекрученных щупальцев, никак не могла поднять его в воздух, но всё же это происходило. В погоне за новыми жертвами менее демон перелетал с одного места на другое, отталкиваясь от земли мощными задними лапами и быстро-быстро взмахивая гротескными «крыльями». Людям было не спастись.       Чуть в стороне от действовавших в тандеме свежевателей, развлекался их менее искусный сородич. Почти такой же высокий как и первый он обладал долговязым, мумифицированным туловищем и похожей на череп головой, окружённой росшими из плеч массивными рогами. Подхватывая людей за ноги, он поднимал их над землёй и разрывал напополам, орошая асфальт лондонских улиц дождём из кровавых брызг и внутренностей. Падавшие сверху кишки ввергали в панику даже самых стойких лондонцев, заставляя их покидать свои убежища и разбегаться, становясь добычей других демонов, буйствовавших практически повсеместно.       Один такой «зажигал» в соседнем районе. Кошмарное порождение Преисподней едва поддавалось описанию, и сравнить его можно было разве что с гигантским ртом, шагающим на массивных ногах. Кровоточащая плоть вокруг раскалённой, пышущей жаром, щели была слеплена из человеческих тел, сплавленных в единую массу. Лишь их руки торчали наружу, обрамляя шагающий рот венчиком из «ресничек». Громадина была массивной и неповоротливой, но людям всё равно не удавалось сбежать от неё, так как открываясь, рот извергал пламя. Волны огня катились по улицам, уничтожая всё на своём пути. Превращая несчастных в обугленные головешки, хрипящие в нестерпимой агонии. После каждого «залпа», он размахивал двумя большими и очень короткими руками, которые парили отдельно от его. Сжимал пальцы в кулаки и распрямлял их в изуверской радости. Наслаждении насилием и смертью.       И так было везде – по всей Британии, а может уже и по всей Земле. Апокалипсис шёл полным ходом, но к сожалению худшее было ещё впереди. Ведь все эти ужасные создания, бесчинствовавшие сейчас в столице Соединённого Королевства, были всего лишь меньшими демонами. Слабейшими среди своих собратьев. Благодаря этому они и сумели протиснуться сквозь трещины, образовавшиеся в ткани Реальности в тот миг, когда Длань Рока коснулась Экска́либура. Те, кто командовал ими, посылая в бой, пока что ещё ждали своего часа в глубинах Ада. Высшие демоны, являвшие собой воплощение ночных кошмаров. Создания насколько порочные и чуждые, что сойти с ума можно было от одной только мысли об этом. Они готовились принести ад на Землю.       Но не раньше, чем посланные вперёд миньоны, окропят эти земли кровью невинных, выстлав их окровавленными телами красную дорожку для своих господ. И те старались как могли, убивая всех, кого только видели. Один «умелец», похожий как и многие здесь, на гигантский человеческий скелет с большими рогами, шагал по одному из центральных проспектов, накалывая жертв своими длинными, копьевидными ногами. На них, как на ужасных костяных шампурах болталось уже не меньше дюжины людей. Мужчины и женщины, превратившиеся в гигантский шашлык. Некоторым повезло умереть сразу. Но большинство были ещё живы и кричали каждый раз, когда демон делал очередной шаг, вгоняя свои безжалостные костяные лезвия в их истерзанную, кровоточащую плоть.       А над всем этим носились целые сонмы крылатых тварей, похожих на уродливую помесь человека с летучей мышью. Чёрные как ночь и страшные, как порождённые ею кошмар, они исчислялись сотнями если не тысячами, и тоже вносили свой вклад в истребление рода человеческого. Хватая тех, кто не успел спрятаться или не смог убежать, они поднимали их в воздух и беспощадно разрывали на куски. Просто и без затей. Лондон умылся в крови собственных жителей, лившейся с небес самым настоящим дождём.       Стоя в фойе Британского Музея, предвратная площадка которого была «украшена» освежёванными телами, Вивьен Нимуэ смотрела на творящиеся снаружи бесчинства и пыталась наслаждаться увиденным. Ведьма ненавидела людей за своё, без малого полуторатысячелетнее заключение в тесном ящике, однако атмосфера отчаяния, мрака и опустошения, которую принесли с собой чуждые, враждебную человеку сущности, здорово давила на психику. Злорадство угасло, сменившись напряжением и тревогой.       Да, Нимуэ хотела, что создания ночи заняли место погибшей человеческой расы, но те чудовища, что бесновались сейчас снаружи, были так же чужды ей, как людям. Для тех, кого она собиралась вести за собой, не было места в разрушенном, изуродованном и истошно вопящий от боли мир, которые она видела перед собой. Панорамные окна музея стало для Нимуэ вратами абсолютно жуткую реальности, в которой для людей не осталось даже крошечной доли света и надежды. Изорванное, изувеченное и больное отражение Ада, который сам пришёл к ней. Ведьме оставалось только смотреть как рушатся башни и выгорает земля.       Посмотрев на того, кто стал причиной происходящего, Нимуэ испытала странную смесь ужаса и благоговения. В её глазах Разрушитель Мира всё ещё был красив и дьявольски сексуален, но гнев, обрушенный им на земли Британии устрашил даже её. Бессмертную Кровавую Королеву, так долго наводившую ужас на род людской. Однако теперь, глядя в пламенно-жёлтые глаза смотрящего на неё демона, Вивьен понимала – ей придется потесниться, уступив титул «исчадия зла» более достойному кандидату.       Было бы обидно, если бы не было так страшно. Их обмен взглядами длится всего секунду, но этого времени Вивьен с лихвой хватило, чтобы понять, что пробудив свою сущность демона Хэллбой стал сильнее неё. Она была не в силах выдерживать этот тяжёлый, всепроникающий взгляд дольше мгновения. Ибо казалось ей, что Анунг Ун Рама видит всё. Её мысли и чаяния, надежды, страхи и даже то, что ведьма пыталась скрыть от самой. Каким-то непостижимым, почти сверхъестественным образом демону удалось заглянуть в её душу, разглядев недостатки – дефекты, слабости и уязвимые места. Всё, что могло привести к ужасной погибели.       Ощущение было такое, словно его взгляд насквозь пронзил её череп и выскоблил его изнутри, наполнив семенами забвения. Безымянными и бесформенными ужасами ночи, квинтэссенцией которых была неизведанность и неизбежность небытия. Тяжёлый, осуждающий взгляд Венценосного словно напоминал о последствиях её порочности и неотвратимом Возмездия, которое последует за грехи. Не вынеся этого, та кто называла себя Королевой Ведьм, склонила голову, а затем и вовсе опустилась на колени, присягая Анунг Ун Раме, как своему хозяину. До это го момента Вивьен надеялась, что они будут равными партнерами. Что Сын Падшего признает её своей Королевой возведёт на Адский Престол. Однако столкнувшись с ним воочию поняла – этого никогда не случится.       Нет, её потолок – быть наложницей в его гареме. Да и то в лучшем случае. Потому что Нимуэ уже не была уверена в силе своих женских чарах. До того, как сущность демона полностью пробудилась в Хэллбое, ей было достаточно одной сладкой улыбки и удачного ракурса демонстрирующего её небольшую, но красивую грудь в вырезе возмутительного декольте, что бы сбить его с толку. Ну а если она позволяла себе ещё и согнуть ножку в колене, давая той показаться в разрезе длинной, струящейся юбки, кровь Хэллбоя стекала вниз – к его яйцам, оставляя мозг работать на холостых. Однако теперь все было иначе. Этого самолюбивого и гордого демона было не взять женскими хитростями и уловками, а потому ей теперь следовало проявлять предельную осторожность.       К счастью, обошлось без крайностей. Постояв над ней пару секунд с закинутым на плечо Экска́либура, демон (называть его полукровкой сейчас даже в мыслях не получалось) коснулся её руки своей каменной лапой и поднял с колен. Но прежде, чем Нимуэ успела улыбнуться ему, благодаря за снисхождение, конечность только что державшая её ладонь, сомкнул на горле. Анунг Ун Рама с рычанием прижал ведьму к ближайшей колонне, вдавливая в неё с такой силой, что по поверхности мраморной облицовки расходятся трещины. От удушья и удара о камень у той потемнело в глазах, но жар адского пламени быстро вернул её в чувство.       — Ты пыталась управлять мной, ведьма, – прорычал рогатый, обвиняюще глядя в перекошенное от боли и ужаса, посиневшее лицо Нимуэ. – Думала, что сможешь использовать меня как свою марионетку для достижения мести и силы. Ничего не получится!       — У меня и в мыслях... – хватка каменных пальцев, сомкнувшихся вокруг её шеи, усилилась, лишив ведьму возможности не только говорить, но и дышать. Ощущение боли и удушья усилилось и брюнетка вцепилась в каменное запястье, в попытке ослабить их. Но тщетно. Пальцы сжимались всё крепче, мир померк перед глазами, и всё вокруг начала заволакивать кромешная тьма. Грудь Нимуэ пронзила боль. Она понимала, что не должна терять сознание, но это было слишком больно. Это невозможно было терпеть. И в тот миг, когда мир готов был раствориться в кромешном мраке, демон разжал пальцы, позволив ей втянуть воздух в горящие лёгкие.       — Не отрицай, – прорычал он, выбивая огромные куски камня из колонны рядом с её головой. – Я вижу всё. За такую дерзость тебя следовало бы отправить на пытки, но ты помогла мне пробудиться, поэтому я, так и быть, проявлю милосердие. На этот раз.       — Спасибо, – слабый хрип, вот всё что удалось извлечь Нимуэ из своего деформированного горла. Боль всё ещё оставалось сильной, а кислорода едва хватало, на то, чтобы оставаться в сознании, но не смотря на жестокость она была благодарна, за то,что он пощадил её, а не сбросил в огненную трещину, где ею занялись бы демонические резчики по плоти. А он мог. Был в своём праве.       — Спасибо владыка, – рыча поправил Анунг Ун Рама. – Больше почтения, или клянусь, ты пожалеешь о своей наглости, ведьма.       В этот раз Нимуэ не удалось даже ответить ему. Демон с такой силой сдавил горло, что ей показалось, будто её голова вот-вот оторвётся от тела. Уже во второй раз. И никакого Экска́либура не понадобится. Грубый шрам отозвался болью, но мучитель, в последний момент передумал и отпустил её, позволив продышаться. Ну а пока она хрипела и кашляла, смотрел на неё сверху вниз.       — Как я уже сказал, я пощажу тебя и даже одарю тем, чего тебе так хотелось, – оставив в покое горло Нимуэ каменная рука Анунг Ун Рамы переместилась ей под подбородок, принуждая поднять голову. Их взгляды вновь встретились, и в этот раз она точно знала, что он имеет ввиду. И хотя её участь была решена, ведьма всё таки попыталась сыграть в непонимание. Изобразить дурочку.       — О ч-шем в-хы г-ховорите, Владыка? – вопрос повис в воздухе. Рогатый всё так же продолжал смотреть на неё, держа за подбородок пальцами одной руки, а второй отводя от лица спутавшиеся пряди. Его движение были таким подчёркнуто-осторожными, что напугали Вивьен едва ли не больше, чем проявленная недавно жестокость. Этот чёрт задумал что-то действительно нехорошее.       — Не притворяйся, что не поняла, – Анунг Ун Рама склонился к ней, царапая нежную кожу лица жёлтыми зубами. Одновременно обе его руки коснулись извивавшегося, стройного тела ведьмы, как бы давая понять, что она в его власти. – Или ты думаешь, я не заметил те похотливые взгляды, что ты бросала на меня украдкой? Ты вожделеешь меня и получишь, что хочешь. И даже больше.       — Да, – проклиная себя за слабость кивнула Нимуэ. Её голос всё ещё оставался хриплым, но голосовые связки восстановились в достаточной степени. – Возьмите меня, Владыка. Используйте это тело для своего удовольствия. Делайте со мной всё, что хотите.       Больше всего ведьму злило, что эти слова не имеют смысла. Анунг Ун Рама не нуждался в том, чтобы она предлагала ему себя. Он и сам мог взять её. Тем способом, которым хотел. Она ничего не могла противопоставить ему и демон только что это продемонстрировал. Но несмотря на всё сказанное, она должна была так сказать, так как неповиновение усугубило бы её участь.       «Всё должно было быть не так!» – кричала Нимуэ где-то внутри своего разума. – «Это он должен был предлагать себя мне, а не наоборот!» Чувство вселенской несправедливости обрушилось на ведьму подобно земле, под которой она была погребена так долго. Разве Кровавая Королева недостаточно страдала? Разве полутора тысяч лет заключения было недостаточно? Так почему Судьба ниспослала ей такое испытание, извратив и вывернув на изнанку всё, чего она так желала? Да, её месть свершилась, но ценой порабощения существом гораздо более ужасным, чем любой человек. И теперь она обречена была стать подстилкой этого демона.       — Не только для удовольствия, – грубый мужской голос вырвал Нимуэ из раздумий. – Ты примешь моё семя и родишь мне наследника. Твоё тело станет сосудом для новой жизни и новой погибели. Ибо мой сын принесёт смерть этому миру. Всем мирам!       — Благодарю, Владыка, это высокая честь, – Вивьен поклонилась венценосному демону, старательно скрывая страх. Мысль о том, что ей придётся вынашивать отродье этого чудовища заставила её сердце забиться в груди, так как она не была уверена в том, что даже бессмертие поможет ей пережить беременность. Силы, которые им пришлось бы задействовать, были слишком могущественны и слишком непостижимы даже для ведьмы. Поэтому Кровавая Королева боялась, хоть и старательно скрывала страх.       Но как бы хорошо она ни держала себя в руках, стоило демону разорвать на ней платье, как руки сами потянулись прикрыть грудь и треугольник волос между ножками. И это было ошибкой, наказанием за которую стала размашистая пощёчина. От силы, вложенной в этот удар, у Нимуэ щека мгновенно онемела, а чувство равновесия изменило ей. Не устояв на ногах она рухнула на пол, растянувшись у ног безжалостного повелителя, чьё недовольное рычание достигло её слуха сквозь глухой, монотонный звон.       — Это больше не повторится! – торопливо воскликнула Вивьен, сплевывая на растрескавшийся мраморный пол кровь с выбитыми зубами, и прикрывая голову. – Я растерялась, но вам больше не нужно бить меня, чтобы заставить подчинится. Я готова служить.       Физическая мощь исчадия ужасала, а ведь он ударил её далеко не в полную силу, да к тому же ещё и человеческой рукой.       — Мне нравится причинять тебе боль, – Анунг Ун Рама говорил спокойно, буднично даже. Как будто делился личным секретом. И этой доверительности становилось ещё более погано. – И потом ты же бессмертна. Заживешь. А боль лишь оттеняет удовольствие.       — Слишком сильная боль может... помешать удовольствию, – попыталась Возразить ему Вивьен, но обладатель огненной короны и витых, роскошных рогов наступил ей на грудь, заставив перевернуться на спину и замолчать. От штанов он, кстати, уже избавился.       — Не в нашем случае, – эти слова слетели с губ адского исчадия за миг до того, как оно навалилось сверху, стягивая её запястья с помощью удлинившегося и ставшего похожим на красное щупальце хвоста. Крепко связав руки Вивьен и прижав их к полу над её головой Анунг Ун Рама сразу же принялся лапать свою жертву. Опираясь о пол каменной рукой, вторую он использовал чтобы попеременно сжимать и тискать груди женщины, впиваясь безжалостными красными пальцами в нежную плоть и раздавливая её.       Нимуэ стонала от боли, всеми силами стараясь не выдавать отвращения, когда язык демона скользил по её лицу,слизывая слезы и кровь текущую изо рта вперемешку со слюной. Когда ведьмы сшивали её на живую, она сказала хряку, что боль от впивающихся в тело игл – ничто в сравнении с полутора тысячами лет заточения в ящике. Боль, которую это демоническое отродье причиняло её нежным вершинками тоже, по сути, были ничем. И всё же Вивьен Нимуэ не могла сдержать слёз, так как Анунг Ун Раме удалось сделать нечто большее, чем просто причинить боль. Он нашёл способ унизить её, раздавить так, как не смогли даже Мэрлин и Артур, разделившие её тело на части. Смог сломать её, подчинить себе. Её – Королеву Ведьм, веками державшую в страхе Британию!       Она пыталась найти убежище, вспоминая о тех временах, когда её боялись и почитали но демон с лёгкостью вернул её к реальности, грубо раздвинув коленом бёдра и врываясь с яростью победителя и рычанием дикого зверя. Опрокинутая на спину Нимуэ застонала от смеси боли и удовольствия, оказавшегося каким-то противоестественно сильным для столь чудовищной ситуации.       То ли она века нескончаемых страданий в ящике превратили её в мазохистку, кайфующую от боли, то ли исчадие что-то сделало с ней. Усилило похоть, или изменило восприятие. Женщина всё ещё чувствовала, как пульсирует опухшая от удара щека, и как мучительно ноют зубы, прорастающие на месте тех, что выбил насильник, но боль больше не беспокоила её. Удовольствие, распространявшееся от протараненного лона, смывали её подобно тому, как приливная волна смывает следы босых ног на песке.       — Вот так кричи, крошка, – Анунг Ун Рама усмехнулся ей в лицо, вонзая свой стрежень так глубоко, как мог и удерживая его внутри. – Ты же получаешь член своей жизни. Так что давай! Кричи громче, я хочу слышать, как тебе хорошо подо мной,шлюха.       Одновременно возбуждённая и испуганная Вивьен подчинилась его приказу, издав приятный для мужского уха стон. И, надо сказать, он не было чистым притворством. Твёрдость мужского члена вдавливалась в самые глубокие и чувствительные участки её тела, доставляя нереальные ощущения. И пусть она всё ещё боялась и ненавидела демона, сил бороться с желанием большего уже не осталось. Великому Зверю удалось подавить её сопротивление с помощью одной лишь энергии, которую излучало её тело. И даже если бы ей сказали, что она умрёт к утру, Вивьен было бы всё равно. Она ненавидела себя за это и одновременно желала большего.       — Ты же хотела этого, – продолжал сыпать оскорблениями краснокожий гигант, снова склоняясь к её лицу. – Ты хотела моё семя и ты получишь его. Я наполню тебя таким количеством семени, что ты разбухнешь, и у тебя не останется места ни для чего другого.       Не в силах даже двух слов связать из-за охватившего её экстаза, Нимуэ громко стонала, ненавидя себя за то, что так любит всё это. Толчки демона становились всё более сильными и быстрыми, а его мускульный хвост продолжал удерживать её за запястья, не позволяя идти туда, куда он не хотел. Его рычание становилось всё громче и звучало всё более возбуждающе. Вивьен чувствовала, как трепещет вокруг его члена, когда он насиловал её. Никогда раньше она не подвергалась такому контролю. Она пыталась ненавидеть это, но теперь это стало её наркотиком. Она хотела, чтобы он наполнил её, сделал своим сосудом для каждой капли своего семени. Чтобы взял её так глубоко и жестко, что она не смогла просить о большем и просто приняла всё отданное им.       Желание Вивьен получить демоническое семя стало самым интенсивным переживанием в её жизни. Даже освобождения не желала она так сильного, как этого. Однако все мольбы ведьмы приводили лишь к ещё более сильным толчкам. Член демона набух и запульсировал внутри неё, но его обладатель не спешил освободиться. Наоборот, сдерживал массивную порцию спермы, словно ожидая чего-то. «Он ждёт, пока я кончу» – вдруг поняла Нимуэ и это знание, каким-то образом подстегнуло её, помогая прийти.       Не в силах больше сопротивляться Нимуэ закричала от удовольствия, охваченная наверное, самым интенсивным оргазмом, который ей дарили когда-либо. Она кончала и кончала, покрывая погружённый в неё член демона соком. Анунг Ун Рама тоже достиг своей кульминации, закачав в её лоно жертвы целые галлоны горячего семени, вызывавшее тревожное, но возбуждающее покалывание. Наконец-то, получив семя, которое так жаждала, женщина позволила себе закрыть глаза. Однако заснуть ей не дали.       Хвостатый чёрт привёл её в чувство лёгкой пощёчиной по уже полностью исцелившейся щеке, и с угрозой проскрежетал:       — Мы ещё не закончили. Ещё – нет! – остановившийся на мгновение, он снова начал толкаться в неё, беспощадно пронзая насквозь. И каждый раз, когда он входил в неё, жидкости, уже наполнившие нутро Нимуэ, выплёскивались наружу, вытесненные его могучим достоинством. Несмотря на интенсивный оргазм Анунг Ун Рама не проявлял признаков усталости. Его недрогнувшая эрекция оставалась такой же твёрдой, как и в начале акта, а на уродливом, квадратном лице застыло насмешливое выражение. Демон явно наслаждался тем, как она отдавала ему своё тело. Пожирал глазами, впитывая каждую лицевую судорогу, каждый звук.       Крики и стоны Нимуэ наполняли просторный холл музея, пока демонический любовник снова и снова терзал её тело, врываясь и нападая на неё. Он наполнял её собой, безбожно хлюпая и разбрызгивая остатки предыдущих грузов. Потрясённая силой его страсти, ведьма дрожала всем телом, переживая один оргазм за другим. Когда её рот был свободен от длинного, всепроникающего языка отродья, Вивьен пыталась молить о снисхождении, но очень быстро потеряла дар речи и могла только стонать. Или кричать, задыхаясь от экстаза, когда повелитель в очередной раз врывался в неё, выплёскивая из себя новую порцию обжигающего семени.       Когда же он, наконец, закончил – а произошло это много позже после того, как стихли даже её стоны,сменившие мольбы о пощаде, Нимуэ лежала на полу не в силах пошевелиться. Утомлённая и исчерпанная она смотрела на совершенную фигуру существа, которое сама же и привела к власти и своему чреву. Анунг Ун Рама всё ещё был полон сил. Даже его здоровенный красный член торчал как палка, которую не без труда удалось затолкать обратно в штаны. Демон явно был не против продолжить разорять свою ведьму, но на её счастье у него нашлись неотложные дела, означавшие короткую передышку для её измученного страстью тельца.       — Можешь отдыхать пока. Я хочу открыть ещё несколько порталов, чтобы ускорить приход Судного Дня. Вернусь – продолжим.       Нимуэ слабо кивнула, ощущая как горячее семя, сочится из её щели, стекая по ноге. Демон тоже заметил это. И разъярился.       — Не пролей семя! – взревел он так, что с потолка посыпалась штукатурка и, видя что шлюха не понимает рявкнул – Бёдра подними! Пусть там внутри у тебя всё перемешается, пока я буду услаждать свой взор пытками. Давай – жопой кверху и быстро!       Боясь навлечь на себя мучения более страшны, чем несколько зуботычин и невероятно грубый секс, интенсивность которого ей почти понравилась Кровавая Королева заставила своё тело повиноваться. Собрав остатки сил, она оторвала задницу от пола, опираясь о расчерченные шахматный узором плитки только пятками, локтями и лишь частично – спиной. Пытка неудобной позой.       — Ноги раздвинь, – рыкнул Анунг Ун Рама, хватая её за лодыжку и растаскивая дрожащие конечности на максимальное и уж точно не комфортное расстояние. – Картинка супер. Вот так теперь и будешь встречать меня – голая и с расставленными ногами.       Хохотнув, он наклонился и просунул каменную руку под ягодицами Нимуэ, сжимая их, чтобы оставить красные следы на коже.       — И не приведи тьма твоей аппетитной заднице коснуться пола до моего возвращение, – угрожающе предостерёг он. – Если это случится, в следующий раз я буду штурмовать уже её. Магией не пользоваться, а то это испытание будет слишком простым для тебя.       Сказав так он ушёл, посмеиваясь и оставив её всхлипывать и скулить от усиливающегося неудобства, которое продлится теперь не пойми сколько. И хотя повелитель не следил за ней, Вивьен не рискнула изменить установленной позы. Глотая слёзы, она продолжала терпеть неудобство, грозившее стать по настоящему мучительным и ждать, когда повелитель вернётся, чтобы заняться ей вновь. При этом ведьмой двигал не только страх перед возможным и, наверняка, ужасающим наказанием, но и желание угодить ему.       Да, хуже всего было то, что она искренне хотела этого, и мысленно уже готовилась к следующему раунду. Ведь как уже стало ясно из произошедшего здесь, Вивьен Нимуэ была не королевой, а подстилкой для демона.