День чистоты помыслов

      Протяжный стон разлетелся по залу, однако в тот же миг оказался приглушенным мужской ладонью. Молодой брюнет подрагивал от уже знакомых, но не открытых полностью и не познанных до конца ощущений тесного плена горячих и юрких язычков, неумело снующих во всех направлениях, вытворяющих такие гимнастические фокусы, от вида которых возбудиться можно еще сильнее, нежели чем от их звучных синхронных прикосновений, мокрых причмокиваний и тому подобного. В одежде ужасно жарко, и приподнимающуюся от вздохов грудь неприятно жмет, но невозможно было позволить себе нарушить эту идеальную композицию, собранную из двух старательных блондинов-пленителей у раздвинутых коленей одного обескураженного зеленоглазого пленника.       И как же сложилась такая миниатюра? Сам Альберт до сих пор и не понял, когда это обычный день уборки свернул не туда, а именно ему между ног.       Глава семьи, расположившись на диване гостиной, неторопливо потягивал утренний чай, а не игристое красное вино, по своему приятному старому обычаю, и посматривал на приоткрытую дверь в надежде, что младшие братья, как бывало, найдут ему небольшое задание на этот ничем не знаменательный денек и бодренько сообщат ему об этом.       Сегодня он надеялся на несколько дел, ведь обладатели рабочих рук покинули этот дом еще раньше, чем завидели летящего навстречу Льюиса, который, по обыкновению, хватал за шиворот еще не успевших переступить порог особняка беглецов и ответственно тащил их обратно, на «исправительные работы». Но на сей раз младший брат, на удивление, не сказал ни слова и не нахмурил тонкие брови, а лишь с расслабленным выражением лица проводил подчиненных отстраненным взглядом.       Пока погруженного в размышления Альберта привлекал чудный вид в весеннем окне, его окликнули знакомые милые голоса. Брюнет сию же секунду устремил взор в дверной проем и готов был протереть глаза и встряхнуть головой, пожмурившись, но то, что он видел, происходило на самом деле, сейчас, в эту минуту и в этой комнате.       Вместо казуальных костюмов или хотя бы домашней рубашки задачу прикрыть наготу двух фигур взяли на себя лишь короткие черные юбки и белые кружевные фартучки, а в светлых волосах красовались миленькие заколки в два цвета «одежды».       — Доброе утро, братик Альберт, — весело воскликнул Льюис, приветственно помахав старшему пушистым пипидастром.       — Привет, братик, — лучезарно улыбнулся Уильям, держа в руке пару тряпочек, — сегодня день для уборки. Ты же не против, если мы займемся здесь?       — Ч-чем займемся? — потрясенно сглотнул зеленоглазый, пройдясь взглядом по своим младшим братьям, которые давно уже не обращались к нему подобным образом.       Белоснежные стройные ноги не прикрывал ни единый клочок ткани, кстати о ней — очень наспех и неаккуратно пышные юбки явно укоротили, довольствуясь одним «мы все равно снимем». Женская одежда обтягивала изящные талии мужчин и привлекала взор лишенного эмоций, взбудораженного наблюдателя.       Уильям подошел ближе, позволив Альберту не напрягать зрение ради детального осмотра, слегка нагнулся и хихикнул с реакции старшего. Конечно, младшие не могли гарантировать, что брат просто так возьмет и накинется на них, тогда все началось бы без подготовленных заигрываний, но также не могли утверждать обратное.       — Льюис, давай уберемся вон там, — не торопя события, Уильям указал на дальний угол комнаты.       — Хорошо, братик Уильям, — младший пробежал мимо неотрывно пялющегося Альберта, сверкая голыми ногами.       Пока Уильям раскладывал инвентарь, Льюис принялся стряхивать пыль с более высоких поверхностей, привстав при этом на носочках и подпрыгивая, чтобы, естественно, только тщательнее убраться. Сверлящий взгляд не мог не уловить колыхания юбки, что задралась и стала еще короче.       Просмотр прервал наигранный встревоженный голос:       — Ах, я забыл ведро с водой! — всплеснул руками Уильям, — братик Альберт, не поможешь мне?       Молящая улыбка вывела из транса — неужели его помощь понадобилась прямо сейчас? Именно из-за этого Альберт ненароком пропустил, как Льюис наклонился, чтобы поднять выпавший из рук предмет. Осталось только воображать, как бы прекрасно это выглядело, но уже ничего не поделаешь — Альберт вскочил и отправился за водой, ускоряя шаг, а то мало ли, какие позы и наклоны он еще проморгает.       Уильям проводил его искрящимся взглядом, играя с локоном волос, и загадочно улыбнулся, прищурив глаза.       Пока Альберт отходил от увиденного, то погрузился в размышления, так как остался один, и никакие виды не могли отвлечь его.       Они уже делали это, и весьма удачно, но воспоминания следующих дней, а особенно первого, были не самыми теплыми и нежными. Казалось, что все смелые мысли братьев куда-то испарились, ведь они все время краснели при виде старшего, не смотрели в глаза и вздрагивали от любых, даже ничего не подразумевающих прикосновений, что не могло не расстроить Альберта — может он где-то переборщил или сделал не так…       А сейчас? Что сподвигло братьев вырядиться в форму прислуг-горничных и так нагло дразнить старшего своими взглядами, обращением и его излюбленным зрелищем — голыми ногами?       Альберт, как и было приказано, вернулся в зал с полным ведром воды и замер на месте. Увиденное поразило молодого графа, заставило кровь прилить не только к голове, но и к месту, откуда и началось все повествование. Ткань брюк приметно натянулась и начала неприятно давить.       — Вот, смотри, как много там пыли! — еле слышно из-за опущенной головы произнес Льюис.       — И там тоже, апчхи! — указал на другую сторону поверхности пола Уильям, вздрогнув от щекотки в носу.       Как быстро братья добрались под диван, на котором совсем недавно глава семьи непринужденно попивал чай. Младшие правда пытались провести уборку под мебелью, стоя на четвереньках, при этом отклячив зад и просто указывая друг другу, где находится пыль.       Альберт вновь сглотнул — кроме платьев на братьях ничего не было: ни белья, ни даже легкой ткани, которая могла бы прикрыть знакомые нежные округлости, ярко-розовые мешочки, да и весь оголенный зад в принципе.       Младшие вмиг отвлеклись от своего незамысловатого занятия и оглянулись на звук оброненного ведра и всплесков воды. Но внимание привлекло совсем не это, а то, ради чего и задумывался данный спектакль.       Будто маленькие зверьки, младшие выжидали хоть одного движения не отводившего взгляд и весьма приятно удивленного брата, а как только тот воодушевленно дернулся навстречу, ринулись хватать его за руки и тащить к дивану:       — Братик! Братик!       Альберт вернулся в свое первоначальное местоположение, однако теперь подле него мельтешили две черно-белые фигурки и, похоже, не собирались присаживаться на старшего, специально раздвинувшего колени ради обеих посетительских задниц.       Но младшие так и остались на полу, снизу вверх поглядывая то на переменившиеся с удивленных на игривые зеленые огоньки, то на непонятный холмик (Кавказский хребет) прямо перед ними.       — Братик, что это у тебя такое? — Уильям коснулся его пальцем, вызвав легкий вздох.       — Покажешь нам? — неожиданно мяукнул Льюис, оперевшись на чужое колено.       — Извольте, — Альберт откинулся на спинку дивана, закинув руки, и придвинул бедра ближе к краю.       Дважды повторять не пришлось, и вот младшие братья уже аккуратно достают, словно детишки распаковывают долгожданный подарок, и во всю любуются цветущим хозяйством старшего.       Уильям только потянулся языком, чтобы медленно пройтись по всей длине, как сразу же Льюис перехватил инициативу и уже с пошлым причмокиванием вылизывает венки, основание и ярко-розовую головку, которая вмиг оказывается обхвачена теплыми губами.       Вслед за младшим, подбадриваемым протяжными вздохами, который так ответственно принялся за каждый участок чувствительного органа, Уильям нашел себе свободное местечко и вобрал в рот один из мешочков, до этого остававшихся без должного внимания.       Как только Льюис со смущающим чавканьем выпустил головку, чтобы глубоким вдохом пополнить запас воздуха, его брат тоже решил поделить с ним основную часть органа, к которой даже прикоснуться не успел — однако стоило Уильяму впиться губами и обвести языком «орудие» Альберта, как послышался непонятный стук.       Младшие столкнулись зубами и неловко тявкнули. Как оказалось, Льюис вернулся к своему занятию и решил сделать то же самое, только с другого ракурса, двигаясь брату навстречу.       Братья немного помялись, посматривая друг на друга, и, словно выдумав собственные правила движения, продолжили свое дело, которое, по справкам Уильяма, в прошлый раз очень пришлось по вкусу старшему.       Горячее дыхание, обжигающее влажную кожу, пронзительный взгляд алых глаз, звучные причмокивания, покачивающиеся светлые локоны — эти звуки и виды ударяли по всем органам чувств.       Движения были неопытны, но их исполнение завораживало, а разгон Льюиса как коронный удар по сознанию — Альберт уже не надеется, что сможет продержаться хотя бы пару минут, и тянется к блондинистым волосам, зарываясь и аккуратно оттягивая. Младшие недовольно пробурчали, ни за что не отрываясь от дела, а вслед за ними промычал и старший, закинув голову от разочарования в близком конце.       Тело вздрогнуло, и Альберт снова взглянул на братьев, лишь когда услышал покашливание и почувствовал свободу от мягких губ, что теперь так рьяно праздновали «победу», сплетаясь между собой. Старший вновь не мог оторвать глаз: два языка, казалось, делили добычу в виде белесой густой жидкости, блестящей и стекающей по губам. Льюис не ожидал, что ему закончат прямо в рот, и закашлялся, но на помощь брату пришел Уильям, который теперь не может покинуть его влажные губы.       Обозрению наблюдающего Альберта помешал он сам же, такой поблескивающий белым и снова твердый и, к счастью брюнета, в полной боевой готовности. Братья, которые уже закончили делить поровну все то, что попало в рот Льюису, заметили настрой старшего и вновь приблизились, облизывая губы.       — Стойте-стойте, не ешьте это, — Альберт отвлек братьев, чуть не приступивших ко второй «трапезе».       Две вопрошающие моськи устремили взгляды вверх, а затем порозовели, стоило увидеть ухмылку довольного собой брата, который уже отбросил жилет и расстегивал рубашку.       — Разве вы не хотели бы получить еще больше этого? — освободившись от доселе надоевшего плена одежды, Альберт указал на все еще скатывающиеся от верхушки к основанию белые капли.       Две белобрысые головки одобрительно закивали, помогая старшему избавиться от брюк, как только тот пригласительно протянул ладонь засмущавшемуся Льюису.       — Позвольте извиниться, — Альберт вновь игриво перешел на этикет, вспомнив, что не самым культурным образом заставил младшего братика поперхнуться.       Льюис принял приглашение и, подбадриваемый Уильямом сзади, кое-как вскарабкался на колени к старшему, тотчас сграбаставшему обоих в охапку.       — Ах! — синхронно вздрогнули младшие, как только почувствовали чужие руки под юбками.       Вдруг Альберт неожиданно остановился и вздрогнул, вспомнив о баночке со специальной жидкостью, которая с того единственного раза, к сожалению, так и не использовалась — все-таки, учитывая заботливое желание старшего доставить братьям максимальный комфорт, без нее невозможно было обойтись.       — Нам и этого хватит, братик, — поняв внезапное волнение, Уильям придержал старшего и отдернул свою черно-белую ткань, под которой спрятался клад с еще не испытанной на деле природной смазкой.       Альберт успокоился, притянув Льюиса еще ближе, но почувствовав ткани вместо знакомой горячей кожи, недовольно зарычал.       — Снимите этот шлак, — старшему крайне не понравилось, что практически все закрыто от глаз и недоступно на ощупь, и ткани затрещали.       Пискнув, Льюис не заметил и клочка одежды на себе и вмиг оказался прижат к теплой груди и изучен нетерпеливыми руками.       Уильям и не думал раздеваться самостоятельно, даже под двумя ждущими взглядами умело сохраняя притворный непонимающий вид.       — Разберусь с тобой чуточку позже, — усмехнулся Альберт и, не отрываясь от младшего, ухватил Уильяма за подбородок.       — Силенок-то хватит? — ехидно прищурился в ответ блондин, по чьей шее вместо отклика тотчас небрежно прошлись пальцами, грубо сжав нижнюю челюсть.       Братья разорвали зрительный контакт, привлеченные вздохами младшего, который решил в одиночку начать проникновение. Альберт одобрительно промычал, вцепившись в чужие бедра. Льюис обнял брата за плечи, выгнувшись стрункой и подставляя грудь, в тот же момент оказавшуюся во власти влажных губ и языка, не покидающего краснеющие от нашествия бусинки.       — Агрх, — кожу младшего обожгла еще одна пара шастающих рук.       Уильям прижался сзади и, не отрывая соблазнительный прищур от зеленых глаз, вылизывал белую шею, зарываясь в светлые волосы, прикусывал мочку уха, целовал нежную кожу, оставляя розовые пятна и вызывая громкие рваные выдохи.       Льюис неожиданно вскрикивал на укусах, вызывая секундное волнение братьев, и зарывался в светлые волосы Уильяма, безмерно приятными волнообразными движениями окутывая всю макушку, чем не только доставлял старшему излюбленное удовольствие, но и давал понимать, на каких участках кожи он особенно рад встрече с острыми зубами.       Томные подпрыгивания стали еще реже, даваясь все труднее расслабленному телу, когда Уильям начал нетерпеливо пыхтеть вместо того, чтобы оставлять укусы, жарко поглядывая на старшего.       Льюис уже стал подрагивать, как только его приподняли, бестактно опустошив. Младший обиженно буркнул, не получив желанной ласки от каждого брата, но в тот же момент оказался в воздухе, в цепких руках Альберта. Неужели один из младших братьев будет одетым сидеть и смотреть на забавы других, а второй еле удовлетворять сам себя вялыми движениями? Так не пойдет.       Уильям заинтересованно последовал за вскочившим братом, который уже расположил Льюиса на белой скатерти обеденного стола, что находился в самом центре гостиной комнаты.       — А тут нам будет удобно?.., — младший растерянно поджал расставленные ноги, наблюдая за братьями.       — Не волнуйся, — Альберт огладил колени и прошелся по голеням, пощекотав ступни.       Старший направился к Уильяму, приглашающе протянув ладони, потащил к столу и заставил упереться задом о дерево. Нагинаясь все ближе и ближе, брюнет оперся руками по бокам от черно-белой фигурки.       Младший потянулся за поцелуем, прикрыв веки, и старший впился в вожделенные губы, но тут же отстранился, расположив Уильяма спиной к себе и прижав к поверхности. Блондин в замешательстве поднял взгляд и заметил, что его расположили аккурат между расставленных ног Льюиса, который вмиг отвел смущенный взгляд, но сдвигать ноги перед братом не собирался.       Тем временем, пока красноглазый осматривал новый пейзаж, Альберт тоже полюбопытничал и приподнял краешек юбки, горячо выдохнув. Вид еще активнее заерзавшего зада блондина заставил поторопиться и отказать чуть не выплеснувшейся издевательской медлительности, которая в данный момент досадила бы обоим младшим братьям.       — Наконец-то я дорвался и до тебя, — вновь послышался треск тканей, и перед зелеными глазами замелькал долгожданный бежевый оттенок.       Блондин так хотел, чтобы брат тоже сорвал с него одежду, что терпел столько времени — как Альберт мог проигнорировать желания любимого братика?       Уильям охнул, обернувшись, ведь Альберт уже развел его бедра, вжимаясь пальцами в упругие ягодицы, и без лишних действий приступил к проникновению. Блондин протяжно застонал, шкрябая пальцами по столу, и не приметил, как младший пододвинулся ближе, незаметно вручая в суетящиеся ладони брата собственные лодыжки. Сжав щиколотки, Уильям поднял заинтересованный взгляд.       — Братик Уильям, — наконец решил озвучить желание Льюис, стеснительно играя с локонами, — то, что мы делали братику Альберту… Ах!       Еще до объяснений поняв, что требуется, Уильям дразняще лизнул лишь самый кончик, не отрывая пронзительный взгляд алых искр. Льюис застенчиво вплел пальцы в светлые волосы, но тут же его ладонь обхватила другая, надавливая вниз. Уильям неразборчиво всхлипнул, но, уже приняв все и сразу, продолжил самостоятельно.       Не отрывая руку, Альберт уловил взгляд младшего и развратно ухмыльнулся:       — Уилл и сам хотел предложить, — зеленоглазый выбрал высоту, выше которой не позволял подниматься блондину и сорвал с волос заколки, которые, по его мнению, были совсем не к месту.       Обладатель имени тут же откликнулся, промычав в знак согласия, на что пальцы Льюиса в такт телу лишь неуверенно вздрогнули.       — Смелее, малыш Луи, ты же не стеснялся наклоняться передо мной~, — похотливый взгляд пробирал до трепета, заставляя зажмуриться и отвернуться, покраснев.       Светлые локоны, покачивающиеся от движений старшего, приятно щекотали нежную кожу бедер, прикованный взгляд, осматривающий все тело, не собирался его покидать, а губы и язык еле улавливающего воздух братика нежили, смущали, делали приятно и доставляли неимоверное удовольствие. Запыхавшийся Льюис поглядел на братьев и вновь зажмурился, поджав пальцы и вздрогнув, а когда распахнул ресницы, то заметил глубоко дышавшего с разинутым ртом, полным его же добра, брата, которого стало трясти еще сильнее от толчков старшего.       — Ох, какой удобный стол, — между делом заметил Альберт, довольный как раз подходящими его параметрам высотой и габаритами мебели, — в каждую комнату бы такой.       Младшие одновременно сглотнули от подобной шутейки, а Льюис, отпущенный на волю братскими губами и руками, не найдя в себе сил, откинулся и распластался на столе, устало прикрыв глаза.       Младший вновь открыл алые очи, но обнаружил себя на кровати. Оказывается, Альберт, прервав свое с Уильямом соитие, так бережно отнес Льюиса в спальню, что тот даже не заметил. Со стороны коридора послышались стоны, и, узнав, где сейчас находятся братья, Льюис снова умиротворенно приснул.       Пока Альберт спускался по лестнице за вторым младшим братом, который при рассоединении остался в том же положении, смяв скатерть и тяжело дыша, то заметил его лениво идущим навстречу.       — Льюис в спальне? — обойдя старшего и остановившись на лестничной площадке, поинтересовался Уильям, покачиваясь из-за подкашивающихся ног.       Альберт утвердительно кивнул и поплелся за братом, который тут же, не преодолев и пары ступенек нового пролета, шмякнулся о них и остался лежать не в самой пристойной позе. Локти и колени идеально вписались в выступы, покрытые мягким ковром, смягчившим падение.       — Оох, — блондин пожалел, что не дождался брата, который так же мог взять его на руки, прижав к себе, и отнести в постель.       Уильям попытался подняться, но, почувствовав на себе чужой вес, оказался прижат и скован в движениях.       — Альберт, там же… там же… — блондин торопился наверх к младшему, но брюнет, который навис сверху, так воодушевился подобной возможностью для продолжения, что не собирался его отпускать.       Заняв удобные ступени, Альберт направил орган вовнутрь, а не смирившегося с безучастием Льюиса Уильяма, пытающегося карабкаться вверх, вновь притягивал к себе за бедра.       — Можешь звать Льюиса, да так, чтобы он слышал тебя, — старший вновь прошелся пальцами по белой шее и, вцепившись в нее, приподнял голову блондина.       Уильям протяжно простонал, но, смутившись брата, который приблизился, чтобы лучше и ярче его слышать, перешел на короткие громкие вздохи в такт ускоряющихся звучных движений.       Внезапно ладонь сжала горло, старший вжался всем телом, а внутри стало липко и приятно потеплело. По промежности стекало обещанное ранее угощение в виде белых капелек, которые падали на некогда чистое и незапятнанное ковристое лестничное покрытие.       — В следующий раз, — тяжело выдохнул Уильям, — на лестнице будешь убираться ты.       Альберт усмехнулся реакции брата на незапланированное загрязнение только-только выстеленного нового ковра в подобный момент близости и несмотря на совсем недавнее излияние подхватил на руки похныкивающего от нежеланных перерывов блондина, как тот и хотел, наконец потащил наверх, в спальню, к Льюису.       — Видишь, хорошо, что мы остались на лестнице, — Альберт опустил брата на кровать, поглядев на безмятежно дремлющего Льюиса в обнимку с подушками, — мы могли бы разбудить Луи. Кстати…       Старший расположился подле Уильяма, раздвигая тому ноги и закидывая их себе на плечи.       — Я ведь еще не отблагодарил тебя за тот раз… — брюнет прошелся поцелуями по нежной коже внутренней стороны чувствительных бедер, — точнее, разы.       — А-ах, — блондин приглушил стон, резко почувствовав тепло Альберта, полностью вобравшего орган в рот.       Старший уверенно задвигался вверх-вниз, с невероятной скоростью вылизывая всю длину и плотно обхватывая губами всю ширину. Уильям скоро задрожал, и Альберт, освободив брата, сжал орган у основания и принялся за игры, то пошлепывая кончиком по своим губам и жарко всматриваясь в горящие нетерпением красные рубины, то медленно проходясь невесомыми поцелуями от самой сочащейся головки, переходя по следам оставшихся блестящих капель до самых-самых сокровенных мест.       Блондин заерзал ногами, призывая брата отвлечься от своих излюбленных дразнящих фокусов и ускорить темп. Он захныкал и уже потянулся руками вниз, но Альберт, не внимая просьбе, лишь поймал и отвел ладони в стороны.       — Ты специально мстишь мне? — жалко скорчившись, Уильям вспомнил свои весьма обидные слова для блещущего мужским здоровьем братца, которые ранее проронил ради забавы.       — О чем ты? ~, — не поднимая взгляда, Альберт причмокнул верхушку, издав пошлый звук, — я же сказал, что благодарю тебя.       Измучавшийся Уильям захныкал, и только тогда старший все-таки перестал его дразнить, вновь размашисто задвигав головой. Услышав тяжелую отдышку и почувствовав дрожь в расслабленном теле, прямо сейчас предоставленном только ему одному, брюнет добавил:       — Малыш Уилл~.       Уильям прикусил губу, сдерживая облегченный стон — дело сделано — и откинулся на подушки подле сопящего младшего брата, чей сон, благодаря чуду, он не потревожил. Чуть погодя, к блондину подполз старший, прижимаясь сзади.       — Сегодня Луи весьма чувствителен, — прошептал Альберт, горячим воздухом обдавая белую шею, — надеюсь, ему очень понравилась наша «уборка».       Альберт поглядел на Уильяма, который, не желая распространяться насчет причины такого состояния их младшего брата, оставил легкий нежный поцелуй на его губах и тоже прикрыл глаза. Переведя взгляд на Льюиса, старший залюбовался: розовые пятна и следы укусов все еще украшали его плечи и шею, растрепанные локоны аккуратно обнимали щеки, а зубки блестели из чуть приоткрытых губ.       Довольный заслугами и новыми достижениями Альберт обнял Уильяма еще крепче, вжимаясь ему в плечо, и засыпал вслед за братом.       Теперь когда-нибудь, а именно в скором времени, придется восполнить пробелы этого дня согласно чинному расписанию прошлых, ведь некоторых мест даже не касался уборочный инвентарь, а в других стало менее чище, нежели обычно. Но данный факт не волновал никого из троих, находящихся в доме. Кому вообще нужна эта надоевшая сверкающая чистота, когда день можно провести подобным образом?