Подношение

      — Это тебе.       — Оу...       Такемичи посмотрел на голову мужчины, душу которого он пропустил где-то часа три назад в Ад, и возвратил взгляд Майки. Тот смущённо и глупо улыбался, продолжая протягивать отрубленную голову. Понимая, что ему придётся принять «подарок», Такемичи мысленно тяжело вздохнул и взял отрубленную голову за щёки, отставляя в дальний угол стола, чтобы кровь не запачкала важные документы.       — Эм... Майки, — он видел то, какой надеждой наполняются чёрные глаза, и чувствовал себя довольно неловко, потому что вставлял парню палки в колёса. — Спасибо, конечно, но...       Не в первый раз.       Увы.       Свет в чужих глазах тут же померк, стоило прозвучать треклятому «но».       — Но?       — Ты мог бы взять какой-нибудь другой предмет в загробную жизнь. Более... полезный?       — Я принёс тебе подарок. Я считаю это лучшим, что я мог взять с собой! — гордо заявил Майки, складывая руки на груди.       Такемичи понял, что его улыбка становится всё более натянутой, потому что он сейчас больше хочет побиться головой о стол, чем рассыпаться в благодарностях.       — Спасибо. Я благодарен, что каждый раз ты выбираешь мне подношение, но в этот раз с головой вышло...       — Так и знал, что нужно было принести тебе всех ублюдков, дерзнувших оскорбить Бога Времени, которых я успел убить!       Такемичи всё же заскулил, понимая, что парень говорит на полном серьёзе. Только груды мёртвых тел ему для полного счастья не хватало!       Он так устал. Так устал от подобной решимости.       — Майки, если бы ты не полез один против армии иноверцев, то остался бы жив. Ты не можешь вот так просто победить двадцать тысяч.       — Но до смерти я успел перебить почти всех, — возразил ему Майки.       «Да, — про себя подумал Такемичи, — мимо меня прошло девятнадцать тысяч восемьсот девяносто три не верящих в меня еретика, которые очень извинялись за своё невежество и обещали впредь не повторять подобных глупостей вроде сжигания моих последователей, пропаганды своей странной религии и прочего... А я отправлял их в Ад на вечные страдания.»       «Неловко вышло», — прозвучал в голове чужой надсмехающийся голос, но Такемичи отогнал его прочь.       — Кхм, да, ты очень сильный. Я заметил.       Майки раздулся от гордости.       — Так что, ты теперь сходишь со мной на свидание? — он положил руку на стол, смотря на Такемичи жадным взглядом.       — Нет, — безэмоционально ответил Бог Времени. Чиркнув не глядя по документу, он протянул лист Майки. — Вот, твой билет на перерождение. Удачного рождения. В этот раз семья королей. Тебе повезло, Шиничиро вновь будет твоим старшим братом.       Майки цыкнул, принимая свой билет в мир живых. Мимолётное прикосновение к холодным пальцам отдалось мурашками по всему телу. Майки посмотрел на текст, особо не вчитываясь, и грустно улыбнулся.       — Это уже одиннадцать тысяч сто девяносто седьмой твой отказ. Но я не сдамся! Однажды ты точно ответишь мне согласием, я заберу тебя в мир живых и мы поженимся!       — Да-да, когда Бог Пустоты заглянет в гости, тогда я за тебя выйду, — Такемичи отмахнулся от него. — Иди уже, а то королева сознание потеряет от кровопотери.       — Такемичи, запомни мои слова!       — Если бы они хоть на день покинули мою голову, я бы летал от счастья, — вздохнул Такемичи.       Майки широко ему улыбнулся и стал отходить спиной вперёд, махая рукой. Такемичи мягко ему улыбнулся и тоже помахал, мрачнея сразу же, как только парень скрылся в коридоре счастливчиков, отправленных обратно к смертным.       — Что за несносный ребёнок? — он таки бухнулся головой на стол, отчего чернильница и стопки документов на нём подпрыгнули.       — Как прошла встреча с Майки? — возник рядом с ним Бог Смерти.       — Я уже просто хочу дать тебе поблажку не убивать его, даже когда очень надо будет.       — О-о-о, поверь мне, я всеми правдами и неправдами оттягивал момент, когда заберу его душу, что в конечном итоге привело к тому, что он полностью лишился крови, но продолжал бить одного из парней, проткнувших его копьём, — Бог Смерти присел на подлокотник Великого Кресла Вечности.       — О ужас, как же он страдал! — Такемичи посмотрел на друга с отвращением, а затем и на отрубленную голову, кривясь ещё больше. — Ты можешь отнести это к другим вещам?       — Так мило с его стороны дарить тебе жизни врагов, — Бог Смерти в умилении прижал ладони к щекам. — Я был настолько впечатлён, что вырвал души у всех оставшихся из той армии, что сме́ла тебя оскорбить!       — То есть мне сейчас ждать к себе ещё сто семь человек? Ханма, вот... просто... зачем? Ты думаешь мне и так мало работы?       — Не ворчи. Всё ради любви! — он хихикнул, когда его Вечный друг вновь упал лицом на стол. — Ах, любовь, что длится уже более двух сотен тысяч лет! Это так прекрасно! Ты помнишь его первое подношение? Его самый любимый камень!       Такемичи стал поднимать и опускать голову с громким «Бам! Бам! Бам!».       — Позже подарки стали более изысканными. Кажется мне, ты единственное в мире существо, обладающее всем! Тебе даже Король Ада завидует. Ведь все те люди, которые попадают к нему на пытки, по сути, были подарком тебе.       — Ты можешь просто помолчать?       Бог Смерти взглянул на заалевшие уши друга и коварно усмехнулся. Доводить Вечное Существо до состояния ярко выраженных эмоций, какого бы характера они ни были, было одним из его любимых занятий.       — Когда же ты ответишь ему взаимностью, а не выпнешь в мир живых?       — Когда Бог Пустоты придёт в наш мир.       — Ха-ха, смешно, — Ханма фыркнул. — Если это произойдёт, то уже ничего не останется ни от мира живых, ни от нас, тех, кто за его пределами. Да и невозможно это. По крайней мере в ближайшую Вечность — ты сам говорил.       — Вот именно.       — Такемичи, не будь таким жестоким — мальчик ради тебя очень старается!       — Ханма, он умирает почти каждые семнадцать лет! Почему он каждый раз в каждой новой жизни уверывает в Бога Времени и влюбляется? Мне начинает казаться, что Страж не вынимает из него память прошлой жизни, отправляя через врата в новую.       Ханма пожал плечами.       — Кто знает. Может это судьба?       — Ханма, я, блять, по сути судьба!       — Ух, страшно, Верховное Божество матерится, — прикрыл в притворном испуге рот Бог Смерти, веселясь.       — И я не хочу себе участи вечного идола этого глупого парня! — пропустил его слова мимо ушей Такемичи. — Пойти против двадцати тысяч — это верх тупизма!       — А мне кажется, это очень романтично, — улыбнулся ещё шире Ханма. Такемичи посмотрел на него с обидой. — Ладно, работай. А я пока пойду дальше гулять по миру живых. У них сейчас шестнадцатый век, как они выражаются, от рождения Христа, — он вновь захихикал, раздражая Такемичи. — Меня так забавляет напоминать Тайджу во снах, что он когда-то за собой целый мир вёл. А теперь и брата с сестрой не тянет!       — Не издевайся над беднягой. Кто ж знал, что у него тогда будет такая сумасшедшая мать? Ох, убедить сына в том, что он сын божий, и заставить вести за собой сотни и тысячи людей... Я даже не знаю, ругать мне её или восхищаться?       — Выбирай второе, не прогадаешь. Ладно, ещё увидимся!       — Ага, неудачного улова.       — Ха-ха, нет уж, я не дам тебе отлынивать!       Друзья обменялись улыбками: один кислой, другой прямо-таки затмевающей своим сиянием солнце. Бог Смерти встал, забрал сувенир из мира живых и понёс его в храм Бога Времени, где в отдельном зале лежали многие тысячи подарков Майки.

***

      — Одиннадцать тысяч восемьсот восьмидесятый раз я слышу твоё «нет», — Майки вздохнул, обводя помещение взглядом. — Что мне сделать, чтобы ты наконец сказал мне «да»?       Такемичи вписал в документ дату «25 июня 1960 года», добавив с усмешкой в конце «нашей эры», придуманное людьми. Так-то цифра должна быть на пару сотен тысяч больше, но ему плевать. Главное, чтоб была дата.       Когда ты сам себе начальник, думалось Такемичи, подобные мелочи не стоят внимания. А когда ты Само Понятие Времени, то какие-то циферки и вовсе кажутся ненужной шелухой.       — Проживи хоть раз тридцать лет в мире смертных, тогда и поговорим, — ответил он, протягивая Майки очередной билет в людскую жизнь.       — Хорошо, — Майки прищурился, сверкая глазами. — Ты обещал.       Такемичи кивнул и помахал ему рукой на прощание.       — Уф, — Ханма подошёл сзади и потянулся, хрустя позвоночником. — Устал я. Что-то люди этого столетия зачастили к нам.       — Да, — отстранённо согласился Такемичи.       Бог Смерти пронаблюдал за тем, как тот выводит на камне стола золотым пером «25 июня».       — Хо-о? — протянул он, преисполнившись любопытства.       — Не хокай мне тут, — тыкнул в него острым пером Бог Времени. — Лучше унеси очередной подарочек в хранилище.       Ханма с сочувствием посмотрел на кольцо с розовым бриллиантом, которое вот уже многие годы в мире живых считалось самым дорогим украшением на планете и было надёжно спрятано у частного коллекционера Лоренса Граффа вот уже десять лет. Что ж, видимо, мальчишка решил, что любовь всех его жизней заслуживает только самое лучшее. Ханма поддерживает его! А вот Такемичи совсем не ценит оказываемое ему внимание.       Бог Смерти осторожно взял кольцо и понёс его в хранилище, кладя на полку рядом с тиарой из сапфиров и голубых алмазов, расположенных на белом и чёрном золоте. Рядом с кольцом он положил карточку с надписью «11 880-й раз», улыбнулся, покачав головой, и ушёл.

***

      Такемичи даже не успел что-то сказать, когда Майки обошёл стол и впился в его губы поцелуем.       — Ты сказал, что подумаешь, — прошептал Майки, отрываясь от губ, о которых он мечтал вечность. Он трепетно надел на палец Такемичи кольцо с белыми и чёрными алмазами, выполненное в виде дракона, обвивающего палец несколько раз по всей длине.       — Да, — ответил Такемичи. Он улыбался, вспоминая, что Майки прожил тридцать лет и ещё два месяца со дня своей предыдущей смерти. — Ты молодец.       — Такемичи, я люблю тебя. Пожалуйста, давай будем вместе! — Майки ласково положил руки на его щёки. — Пожалуйста. Я выполнил твоё требование.       Такемичи опустил взгляд на кольцо, а потом вновь посмотрел в чёрные глаза Майки. Тот, казалось, не дышал, ожидая ответа.       — Хорошо.       Столь короткое, столь простое слово. Но Майки испытал такое облегчение, что словами не передать. Он вновь поцеловал Такемичи. А потом ещё, ещё и ещё, одаривая нежностью, тоской и благодарностью через это интимное и чувственное касание губ; не имея сил облечь чувства в слова, да и желания это делать. Он ждал так долго. Так, чёрт возьми, долго! И ему было простительно потерять дар речи.       Такемичи подставлял лицо поцелуям, чувствуя, будто у него есть живое сердце внутри и оно вот-вот готовится выпрыгнуть из груди.       — Двадцатого августа тысяча девятьсот девяностого года на свет появится Манджиро Сано, — произнёс Такемичи, отстраняя Майки. — Если не поторопишься, то твоя мать будет рожать тебя уже мёртвой.       Лицо Майки потемнело столь стремительно, словно не он только что готов был взлететь от счастья.       — Такемичи, — холодно произнёс он.       — Не волнуйся. Теперь моя очередь делать тебе Подношение, — Майки почувствовал, как Такемичи выделил последнее слово, поэтому большая часть его страхов рассеялась.       — Увидимся, — всё ещё недоверчиво сощурился он, поднимаясь и делая шаг в сторону.       — Подожди, — Такемичи схватил его руку. Майки повернулся к возлюбленному и впервые за очень долгое время увидел, как Такемичи встаёт, возвышаясь над ним на две головы.       — Мне казалось, тогда я был слишком маленьким, раз видел тебя таким большим, — прокомментировал Майки, вспоминая случай, когда он умер в возрасте десяти лет и Такемичи гонялся за ним по залу, чтобы успокоить.       — Мой настоящий рост удивит тебя куда больше, в таком случае, — хихикнул Такемичи, наклоняясь к нему.       Майки задерживает дыхание, ожидая сразу всего на свете: тычка, усмешки или невесомого поглаживания. Но всё равно теряет голову, улетая в небеса наслаждения, стоит их губам коснуться друг друга. А Такемичи словно мало этого, и он подхватывает Майки на руки, углубляя поцелуй.       Это так приятно!       Это так волшебно!       Это настолько невероятно, что Майки готов всё же позже написать пару томов о том, как приятно целовать любимое многие тысячелетия существо, чтобы все знали, какую бурю эмоций тот испытал.       А потом всё резко обрывается. Пустота наполняет разум, забирая воспоминания в темноту. Высасывая. Выталкивая. Оставляя голые стены совершенно необременённого ничем сознания.       Майки сидит в темноте лишь миг, но и этого хватает, чтобы испугаться. Он распахивает глаза и видит... видит прекраснейшее существо из всех, что он когда-либо встречал. Он задумывается о том, что это вообще первое, что он увидел в своей жизни.       Как ребёнок впервые видит мать, так и Майки впервые видит сейчас это существо, наполняющее его сердце чем-то светлым и настолько тёплым, что хочется растечься и увязнуть в этом свете навсегда.       Такемичи довольно улыбнулся, проглотив шар памяти Майки, который — он сильно сомневался в этом — должен был каждый раз чистить Страж. Теперь у него точно не будет сомнений, что Майки начнёт жизнь с чистого листа.       — Кто Вы?       — Все вопросы в нашу следующую встречу, — ответил ему Прекраснейший, опуская на пол. — Сейчас ты должен пройти вон по тому коридору с особой бумажкой. Страж вложит её в твою грудь, после чего ты шагнёшь во врата. Ты меня понял?       Такемичи взял со стола билет в мир живых и протянул его Майки.       — Да... — заворожённый, Майки принял лист, думая, что он влюблён на всю оставшуюся жизнь. Он заметил кольцо на пальце незнакомца, но тот уже подталкивал его в спину к нужному коридору.       — Иди-иди.       — Я... — Майки запнулся, но потом в его глазах загорелась решимость, которую Такемичи уже успел давно полюбить за сотни тысяч лет их встреч, пусть и врал всем, что она его раздражает. — Мы обязательно встретимся!       Незнакомец мягко улыбнулся ему, разворошив его светлые волосы.       — Всенепременно.       Майки, уходя, как и всегда до этого, махал ему рукой. Такемичи отвечал ему лёгкой улыбкой и неспешным покачиванием руки из стороны в сторону.       Когда он скрылся из виду, Такемичи уселся на стол и сдвинул бумаги с надписи, сделанной тридцать лет назад.       — Ну и чего ты ждёшь? — спросил его Ханма, появляясь сзади.       Такемичи уже не был удивлён тому, что его друг подглядывал. К сожалению, развлечений у Богов совсем немного.       — Видишь ли, мы заключили договор в июне, а он в этом году уже был, — Такемичи выставил перед собой руку, любуясь кольцом. — Так что ему придётся подождать ещё десять месяцев.       — Для Бога Времени это должно пронестись как один миг, но бедный мальчик будет тосковать без тебя целых десять первых месяцев жизни. И ты оставил его без воспоминаний о себе. Не слишком ли это жестоко, а, Такемичи?       — Манджиро дарил мне многие богатства этого мира, — медленно произнёс Такемичи. — Но неужели нельзя пожертвовать парочкой месяцев ради того, чтобы тебе преподнесли целый мир?       Ханма фыркнул, уже собираясь отшутиться, как до него полностью дошёл смысл сказанного, и он в ужасе округлил глаза.       — Стой-стой-стой! Разве ты не собираешься просто войти в его мир и пробыть с ним одну его жизнь?       — Там я буду бестелесным духом, и мальчик может подумать, что сошёл с ума.       — Но если ты спустишься в мир людей как человек, то кто же... кто же будет властвовать этим миром?! Такемичи, при появлении Бога Пустоты мы будем бессильны без тебя! А ты знаешь, что стоит тебе покинуть пост, угроза обретёт мгновенную реальность! Вечность превратится в ничто!       — Не волнуйся, — Такемичи мягко опустил ладонь на плечо друга. — Это не навсегда. А в моё отсутствие ты можешь подыскать мне достойную замену. Уверен, ты справишься.       Бог Смерти стоял памятником самому себе ещё очень долго. Такемичи усмехнулся и сел обратно в своё любимое кресло, поднимая со стола Перо Мира и продолжая записывать судьбы проживающих в мире людей.       — Этот сопляк должен тебя на руках носить. Если он посмеет обращаться с тобой, как с мусором, я отправлю его в вечное небытие.       От Ханмы повеяло Самой Смертью, что, в принципе, должно ему соответствовать, но вот жажды убивать у него быть не должно, поэтому Такемичи тыкнул его острым концом пера в бок, приводя в себя.       — Всё будет хорошо.       — Обещай.       Такемичи закатил глаза, пряча улыбку.       — Как хранитель Времени и Самой Судьбы — Я ОБЕЩАЮ, — его голос зазвучал буквально отовсюду. Властный, непоколебимый. У Ханмы от него всегда ноги подкашивались, — ЧТО МИР ОСТАНЕТСЯ КРЕПКО СТОЯТЬ НА СТОЛПАХ ВЕЧНОСТИ, ПОКУДА В НЁМ ЦАРСТВУЮ Я, ИБО ИМЯ МНЕ — САМО СУЩЕЕ. Кстати, я собираясь стереть себе знание о том, кто я, так что не забудь мне вернуть память, когда я попаду вновь сюда.       Его голос поменялся на привычный слуху так резко, что Ханма простоял ещё минут пять с разинутым ртом.       — Хорошо, — неуверенно проговорил Бог Смерти, понимая, что либо Само Сущее сошло с ума, либо он недооценил их с мальчишкой привязанность друг к другу.

***

      25 июня 1991 года в 04:07 утра на свет появился Ханагаки Такемичи. Это были одни из самых быстрых и спокойных родов в истории одной не особо большой больницы в Токио, не смотря на то что роженицу привезли в середине ночи. Она всех уверяла, что всё будет хорошо. И смотря в яркие голубые глаза новорождённого, медсёстры почему-то успокаивались и думали, что теперь в их жизни всё действительно будет замечательно. P.s. По официальной (дошедшей до автора, то бишь меня, информации) день рождения Манджиро Сано: 20 августа 1990 года, а Такемичи Ханагаки: 25 июня 1991 года.

Бонус

      Такемичи носился за ребёнком по всему кабинету вот уже час.       — Манджиро, чтоб тебя! Ты можешь прекратить?!       — Такемичи не хочет идти со мной на свидание! — плакал маленький Майки, каждый раз выскальзывая из рук Бога Времени, когда тот уже думал, что почти поймал его.       — Я не могу этого сделать! На мне весь мир стоит! Что мне, прикажешь, всё бросить?!       Мужчины и женщины, коих образовалась уже целая очередь, стояли с совершенно разными выражениями лиц, наблюдая за тем, как Высшее Существо пытается поймать обычного смертного. О том, что мальчишка смеет называть Высшее Существо по имени, они старались и вовсе не думать.       — Ты просто можешь уделить мне немного внимания! — вытирал слёзы Майки, продолжая бежать по потолку.       Такемичи про себя выл, думая, что он зря сказал Майки о том, что тут можно ходить по любым поверхностям чуть более пяти тысяч лет назад.       — Хорошо! Я уделю тебе внимание! Только дай мне сначала привести всё в порядок! — Такемичи не выдержал и заморозил мироздание, забирая ребёнка с потолка и вновь продолжая ход времени уже с ним на руках. — Пожалуйста, не плачь. Я приду к тебе сам, как только смогу.       — Обещаешь? — Майки шмыгнул носом, утыкаясь в большое плечо любви всех его жизней.       — Слово Бога Времени, — усмехнулся Такемичи, который теперь мог спокойно работать.       Он подошёл к столу и, не выпуская Майки, сел, выписывая билеты в разные концы для скопившихся душ. Те, кто получал билет в Рай благодарили его, а с остальными, понимающими, что их ждёт либо Ад, либо вновь мир смертных, Майки разбирался своим злым взглядом и холодным голосом.       — Тебе что-то не нравится? — спросил он, когда мужчина только собирался нагрубить Богу Времени. — То, что тебе разрешили вновь вернуться к людям, должно быть для тебя манной небесной. Вторая жизнь даётся не просто так!       Такемичи нежно погладил его по волосам, благодаря за защиту.       — Тебе тоже пора, — сказал он.       Майки посмотрел на него большими чёрными глазами, принимая билет в новую жизнь из большой и холодной руки. Его детские пухлые губы с усилием дотянулись до щеки Бога Времени, чтобы запечатлеть трепетный поцелуй.       — Мы ещё увидимся, — сказал мальчик, спрыгивая с рук Такемичи. — Сходим на свидание и поженимся!       Такемичи провожал его, приложив руку к щеке и заливаясь румянцем.       — Это слишком мило, — раздалось у него за спиной.       — Ты подглядывал! — дёрнулся Такемичи.       — Нет. Но поцелуй увидеть успел. Эх, если бы и меня так однажды поцеловали, я бы летал от счастья!       Ханма с довольной улыбкой сел на подлокотник, смотря на стол, где лежал очередной подарок Майки. В этот раз Такемичи преподнесли великий Экскалибур.       — И где он только его нашёл? Я думал этот меч, всё, ушёл на дно с концами, — задумчиво проговорил Ханма. — Неужели он за ним нырял?       Такемичи вздохнул.       — Нырял.       — Такими темпами все богатства мира вскоре будут у твоих ног.       Такемичи вновь вздохнул.       «Я знаю».

***

      Майки поднял Такемичи на руки, слушая, как тот тут же переходит на фальцет и просит вернуть себя на землю.       — Не волнуйся, я не уроню тебя, — успокаивал мальчика Майки.       Такемичи ещё секунду испуганно на него смотрел, но потом доверительно кивнул и обнял за шею. А Майки почувствовал, что это так правильно! — то, что Такемичи сидит у него на руках. Словно так и должно быть. Словно все прожитые этой вселенной года вели именно к этому: к тому, что Такемичи будет в его объятьях.       — Я не тяжёлый? — спросил Такемичи.       — Даже если бы ты весил как весь мир, я бы всё равно считал тебя самым лёгким. Мне не тяжело, Такемучи. Расслабься.       Мальчик смущённо ему улыбнулся, заставляя сердце Майки биться о стенку рёбер как сумасшедшее.       «Я так люблю его. Я так чертовски сильно люблю его! — думал Майки, наклоняясь к лицу Такемичи. — Пусть это длится всю оставшуюся вечность».       — Пока он был обезьянкой, которая не умеет разговаривать, то был более сдержанным, — Ханма, наблюдавший за парочкой в виде бестелесного духа, барабанил пальцами по щеке. — Может вернуть всё, как было двести тысяч лет назад?       «Шуджи», — укоризненно прозвучал голос Бога Времени у него в голове.       — А что? Я волнуюсь, — Ханма цыкнул, отворачиваясь. — Получил, что хотел, и надулся пуще индюка от важности.       Такемичи тем временем заливался румянцем, чувствуя на себе взгляды вернувшихся от лавки мороженого друзей Майки, которые не спешили отвлекать голубков от их безумно важного занятия.       — Майки, — Такемичи попытался отстраниться больше, чем на пару миллиметров. — Время вышло, ребята пришли.       — Нет, — Майки всё же дал ему свободу, опустив на ноги, — для нас с тобой Время только начало свой ход.       Такемичи улыбнулся ему, на мгновение необычно и как-то слишком ярко сверкнув глазами, а потом принял протянутое мороженое и извинился перед парнями. На секунду Майки привиделось кольцо в виде дракона на безымянном пальце правой руки его возлюбленного, а затем тиара в пушистых волосах из белого и чёрного золота, богато украшенная сапфирами и голубыми алмазами. Майки моргнул и видение исчезло. Однако Такемичи словно только больше засиял в его глазах.       Майки облизнулся, когда Такемичи протянул ему своё мороженое. В его голове звучала мысль, для осознания которой, казалось, прошла не одна тысяча лет. Такемичи не нужны какие-то украшения, чтобы быть самым обворожительным существом в мире. Такемичи нужна только любовь.