Безысходность

Я буду ждать тебя здесь В обрывках этого сна

Треворожное озеро, 2013

      Как долго это продолжалось? Сколько времени он блуждал в темноте? Скольким вариантам смерти Оды Сакуноске ему было суждено стать свидетелем? Дазай точно не знал ответа на все эти вопросы. Вряд ли он уже осознавал понятие времени, учитывая то, как много вселенных ему пришлось повидать. И всё это ради единственного Одасаку.       Параллельные вселенные. Довольно интересная штука. Воспоминания Осаму были затуманены: он почти не помнил, как оказался в самой первой из них. Брюнет осознавал принцип работы перемещения из одной реальности в другую: ему всего навсего было нужно умереть и даже неважно каким способом. Это был словно День сурка¹ - повторяющийся вновь и вновь нескончаемый кошмар. «День сурка», ах. Когда-то ему нравилось раз за разом пересматривать этот фильм с Чуей - его напарником. Интересно, чиби всё ещё вспоминает о нем?       Как только Осаму ознакомился с принципом работы альтернативных миров, ему стало любопытно: есть ли вселенная, в которой Ода Сакуноске остался жив? Посетив множество реальностей, он раз за разом наступал на те же самые грабли. Что бы он не делал, каким планом не запасался - Одасаку умирал. Он умирал в мучениях, либо спокойствии, медленно, либо быстро, при морозе, либо же пекле. И каждый раз парень не успевал его спасти. Нет, Дазай не разочаровался в поиске того самого варианта событий, в конце которого Ода бы остался жить, он просто… устал. Он не помнил, когда последний раз получал нужную дозу сна для нормального функционирования, или же питания. У него было ничтожно мало времени и возникало такое чувство, будто он вот-вот сойдет с ума.       Там, где он сейчас находился, было безлюдно, от чего создавалось ощущение тишины и умиротворенности. Только вот ушам представился звук спокойного течения реки. Дазай поднялся с деревянной скамейки, на которой сидел все это время, и медленным шагом побрел по набережной. Он точно знал, куда должен был привести его этот путь. Брюнет хотел увидеться с Одасаку, которого лично позвал на эту встречу. Осаму познакомился с ним в том же самом баре «Люпин», и с тех пор они вместе засиживались там, когда выдавалась свободная минутка. В этой вселенной Анго с ними не было: он погиб, будучи на какой-то секретной миссии. Обстоятельства были почти неизвестны никому. Однако Дазай разнюхал, что Сакагучи был двойным агентом, и его лично убил Мори с помощью своего любимого скальпеля.       Осаму незаметно подкрался к человеку в бежевом пальто, загадочно смотрящему на реку. Сакуноске, загипнотизированный пейзажем реки, даже не заметил, как парень встал позади него и подпрыгнул с воплями, дабы напугать.       — А-а! — испугался мужчина, обратив внимание на брюнета. — Дазай, это ты…       — Ты напуган! — засмеялся Осаму, кладя руки на перила.       — Да… больше не делай так.       Дазай осторожно спрятал улыбку и взглянул на Оду. Взору предстал высокий мужчина с коричневыми волосами. При посещении каждой реальности внешность и характер Сакуноске оставались неизменными. Это бежевое пальто на нем… оно вдохновило брюнета на создание своего образа в Вооруженном Детективном Агенстве. Человек, с которым он был так близок в свои семнадцать-восемнадцать лет, запечатлелся у него в памяти навечно. И сейчас он больше всего желал его спасти от неизбежного.       — Одасаку, ты веришь в судьбу?       — Только для этого ты меня позвал? — удивленно вскинул брови мужчина.       Нет же. Дазай просто хотел попросить совета. Что такое судьба? Почему она настигает его каждый раз? Почему брюнет не может хоть в одной вселенной заставить Оду жить дальше? Как долго он пытался… Возможно, он услышит ответ от человека, которого всячески пытается спасти.       — Судьба - это что-то настигающее нас каждый раз… — словно прочитав мысли, Сакуноске ответил на его вопрос. — Она неизбежна.       — Разве мы не являемся творцами своей судьбы?       — А если есть что-то, предрешающее наше каждое действие? Как, например, наш разговор с тобой прямо сейчас. Этот ботинок, плывущий по течению реки.       Взгляд Дазая упал туда, на что Ода указал. И вправду, кожаный ботинок мирно плыл по реке. Он был прогрызен в разных частях, но в остальном его будто ничего не беспокоило. Будто он обрел спокойствие. В противоположность Дазаю, сущность и цель которого была ограничена этими параллельными вселенными; который искал тот самый вариант событий и стал узником своих мыслей. Чем же являлась эта свобода от мира всего?       — Возможно, какой-то человек потерял его… — предложил Осаму. — Человек, который случайным образом заснул на скамейке и теперь ищет этот ботинок.       — Хм, возможно. — на полном серьезе задумался старший мужчина.       — Одасаку, ты закончил свой роман? — резко сменил тему Дазай.       Не так давно Ода Сакуноске начал свою писательскую карьеру. Пока что он не успел выпустить ни одной книги, но его успехами в написании первой заинтересовался скромный круг людей: его коллеги в низших рангах, как и он сам; сироты, за которыми он присматривал, и собственно Дазай. Именно этот молодой парнишка воодушевился идеей не забрасывать желание стать писателем. Ода некоторое время отнекивался, хоть в глубине души и было желание написать что-то стоящее, вскоре он и вправду начал книгу о глубине души человеческой, в которой представился главный герой, психологически пострадавший во время событий Второй Мировой войны в Японии. Осаму понравилась задумка, и он горел желанием прочесть это произведение, правда, у Оды все меньше и меньше появлялось время на писательство.       — Эх, Дазай, — со вздохом произнес Одасаку, — нет, я не закончил работу. Да и вряд ли закончу, ты же знаешь.       Он встретил глаза парня пронзительным взглядом, будто обстоятельства и так уже были известны брюнету. Сам Дазай был в некотором замешательстве: у него не было в памяти ничего, что заставило бы его вспомнить причину, по которой Ода перестал писать. Наоборот, каждый раз Осаму спрашивал, когда мужчина закончит книгу, на что Ода кратко отвечал: «Я скажу когда».       — Почему? — искренне поинтересовался Дазай, нахмурив брови.       Ода, сделав глубокий вздох, повернулся к реке спиной и облокотил локти об перила. Словно умиротворение было для него противно. Взгляд Дазая не покидал течения воды, которое в начале их разговора было спокойное, теперь же оно стало чуть-чуть быстрее. Порыв ветра коснулся лиц двух мужчин, растрепав их и без того лохматые волосы. Знаки о надвигающейся грозе. Не хватало сейчас только дождя для полного счастья.       — М-м… ты разве не помнишь? — с удивленным выражением лица произнес Одасаку. — Я готовлю покушение на босса мафии.       Убить босса? Он, должно быть, сошел с ума. Кто в здравом уме подпишет себе смертный приговор? Хотя можно ли было назвать человека сознательным, если он видел собственными глазами, как дорогих ему людей убивают. Это касается сирот, за которыми мужчина присматривал. Они всегда были ключом к смерти Оды в каждой вселенной. Возможно, если они умрут, то все закончится? Хоть Дазай и не отменяет того факта, что Одасаку попросту может покончить с собой.       — Только это… — мужчина достал из-за пазухи пистолет, — мне не понадобится.       Одасаку взял руку брюнета, и в этот момент Дазай удивленно взглянул на него. Вложив пистолет в руку парня, Сакуноске насмешливо улыбнулся, будто опустил все сомнения, а все грезы ушли. Передача такого важного предмета для убийства босса мафии была ничем иным, как посмешищем. Каким образом он собирался совершить убийство?       — Удушение. — словно вторично прочитав мысли, ответил Ода. — Я задушу его.       — Задушишь? — повторил Дазай.       — Я хочу, чтобы он почувствовал ту боль, которую пришлось испытать мне.       — Это глупо, Одасаку. — честно признался Осаму. — Ты умрешь.       — Да? — с ноткой сердитости произнес старший мужчина. — Тебе ли решать?       Дазай хотел было что-то сказать, но решил промолчать, опустив оружие в руках и взглянув на реку. Имело ли это все смысл? Одасаку наконец-то отошел подальше от ограждений к скамейке, но не стал садиться на нее. Они стояли к друг другу спиной, имея разные мнения насчет решения Оды. Оба из них страдали по-своему: Дазай - по Оде, а Ода - по сиротам. В глубине души считал ли Сакуноске Дазая своим другом? Заботился ли о его чувствах? Осаму понимал, что фактически он для мужчины никто, да и не обязан быть кем-то важным. Это была его личная привязанность, его прихоти. Сделал ли он что-то, доказал ли, что заслуживает к себе уважение, заботу, либо же любовь? Только отвержение.       — Одасаку, ты…       Оглянулся брюнет, чтобы увидеть окровавленное тело своего друга, словно надетое на пику на перилах моста. Странно, но оно выглядело как произведение искусства. Исполосованные ножевые ранения, запеченная кровь на краешке губ и безнадежная физиономия, вечно изображенная на лице Сакуноске. Казалось бы, недавно прошедший ветер утих, даже река спокойно трепетала под ногами. И Дазай с самым острым холодным взглядом, смотрящий на сию картину. Даже не проронил ни слова. Бросился в реку, словно так и надо, — звучал следующий заголовок в газете. Бы…

***

Квартира Оды Сакуноске, Китайский квартал Йокогамы.       Пробуждение заставило его передернуться. И лишь после слабого зевка в обрывках собственного сна он начал искать ответы. Не успел? Просмотрел? Ошибся? Что Осаму сделал, для того чтобы в очередной раз Вселенная заставила его захлебнуться и начать сначала? Лишь боль в ребрах свидетельствовала о том, чтобы остановиться. Однако стоило ли оно того, если он привык.       На телефоне одно сообщение от напарника Чуи Накахары, второе. Потерял бедняжка. А Дазай всего-то засиделся под дверью друга. И даже подъезд не казался таким чужим, как его место жительства в виде огромного заброшенного контейнера в шестнадцать лет. Правда, там было не так много незваных гостей, а если и были, скоропостижно находили свою кончину в муках, пытаясь напасть на правую руку босса Портовой мафии. А тут же люди проходили мимо на пути к своей квартире или же в гости. Осаму даже задался вопросом: «Каждый день ли они видят забинтованного парня у двери Оды Сакуноске с повязкой на глазу?». Или же этот квартал настолько погряз в грязи, что тут некому дела до чужого белья. Впрочем, это было не так важно для Дазая.       Изрядно себя измотал уже тем, что сидел на жопе ровно в течение пары часов. Именно поэтому он вскочил и решил размяться.       Плюс одно сообщение от Чуи. Напарничек должен был быть в данный момент в командировке и души не чаять, что наконец отдохнет от Осаму, но вместо этого он ему написывает, потому что брюнет в очередной раз поднял на уши всю мафию, украл пару купюр из бумажника Мори и сбежал. Сбежал домой к Оде. Обычно такие побеги наказывались чем-то вроде домашнего ареста. Звучит странно от лица террористической группировки, но Дазай вряд ли бы выступил против методов босса мафии.       Ожидание. Вечное ожидание. Оно так мучительно. Хочется выдернуть себе волосы и выколоть глаза.