На поводу у Бога

      — Нет, Антон! Я этого просто так не оставлю! — громко вскликнула мать, громыхая посудой на кухне. — Это же надо так упустить единственного сына..! — кричала женщина чуть ли не на весь дом. — И тебе не стыдно!? — закричала вновь та, поворачиваясь к напуганному до чёртиков Шастуну.       Он сидел на стуле, тихо попивая свой давно остывший чай из объёмной чёрной кружки с разными расписанными фразами. Антон шмыгнул носом, стирая рукавом розовой толстовки предательскую слезу, что покатилась по его скуле. Он сдерживался, чтобы не заплакать, слишком уж был сентиментален малец для таких, столь откровенных истерик матери.       — Антон, ты слышишь меня!? Слышишь, что я тебе говорю? — она неожиданно ударила мокрым полотенцем по столу, заставляя мальчика вздрогнуть.       Парень сглотнул вязкую слюну, не решаясь поднять взгляд на разгневанную мать. Он не услышал её слов перед ударом, так что сжав своими тонкими и окольцованными пальцами кружку, слабо кивнул, соглашаясь с неизвестным. Благо Антон знал, что его Мама любит повторяться в диалоге.       — Вот сейчас же пойду искать тебе психолога! Не собираюсь я всё это так оставлять! — крикнула она, кидая несчастное полотенце куда-то на столешницу с мокрой посудой. Майя взяла телефон, вбивая в поисковике запрос. Удовлетворившись найденным, женщина вновь грозно взглянула на мальчика, который тут же перевёл взгляд себе в кружку, где одиноко плавал кусочек лимона. — Ничего… Тут тебе помогут. Вырастешь нормальным, — приговаривала она, поправляя взъерошенные волосы и набирая номер довольно известного психолога — Арсения Сергеевича Попова.       Парень сделал крохотный глоток холодного чая, смирившись со своей судьбой. На что он надеялся? На грёбанное чудо? Ну, вот оно, Антон, смотри: твоя мама звонит психологу. Говорит о том, что ты «ненормальный» и «испорченный миром» ребёнок. Классно, правда? Вот только Шастун до конца надеялся, что его самый близкий в мире человек не отвергнет его. И разочаровался.       — Алло? Да. Я хочу записать на сеанс своего сына. — строя деловитый тон голоса, говорила женщина, ретируясь в большой зал их просторной квартиры. — Да. Семнадцать, угу. Это не проблема, верно? — она посмотрела в зеркало, недовольно цокая.       Паренёк шмыгнул носом, выходя в зал с всё той же кружкой чая, ненадолго задерживая взгляд на своей матери. Она была состоятельной и успешной женщиной. Её компанией по изготовлению наилучшего парфюма хотел завладеть каждый, и не только компанией… Конечно, его Мама не хотела, чтоб в СМИ сообщили о том, что сын известной бизнесменши оказался геем.       — Деньги — не проблема. Я бы не стала звонить, не посмотрев на цену шести полных сеансов, девушка. — Майя гордо вздёрнула подбородок перед зеркалом, рассматривая свою шею и в целом внешность. — Хорошо, я поняла. Угу, конечно, до свидания. — ярко улыбнулась женщина.       Антон глубоко вздохнул, ныряя в свою комнату. Теперь мало того, что он будет оставшиеся два года встречаться с разочарованным взглядом матери, так ему ещё и придётся ходить на курс психотерапии к какому-то там популярному чуваку, который пиздец какой крутой, и пиздец как много знает. Просто ахуеть, как ему повезло...

***

      Парень, уже сидя в салоне дорогого авто, перебирал кольца на своих пальцах, нервно кусая щёку изнутри. Он, ой, как не хотел ехать куда-то на своих осенних каникулах. Ну вот нахуя ему этот психолог? Всё равно он и без наставлений дяденьки или тётеньки знает, что «неправильный». Антон облокотился головой о стекло, что было справа от него, смотря в окно. Ему было очень обидно от слов матери, неужели нельзя хоть раз забыть о своей драгоценной репутации и вспомнить о сыне? Парень раздраженно вздохнул, откидываясь на спинку сидения, представляя предстоящую беседу. Да, он загуглил кто же этот «Арсений-великий-психолог-Попов» и… Он узнал ровным счётом ничего, кроме того, что тот был пиздатым лечащим с образованием и кучей дипломов. Слишком этот мужчина был скрытен. Скрытен и горяч. Чёрт, да ладно, он признаётся: Попов был просто великолепен, и он просмотрел с ним не одно интервью, где была сплошная вода. Умеет же ускользнуть от вопросов. Антон очень волновался, ибо не мог нормально реагировать на то, что буквально боролся с желанием подрочить на фото голубоглазого мужчины, с которым сейчас будет разговаривать по поводу своей ориентации.       — Приехали. — сухим голосом проинформировала мальчишку Оксана, выходя из салона авто и открывая перед мальцом дверь.       Его мать даже сменила ему водителя на противоположный пол, якобы от этого должно хоть что-то измениться…       Антон выскочил из машины, благодаря девушку и оглядываясь по сторонам. Он успел заметить пару человек, что смотрели на него и пожирали взглядом. Накинув на голову капюшон, юноша засунул руки в карманы объёмного пуховика, активно приближаясь к большому зданию. Мальчик старался, как можно сильнее укутаться в свой чёрный шарф, закрывающий 1/2 его лица. Потянув на себя ручку, Шастун юркнул в маленькое помещение, где оставляли верхнюю одежду и прочее.

***

      Антон лениво перебирал ногами, топая на третий этаж здания, куда ему и сказали идти. Вот зачем, зачем, зачем? Почему просто не сбежал к отцу? Он бы его понял. Он его любит и ценит таким, какой он есть…       Облизнув пересохшие губы, парень оглянулся по сторонам, не понимая, почему на третьем, как он понял, этаже так пусто. Нахмурившись, Шастун прошёл вдоль длинного коридора. Он почувствовал себя максимально неуютно, будто находился сейчас там, где ему вообще не место. Антон посмотрел на номерок кабинета у себя в руке.       — Пятьдесят шестой… — полушёпотом проговорил мальчишка, встав тык в тык перед нужной дверью, откуда тут же выскочила недовольная девушка, не замечая, как ударяет по носу мальчишку, что приземлился на пол.       Девушка на высоких каблуках безразлично рассмотрела фигуру Антона, что сейчас прижимал руку к носу, чувствуя, как неприятно саднит переносицу. Она хлопнула дверью, да так, что по этажу прошлось громкое эхо. Её золотые на конце кудри изящно пролетели в воздухе, когда та резко развернулась и направилась к лестничной площадке.       Антон поднялся с пола, стряхивая с одежды пылинки, успевшие накопиться за всё время, пока парень находился на полу. Он глубоко вздохнул, аккуратно дёргая ручку двери и проникая внутрь большого и просторного кабинета, в котором пахло свежими лесными ягодами и крепким кофе. Жаль, что не чаем.       — В ближайший час я не принимаю никого. — разорвал тишину грубый мужской баритон, владелец которого сидел в мягком чёрном кресле, что-то печатая в новеньком макбуке. Мужчина был очень сосредоточен.       Парень невольно залип на приталенный чёрный костюм, что изящно смотрелся на психологе, выглаженной белой рубашке, которая виднелась маленьким вырезом и бордовый галстук, аккуратно пролегающий вокруг шеи, словно змея.       — А… Извините, я просто по записи. — пискнул мальчик, обильно краснея, когда на него поднимается взгляд двух сапфиров. Ярких и таких изящных при свете солнца, что проникало в кабинет через слегка приоткрытую занавеску.       «Ты, блять, с луны? А там есть ещё такие же ахуенные мужики?» — невольно подумал Шастун, переминаясь с пятки на носок.       Мужчина изучающе прошёлся взглядом по фигуре мальчика. Чёрные обтягивающие джинсы, потёртые в зоне коленок. Объёмная розовая толстовка, которая, вместо того чтобы придавать фигуру, просто висела на парне, оказывая обратное действие. Яркие и большие глаза метались по кабинету, жадно изучая помещение. Даже на расстоянии трёх метров друг от друга Арсений смог заметить то, что у мальчишки зелёный, схожий с травой, цвет глаз. Шея открыта благодаря натянутому до максимума капюшону, который юноша не спешил снимать, теребя кольца на своих худых пальчиках.       — Хорошо, присаживайся. — улыбнулся Попов, кивая в сторону диванчика рядом с собой. — Не стесняйся. — прибавил он, когда заметил некое смятение на лице парня.       Мужчина поднялся с места, направляясь в сторону маленького столика, на котором стоял электрочайник, коробка с несколькими видами чая, кофе и ложки с кружками. Он включил тот, решая не набирать новую воду, так как кипятил её тридцать минут назад.       — Антон Шастун, верно? — мягко произнёс Арсений, разворачиваясь к парню. После получения одобрительного кивка, мужчина поспешил к столу, открывая свой личный кабинет на устройстве. — Твоя родительница сообщила о некой проблеме, в довольно... Негативной форме. — удивился психолог, переводя взгляд на мальчишку.       Парень закусил губу, сжимая костяшками своих пальцев несколько колец. Ему было до жути неловко. До жути неловко общаться на такую открытую тему с кем-либо.       — Ты гей? — спокойно спросил Арсений, наблюдая за мальчишкой, что так очаровательно краснел, но этого не было видно полностью из-за закрывающего лицо капюшона. — И сними капюшон, тебе нечего боятся или стеснятся, — ободряюще попросил Попов.       — Да… — Антон посмотрел на мужчину, облизывая пересохшие губы. Он снял капюшон. — И ничего я не боюсь, и не стесняюсь… — забормотал парень.       — Конечно, — улыбнулся мужчина, рассматривая пшеничные волосы мальчика. — Расскажи, когда ты понял, что гей? — Попов слегка склонил голову набок, изогнув бровь.       — В своё шестнадцатилетние… — несмело начал он, явно стесняясь. — Ну, я тогда, дома один был. С другом. — мальчишка проглотил вставший ком в горле, а язык всё запутывался и запутывался, не позволяя раскрывать личные тайны.       — Вы переспали? — ухмыльнулся Арсений, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу.       — Нет! Нет, конечно! — тут же возмутился мальчишка, краснея. Его нижняя губа дрогнула, когда тот прикрыл рот, нахмурившись. — Просто целовались. Довольно долго.       — Ясно… А до этого у тебя была девушка? Или некий опыт с представительницей данного пола? — вновь задал вопрос Арсений, поднимаясь с места и направляясь к уже начинающему бурлить чайнику. Никогда не кипятите кипячённую воду второй раз.       — Нет, мне никогда не симпатизировали девушки. — спокойно ответил юноша. — Как подруги — да, как дамы сердца — нет.       — Ну, ты же понимаешь, что твой возраст довольно неосознанный? Не думаешь, что те поцелуи просто были чем-то, ну… Необходимым? — наливая в обе кружки кипяток, проговаривал Арсений. — Может спустя время окажется, что ты тот ещё натуральный натурал. — посмеялся Попов, кидая в одну из ёмкостей две ложки кофе.       — Не знаю… — поджал губы парень, опуская взгляд в пол. А то, что я хочу Вас тоже неосознанный возраст и «необходимость»?       — Чай или кофе? — спросил мужчина, поворачиваясь к красному мальчишке, что резко поднял на психолога два своих ярких изумруда.       — Чай. — не отрывая глаз, попросил он. Шастун жадно прошёлся взглядом по мужчине.       — Хорошо. — протянул психолог гласные, заваривая парнишке чай. Парнишке, который так пожирает его взглядом, даже не замечая этого. — То есть дело ни разу не доходило до опыта, верно? — поинтересовался Попов, протягивая горячий напиток юноше.       — Ну, в тот вечер почти дошло. — он облизнул губы, слегка подув на содержимое кружки, недолгое время оставляя свои губы слегка приоткрытым.       — А что произошло? Почему вы остановились? — в который раз за их первую встречу спрашивает мужчина, смотря на губы мальчика.       — Ну… — он грустно отвёл взгляд, приподнимая уголки губ. — Он «вовремя» остановился. Сказал, ему этого всего не надо. — Антон сделал маленький глоток, обжигая своё горло и язык, тут же морщась. — Хотя в его положении любому было бы плевать, что валить и трахать. — грубо выдал юноша, смотря на своё отражение в напитке. Он поднял невинный взгляд, тут же пряча его. — Извините. Вырвалось.       — Ничего страшного. — успокоил его Попов, наблюдая за изогнувшимися уголками бровей, что сейчас были похожи на крышу домика, а лёгкий румянец так и не собирался спадать. — Продолжай.       — Ну, кхм. — Шастун стучал пальцами по кружке, отбивая какой-то неизвестный им обоим ритм. Кольца соприкасаясь с фарфором, тут же начиная издавать поломанную мелодию, что слегка расслабила парня. — Он ушёл после этого, попросил забыть обо всём, что успел натворить и не успел.       — Вы общаетесь или перестали? — поинтересовался психолог, потягивая горячий напиток, совсем не обращая внимание на ошпаренное горло и язык. Любил, любит и будет любить пить кипяток, что уж тут поделать?       — Да, общаемся. — спокойно выдал парень, вновь дуя на напиток и только после этого пробуя отпить ещё раз.       — После так и не удавшегося секса пытался удовлетвориться в одиночестве? — задал откровенный вопрос Попов, наслаждаясь довольно ярким румянцем, который доходил до самых кончиков ушей.       — Ну, было дело… — он подсел ближе, а после заглядывая в голубые глаза поставил кружку на стол, не отодвигаясь, но взгляд пряча.       — У тебя когда-нибудь был стояк на мужчин? — вскинул бровь Арсений.       — Да. — быстро и честно сознался Антон, не решаясь взглянуть на психолога.       Он буквально игрался с ним. Строил сначала из себя недотрогу, потом показывал характер и так по кругу. Гулял по нему взглядом, прекрасно осознавая, что его видят. Подолгу смотрел в глаза и в это же время облизывал свои не безобразно пухлые губы.       Антон взглянул на мужчину, что сейчас сосредоточен на нём. Буквально пожирает его взглядом. Холодным и хищным. Словно пёс, который ещё чуть-чуть и сорвётся с цепи. Парень громко вздохнул, обогащая свои лёгкие хоть каким-то кислородом, ведь за весь диалог он дышал через раз.       Арсений вновь заострил своё внимание на искусанных губах мальчика, слегка поддаваясь вперёд и упираясь локтями о стол.       — Что же, Антон. — кивнул головой Попов. — Ты ни разу не испытывал физического влечения к девушкам, но испытывал к мужчинам, верно?       Шастун кивнул, закидывая ногу на ногу.       — Знаешь, я думаю, что ты со своей мамой должен прийти на следующий сеанс. — нежно проговорил мужчина. — Дело в том, что твоя мать явно не в курсе того, что влюбляться в свой пол — нормально в наше время. И никаких психологических отклонений при этом у тебя не наблюдается. — проинформировал мальчишку Арсений. — Конечно, это нужно будет ещё проверить, так что не обольщайся. — посмеялся он, по-лисьи прищуривая свои глаза.       — Это бессмысленно... Её наоборот это разозлит. — обречённо вздохнул мальчишка, игнорируя «издёвку» психолога. Он откинулся на спинку кожаного диванчика, складывая руки на груди. Юноша посмотрел на мужчину. — Моя Мама всегда бесится, когда ей говорят о том, что она неправа. Так что... Эти сеансы по «исправлению», — он показал пальцами кавычки, ухмыляясь. — Максимально бесполезны.       — Ну, их можно проводить с пользой. — улыбнулся Арсений, немного склоняя голову набок, упираясь кулаком о свою щёку.       Мальчик вскинул брови, обильнее краснея, хотя, казалось бы, куда больше?       — Я что-то не так сказал? — невинно спросил мужчина, не отрывая глаз от губ Антона.       — Нет, просто мне кажется я Вас не так понял. — мотнул головой парень, сжимая своими пальцами некоторые участки дивана.       — И что же ты «понял»? — не без хрипотцы в голосе спросил Попов, изогнув бровь.       — А что вы имели ввиду? Арсений Сергеевич. — он сильнее сжал свои крестом лежащие ноги.       — Я лишь говорил о полезном времяпровождении. — психолог откинулся на спинку кресла, складывая руки в замок.       — А не будет ли Ваша жена против? — оскалился парень в улыбке, замечая на безымянном пальце мужчины перстень.       — С чего ты взял, что я женат? — ухмыльнулся Попов, рассматривая окольцованный палец.       — Не хотелось бы мне в малолетних любовниках ходить. — победно подмигнул Антон, забирая свой подостывший чай со стола психолога, делая маленький глоток.       — Если сможешь ходить. — закусил губу мужчина.       — А если я против? — улыбнулся Шастун. — О-о-ф... А есть кое-что получше: я могу просто пожаловаться вашему начальству, — наигранно захныкал парень. — Рассказать о том, как вы взяли меня прямо в этом кабинете, без моей же на то воли... — юноша отвёл взгляд, делая ещё один маленький глоток чая.       — И на каких же основаниях тебе должны поверить? — вздёрнул бровь Арсений. Он взял ключ, поднимаясь с места и подходя к двери, закрывая ту на один оборот.       — На любых. Достаточно беззащитной жертвы и записей с камеры, — улыбнулся он, убирая чашку на стол.       Арсений вплотную подошёл к мальчику, упираясь руками по обе стороны от его головы. Шастун тут же вздёрнул подбородок вверх, смотря в два пьянеющих омута перед собой. Дыхание Попова обжигало юношеские губы, которые были искусаны до алых капелек крови. Антон буквально поплыл, осознанно поддаваясь вперёд и соприкасаясь с губами мужчины, целуя того мягко, но довольно напористо. Парень обвил руками шею мужчины, что сохранял свою нынешнюю позу, беря контроль над поцелуем. Он проходился языком по идеальному ряду зубов, закусывал чужую нижнюю губу, сплетал их языки вместе и детально, со всеми подробностями, изучал мальчишеский рот. Арсений превратил поцелуй из нежного и едва ощутимого в грубый и мокрый, заставляя мальчика под собой жадно хватать воздух, когда на то есть возможность. Антон водил руками по спине Попова, сжимая идеально выглаженные пиджак и рубашку.       — Такой маленький, но такой сладкий, — прошептал в поцелуй психолог, поднимая мальчика, что сейчас тёрся носом о шею того, покусывая усыпанную родинками кожу. Он легко дошёл до стола, отодвигая лишние на данный момент вещи, усаживая Антона на поверхность. Арсений приподнял лицо парня, отрывая от своей шеи, нежно проводя по гладкой и нежной коже щеки. Он надавил на челюсти того, заставляя приоткрыть рот, но не для поцелуя, как думал младший, а для того чтобы посмотреть, как блестят искусанные губки мальчика. Мужчина мокро чмокнул его в ушко, прикусывая мочку и поцелуями спускаясь ниже, к шее. Он кусал и втягивал в рот совсем молочную кожу, заставляя Антона выть от боли, а может и от того, что испытывает новый вид кайфа для себя. Попов завёл руки под толстовку, оглаживая руками совсем худое тельце, впалый живот и вздымающуюся грудь при каждом взаимодействии.       В комнате стало слишком жарко. Воздух обжигал лёгкие, губы пересыхали, а руки и в целом тело дрожали. Антон откинул голову назад, поддаваясь ласкам, оказываемым мужчиной перед ним. Парень обхватил ногами бёдра старшего, прижимая того максимально близко к себе. Он протяжно простонал, когда Арсений одной рукой принялся оглаживать и сжимать юношеское бедро, что являлось эрогенной зоной мальчишки. Шастун поплыл ещё сильнее, закатывая глаза от кайфа. Его кусали, целовали, трогали и делали, что хотели. Парень довольно промычал от удовольствия, когда мужчина принялся сжимать его аккуратно торчащие бусинки сосков свободной рукой.       Арсений напоследок шлёпнул парня по бедру, перед тем как избавить его от верхней одежды, что сейчас была некстати и только мешалась. Он принялся расцеловывать мальчишеские плечи, спускаясь к розовым соскам. Мужчина поочерёдно вылизывал их, вслушиваясь в каждый стон и визг удовольствия. Он осторожно взял бусинку в рот, вылизывая, при этом оглаживая и сжимая мальчишескую ляжку одной рукой, а другой грубо оттягивая волосы на его затылке.       Антон каждый раз содрогался. Конечно, он мог потрогать себя сам, но то, как это делал мужчина перед ним, было в разы лучше и приятнее. Когда хватка на затылке ослабла, Шастун стянул со старшего пиджак, откладывая на другую часть стола и медленно принялся развязывать галстук. Парень чуть слюной не подавился, когда Арсений дотронулся до возбуждённого органа юноши, поглаживая сквозь ткань джинс.       Попов в очередной раз примкнул губами к шее, на которой уже виднелась парочка покрасневших засосов и укусов. Он поглаживал внушительный бугор, сладко целуя того в шею. Мужчина медово-тягуче оттягивал кожу, едва ощутимо прикусывая. На очередном стоне парня, Арсений грубо сжал зубами кожу мальчишки, чуть ли не рыча. Он взял того за талию, поднимая и разворачивая к себе спиной, заставляя локтями облокотится о стол. Попов отбросил галстук в сторону, принимаясь расстёгивать пуговицы на рубашке, куда и откинул ту после, оставаясь в одних слаксах, длина которых доходила до щиколоток. Мужчина прижался выступающим бугром к заднице юноши, что требовал к себе больше внимания, начав тереться ягодицами о стояк психолога. Он уложил руки на обе половинки, сжимая те и рисуя у себя в воображении картинки того, как будет трахать этого несуразного и похотливого мальчишку. Арсений закусил губу, расправляясь с бляшкой ремня на столь обтягивающих и чужих джинсах, стаскивая их вместе с бельём. Попов провёл пальцем между двух половинок, вновь прижимаясь к заднице Шастуна.       — Что бы сказала твоя Мама, Антон..? — с ухмылкой проворковал Арсений, — Сказала бы какой ты испорченный, да? — ехидно произнёс мужчина, слегка шлёпая парня, заставляя того промычать что-то нечленораздельное.       Собственный член упирался в брюки, вызывая ощутимый дискомфорт. Дабы расправиться с ним как можно быстрее, Арсений на время отошёл от мальчишки, направляясь к собственному столу.       Антон недовольно проскулил, укладывая свою голову на сложенные друг на друга руки, чувствуя лёгкий холодок на спине и ногах. Длинных и аккуратных. Он внимательно смотрел на мужчину, а если говорить точнее, то на его торс. Шастун и не сомневался, что психолог будет подтянут и в форме, улыбнувшись собственным мыслям, парень закусил губу в предвкушении новых ощущений.       Арсений вытащил из ящика тюбик смазки и упаковку презервативов, вытащив один квадратик он возвратился к парню, что переминался с ноги на ногу, слегка виляя бёдрами.       — И всегда у Вас припрятаны презервативы и смазка? — вздёрнул бровь Антон, сминая свои губы.       — Нет, только для «особых» случаев. — улыбнулся Арсений, укладывая ранее принесённые вещи на стол.       Попов взял тюбик лубриканта, щедро капая холодной смазкой, что потекла от красной дырочки до самых яичек, заставляя парня взвыть. Он также добавил жидкость себе на два пальца, приставляя указательный ко входу. Аккуратно вводя одну фалангу мужчина почувствовал, как внутри узко, но вместе с этим первый палец прошёл на отлично и без всяких усилий, а парень, лежащий на столе, с удовольствием насаживался на тот, тихо постанывая. К тому же, мальчишка был гладковыбрит, что удивило и одновременно возбудило старшего.       — Маленькая сучка… — промурчал Попов, вводя вместе два пальца. Он принялся двигать ими внутри, разводя свободной рукой в сторону одну из половинок ягодиц. Арсений согнул фаланги, выискивая сладкую точку, что заставит парня под ним выть, как похотливую суку, прося больше и больше. Господи, как же ему это нравилось. Любой мог назвать его аморальным и был бы прав, но все мы не без грешка, верно?       Парень сладко простонал, выгибаясь в спине. Он вздёрнул подбородок, ощутив тёплый всплеск внизу живота. Антон поддался бёдрами назад, взвывая, когда Арсений убрал пальцы, играясь с нижним.       — Господи боже... — пробубнил Шастун, скрывая своё лицо в изгибе локтя. Стыд и желание боролись в нём. Выиграло желание, сильное и непогасимое.       — Самое время вспомнить о Господе Боге, Антон. — усмехнулся Арсений, добавляя третий палец, наконец растягивая парня.       Шастун протяжно простонал, поддаваясь назад и одновременно с этим затыкая свой рот рукой, скрывая стоны. Было бы не круто, если бы их кто-то услышал...       Мужчина разводил пальцы друг от друга, подготавливая парня под себя. Парня, что сейчас полностью искусал ребро своей ладони.       Антон прерывисто дышал, из раза в раз меняя положение рук или головы. От возбуждения уже кружилась голова, ему просто хотелось уже ощутить внутри себя член мужчины или он просто с ума сойдёт.       — Ты долго ещё? — грубо выдал мальчик, переходя на «ты». Он хрипло простонал в руку, что ослабла, когда Арсений вновь надавил на сладостную точку, довольно рыча. Блять, он слышал отчётливый рык или ему показалось?       — Куда ты торопишься, Сахарок? — наклонившись к уху парня промурчал Попов, прикусывая мочку того, после чего отодвигаясь обратно. — Уже вставлял в себя пальцы, да? — поинтересовался старший, вставляя четвёртый палец, внимательно вслушиваясь в каждый стон парня, что проигнорировал его вопрос, ссылая всё на колкость со стороны психолога.       Арсений вытащил все четыре пальца, резко вставляя их обратно, по самое основание.       — Я задал вопрос, Сахарок. — грубее спросил Попов, принимаясь двигать пальцами внутри мальчишки. Он то ускорялся, то замедлялся, едва двигая фалангами.       — Да, господи, да! — простонал Шастун, царапая короткими ногтями стол, на котором лежит.       — Расскажи мне поподробнее, — ухмыльнулся мужчина, держа средний темп своих движений. Он закусил губу, наблюдая за тем, как извивается под ним мальчишка самостоятельно насаживаясь на пальцы.       — Твою мать… — протянул Антон, набирая в лёгкие воздух. — Я, я… Беру смазку и выдавливаю немного на пальцы, блять… — он уложил голову на руки. — Потом вставляю сразу два, для больших ощущений, а потом просто трахаю себя пальцами, — Антон простонал последний слог, поддаваясь назад. — Потом вставляю третий и продолжаю, пока не довожу себя до разрядки!       Арсений довольно ухмыльнулся, вытаскивая пальцы и наблюдая за тем, как пульсирует розовая дырочка, как красиво тянутся паутинки смазки на стенках, как парень слегка виляет бёдрами, и недовольно скулит. Мужчина быстро расправился с собственным ремнём, откладывая его на стол, следом он расстегнул ширинку, слегка приспуская боксеры предоставляя свободу своему члену. Арсений взял мирно лежащий на столе презерватив, гипнотизируя тот взглядом, а после взглянул на юношу, ухмыляясь.       — Сахарок, не хочешь показать то, как ты хочешь наконец получить желаемое? — голодно улыбнулся Попов, проводя острым кончиком холодной упаковки от двух половинок до шеи, подставляя ту ко рту Антона. Шастун взял край в зубы, резко поворачивая голову в сторону, чтобы открыть упаковку с защитой. Он недовольно фыркнул, услышав, как хмыкнул психолог, явно довольный своей выходкой.       Раскатав по члену презерватив, Арсений подстроился ко входу, аккуратно проникая внутрь. Какой же сладостью был Антон, его хотелось кусать, целовать, вылизывать, дабы услышать столь выразительно-яркие стоны, да такие, что он готов прослушивать на повторе всё ёбанное время. На выдохе мужчина резко вошёл внутрь по самые яйца, вырывая из уст парня протяжный и болезненный скулёж, схожий со стоном. Он подождал некоторое время, перед тем как начать двигаться внутри. Даже после растяжки внутри юноши было узко, но и в месте с этим так хорошо. Мягкие стенки обволакивали орган мужчины, изредка сужаясь, но это уже были проделки мальчишки.       — Блять, быстрее… — заскулил тот, вздёргивая подбородок, когда на его шею ложиться рука, приподнимая голову вверх.       Мужчина буквально начал вдалбливаться в податливое тело, выдалбливая из уст нижнего пресладкие стоны вперемешку с хрипением, ведь воздух в лёгких не вечный. Наслаждаться телом несовершеннолетнего было максимально аморально и психолог это знал, а ещё он знал, что этот секс будет не единожды. Да даже если мальчишке придётся уехать, Попов уедет вслед за ним, будто за сильно действующим наркотиком, который вызывает моментальное привыкание. Чёрт, да этот мальчик ещё даже школу не закончил, а уже подставляет свой зад первому попавшемуся мужчине. Ослабив хватку на шее того, Арсений вспомнил про эрогенную зону юноши. Он аккуратными и нежными движениями руки спустился от шеи до аппетитных, и худых бёдер. Попов по-хозяйски сжал его, поглаживая снизу вверх. Мужчина слегка замедлился, планируя доставить мальчишке куда больше удовольствия, начав на пробу двигаться под разными углами.       Антон звонко простонал, взвывая на конце и поддаваясь назад вновь. По телу прошлась приятная истома, заставляя парня тихо постанывать, дабы не сорваться на повышенную громкость ещё раз.       — Пожалуйста, ещё раз! Сделай так ещё раз! — заклянчил мальчишка, поддаваясь назад.       Подстроившись под новый и правильный угол, Арсений свободной рукой прошёлся до внутренней стороны бедра парня, сжимая член у основания, на что парень недовольно заскулил.       — Потерпи чуть-чуть, Сахарок… — прошептал он ему на ухо, обдавая горячим дыханием. Приподнимаясь он продолжил путешествие своей руки от члена до груди, заставляя парня подняться.       Антон почти сидел на столе, ведь одна нога спокойно бездействовала и упиралась ступнёй в пол, а другая лежала на столе, придавленная рукой мужчины. Он прогнулся в спине до грёбанного хруста, почти прижимаясь к груди мужчины. Его дыхание прерывалось, а кончить хотелось неимоверно. По телу множество раз проходили сладостные разряды, что растворялись внутри, вызывая множество приторно-сладких стонов.       Мужчина шумно вдохнул запах волос парня, довольно хмыкая. Ромашки. Он прижался губами к шее того, мокро целуя каждый поданный участок, после чего принимаясь покрывать кожу мальчишки множеством укусов и засосов, и не только кожу шеи. Арсений ещё не раз скажет о том, что стоны мальчишки просто великолепны, но тот был слишком громким. Были бы они дома, то мужчина бы с радостью доводил юношу до таких криков, но не сейчас. Попов положил свою руку поверх губ Шастуна, что тут же вцепился зубами в грубую кожу, стараясь заглушить собственные стоны. По итогу выходило сплошное мычание.       — Я сейчас уже..! — отворачиваясь предупредил парень, коротко скуля и вновь прикусывая чужую руку.       Арсений принялся сильнее вдалбливаться в подростка, выбивая из того все последние силы, довольствуясь хриплым мычанием нижнего, что слегка подрагивал. Мужчина убрал руку с худого бедра мальчишки, приятными касаниями поднимаясь выше к колом стоящему члену того. Пара движений верх-вниз и мальчик под ним сильнее вгрызается в руку психолога, обмякая в крепких и ловких руках старшего. Парень во время оргазма сжался, больше обхватывая член мужчины своими стенками, заставляя того хрипло простонать и кончить следом, кусая мальчишку в плечо.       Их дыхания слились воедино.       Антон осторожно опустился на стол, до сих пор мелко подрагивая, но это уже было не так заметно.       Арсений аккуратно вышел из младшего, завязывая использованный презерватив в узел и выбрасывая в мусорку, стоящую рядом. Он едва ощутимыми движениями прошёлся руками от двух половинок до лопаток, слегка надавливая.       — Смешно вышло… — смеётся мужчина, продолжая блуждать руками по обнажённому телу того.       — В каком смысле? — пару раз грмыкнув в кулак, поинтересовался тот, поворачивая голову.       — Твоя мать отправила тебя сюда, чтобы «вылечить», а по итогу я разложил тебя на своём же столе… — ухмыльнулся он, подтягивая мальчишку к себе и разворачивая, усаживая на стол.       — Да… Мне даже интересно стало, а вдруг она захочет посмотреть, как прошёл наш диалог и решит посмотреть запись с камеры видеонаблюдения, — хихикает мальчик.       — Тут нет камер. — говорит мужчина, разглядывая свою проделанную работу на шее и плечах того.       — Серьёзно? — удивляется он, оглядываясь. И вправду. Камер нигде не было. — Есть салфетки?       Психолог потянулся к другой части стола, укладывая большую пачку салфеток рядом. Он вытащил влажный квадратик, проходясь от шеи того до груди. Мужчина слегка поддался вперёд, к губам мальчика, но тут же столкнулся с препятствием в виде руки, что накрыла губы Попова.       — У нас ещё пять полных сеансов впереди, Арсений Сергеевич… — загадочно улыбнулся он, убирая свою руку и целуя того в краешек губ.       Пять полных сеансов…