Здоровья хватит, что бы убить

Первое, что видел и последние под что засыпал Сергей, был сценарий его первой, большой, дебютной, главной роли Николая Ставрогина. Сложный и глубокий персонаж, внутренние переживания которого ему вскоре предстоит показывать самому. Показывать на публику, для огромной толпы людей, но как сам он считал: 《Талантливому актёру всегда попадается внимательный слушатель.》Хотя ни грамма таланта в его игре не было: долгий и до этого момента неблагодарная труд.     Зеркало сейчас основной друг и помощник Серёжи. Прочитав вдоль и поперёк знаменитый роман Достоевского "Бесы" и увидев главного персонажа во всей красе, как его описывал автор Горошко проникся ещё одной идеей - завести тетрадь "для Николая". Отдать должное это здоро помогло ему продумать мелкие детали выступления: где стоит в нервном тике дёрнуть рукой, покрутить цилиндр, а потом заново надеть и поправить его. Сергей буквально жил, дышал этой ролью и был до болезненного влюблен в своего героя последние три недели.    Оставались короткие, пролетевшие в один миг 4 дня до премьеры пьесы "Мой Бес." Театр, по-своему кишащий каждый день новыми действиями, стал похож на муравейник в муравейнике. Малое количество тихих мест там ограничевалось гремёркой, куда элементарно не поместится много народу и туалетом. Горошо барабанил накладными, чёрными ногтями в форме когтей по ручка кресла пока визажистка выписывала на его лице фигурные скулы, клеила бакенбарды и подрисовывала перья в районе шеи и за ушами. - Серый, посмотри на меня. - Юра, его друг и по совместительству партнер на сцене - Эркель, крепко накрыл всю его руку, прижав непослушные пальцы. - Я видел как ты впахивал все время, не могу назвать дня, когда бы ты не выкладывался по полной. Ты заслужил эту роль и покажешь её так как не сможет никто другой. Я ж на всех репетициях забывал, что на сцене вообще играю, когда ты выходил. Ты крутой актёр. - под конец веско произнёс он, наконец поворачиваясь обратно к своей визажистке. - Спасибо. - прохрипел Сергей и тут же закашлялся, попросил стакан воды - нельзя на сцену выходить с таким голосом. - За правду не благодарят. - лукаво усмехнулся Юра. - После твоего триумфа обязательно пойдём отмечать.    От Насонова в этих моменты нестерпимо веяло таким уютом и комфортом, что казалось поддержать он мог бы просто своим приходом в комнату. Зайти и забрать все тревоги с собой, а после бесследно их выкинуть, туда где им и место. Серёжа правда почувствовал себя...проще что-ли. Он справится с этой ролью, а там уже пойдут другие не менее важные и сложные.    Последний раз они с Юрой встретились у куллера за кулисами. Тот забавно старался аккуратно попить воды и не задеть слабо накрашенных губ. Горошко только вспомнил как его самого размулевали, как ту же отказался от идеи напиться перед выходом.    Ну все третий звонок: зал утих, вышли первые актёры, началась сцена встречи Варвары Петровны и сына: Сергей глубоко вдыхает для длинной тирады и выходит на сцену. Крохотное помещение за ней разворачивается в огромный зал, там мучительно тихо - все замерли после появления ещё одного актёра. Весь воздух набранный заранее, сам с нервным свистом вылетает через приоткрытые губы.         "За правду не благодарят...Серый, смотри на меня...ты заслужил эту роль...заслужил...ты покажешь её как никто другой..." Ещё один неровный вздох и... - Bonjour ma chère, мама! - произносит он, кротко приобняв "мать" за плечи. Игра началась, у него все получилось. Акты сменили друг друга, а Сергей все больше походил на своего персонажа, он даже стал использовать повадки птиц, что бы подчеркнуть нарисованные старательной визажисткой перья и продемонстрировать демоническую сторону Николая во время его грехопадений. "...Простите, что так много пишу. Я опомнился, и это нечайно. Этак ста страниц мало и десяти строк довольно. Довольно и десяти строк призыва "в сиделки".    Я, с тех пор как выехал, живу на шестой станции у смотрителя. С ним я сошёлся во семя кубка пять лет назад в Петербурге. Что там я живу, никто не знает. Напишите на его имя. Прилагаю адрес.     - Николай Ставрогин." - произнес он уставшим голосом свою последнюю реплику, наматывая толстую верёвку на руку, формируя узел-удавку и медленно, словно в ломке ушёл за кулисы. Послышались душераздирающие крики Дарьи и Варвары Петровны, при виде повешенного сына. Пьеса окончена.      Зрители встали от восторга, актёры начали выходить на поклон. Сергея и "Петра Верховенского" пропустили в самый центр. Люди из зала стали подходить с цветами и маленькими подарками. Так одна девушка протянула Горошко букет белых пионов и отдельно вложила ему в руку небольшого, буквально размером с ладонь вильветового мишку в приколотой нежно-голубого цвета булавкой запиской и цветком анюткиных глазок. Бумажка была как-то мудрёно сложена и стала небольшой интригой для него, когда все артисты разошлись снимать костюмы и смывать грим. Сергей наклонил голову, оставалось смыть только перья. Тут то он и развернул чудную открытку.     "Анютины глазки - скромность, застенчивость «вы были прекрасны этим вечером" Старания и аккуратность с которой был написан текст, сложена и приколота булавкой в подарку бумага (так, что б при всем желании он не укололся или оцарапался об нее) умиляли. Сергей улыбнулся. Его полюбили как актёра - это грело душу. На этот вечер остался только триумфальный фуршет и радостное возвращение домой.    Юра вошёл в гримерку широко раскинув руки и обнял друга, потрепав его по важным волосам, когда наконец отлип.  - Сколько тебе ещё собраться? - Дай семь минут и я выйду. Парень улыбнулся и выпрыгнул из комнаты - нескончаемый источник энергии.    Празднование единогласно решили проводить на нейтральной территории, то есть в каком-нибудь клубе. Так, что б напиться, сбросить стресс и мирно разойтись по домам. Парни расселись у  стойки, пошёл первый круг. - Пивка для рывка, Серёга, лови! - ещё не пьяный Никита ловко бросил на глазах беспокойного за имущество клуба бармена кружку, которая попала точно в руки парню. - Извините его. - происнес Горошко старательно пряча улыбку. - мне светлое, нефильтрованное.    Первый бокал, а за ним и шот, стакан виски и коктель пошли очень хорошо. Расслабили, добавили уверенности, что теперь не только роль, но и сами горы, которые непременно хотелось свернуть ему ни по чем. - Так, я отойду. - вполне ровной для количества алкоголя в крови походкой Серёжа ушёл в уборную. Двое девушек подозрительно осматривать металлическую трубочку и стакан воды. До актёра не сразу дошло, что они тут делают. Отклонившись назад он приоткрыл дверь, и вправду на ней чётко был нарисован женский силуэт. Стало неловко, но щёки и так раскраснелись от духоты. - Извиняюсь. - пробормотал тот и зашагал в выходу. - Погоди... Сергей обернулся, что бы проверить точно ли к нему обращаться. - Можно забрать пару минут твоего времени? - вполне серьёзно, как бы даже без грамма кокетства спросила одна из девушек. Не дожидаясь ответа она сама подошла к нему и протянула ту самую трубочку. - Выпей через неё. Горошко застыл в недоумении, он тут вообще-то в туалет попасть пытается, нахрен вода? - произнес конец фразы вслух. - А ты загляни внутрь. Он направил трубочку наверх к лампе и заметил, что её стенки, как будто обсыпаны порошком. - Это амфетамин. Ты много выпил? - Ну достаточно. Нет, много, так нельзя. - Можно. Смотри. - вторая достала чистую трубку и на сухую "мокнула" в коробочку, так что едва различимые песчинки остались на её конце. - Оближи, затем выпей воды. Он повысит энергию, но будет сильная жажда. Давай, не бойся. Парень взвесил все за и против и принял наркотик, прислушался в своим ощущениям, стало сухо на языке, хотя это ему скорее показалось. Залпом влил в себя прохладную воду. - Скоро раскроется весь эффект, лучше не пей больше сегодня. Гремучая смесь получится. Амфетамин разлился по всему организму. Сергей вышел в зал, в приподнятом настроении. - Я хочу прокатиться. - крикнул он в ухо Юре сквозь музыку. - Серый, какой прокатиться, в нас виски больше, чем в баре. Не-не, если хочешь домой давай вызову такси. - Да смотри я почти трезвый. - Ага, трезвый он. Ну-ка пошли выйдем.    На воздухе явно прохладней, но Горошко этого уже не чувствовал - поднялась температура. - Я поеду сам. - твердо настаивал он. Смотри, со мной все в порядке. Отходя ещё дальше от клуба парень нашёл дорожную разметку и доказывая скорее себе, чем другу стал медленно и ровно проходить по ней. - Вот видишь, Юрка, все нормально. Я поехал. - перекинув ногу через свой мотоцикл он махом сбил подставку и завел его. - Серёжа, Серёжа, угомонись. Никуда ты не поедешь. Пойдем обратно, холодно. - Так! Я взрослый человек, сам могу нести за себя ответственность. Тут на мгновение громкость музыки усилилась на улице - вышел Никита. - Никит, помоги, он куда-то собрался. Юра отпустил руль и буйный товарищ воспользовался этой ситуацией. Оглушающе для хмельной головы заревел мотор. Колесо прочертило пару сантиметров чёрного следа и актер укатил по шоссе, ловко встроившись в полосу. - Я за ним. - нераздумывая откликнулся Никита. На немой вопрос он лишь отмахнулся. - Не так много пил, сейчас быстро догоню и верну на родину. Второй мотоцикл скрылся в потоке.    Ледяной ветер самое то, когда у тебя температура под тридцать восемь и тремор во всех конечностях. Остатки здравого смысла не давали Серёже отпустить руль и взмахнуть руками, как в "Титанике". Ехал он не быстро, скоро с ним поравнялся друг и стал жестикулировать ладонью мол съезжай на обочину. - Ага, ща. - прибавил скорости, 80км/ч. Никита тоже поспешил. - Серый, давай обратно. Хотя бы не между машин, пошли, хочешь по старой трассе погоняем? - сразу сьезжая с дороги на почву спросил Никита. Горошко заинтересовала такая перспектива. Не оглядываясь он собирался прижаться к правому боку крайней полосы. Гудок дошёл до него с оторваным зеркалом, то есть слишком поздно. Грузовик без тяжести тормозил в разы быстрей, но это тоже мало спасло бы неразумного байкера. Мотоцикл завалило вправо, шлемом он прочертил по кабине, а за тем железным опорам кузова. Легковых автомобилей было не так много, Сергею повезло не врезаться ни в одну из них.    В этот момент до него почему-то долетел крик: " Серый, камаз! ", а за ним уже ничего.    Сигналы машин было тяжело отличить от сирены скорой, а руки врачей от поручней койки. В глазах темно-темно, только бордовым слегка отдавала эта чёрнота - кровь все лицо залила. - Мы как с него шлем снимать будем? Аппарат через него не просунуть. - Как надел, так и снимем, но уже в больнице. -  Довезем. - громко отчеканил врач, а про себя добавил - "надеюсь"