Бабочка среди пылающих видений

По улицам струится холодный свежий ветерок, напоминающий, что нужно одеться потеплее, как бы не хотелось отпускать жаркое лето. Жители Энканто последние несколько дней собирали урожай, чтобы запастись продуктами, ведь нужно ещё подготовиться к грядущим праздникам зимы. Девушки ходили с вязанными накидками на плечах, периодически кутаясь от сильных дуновений ветра, а мужчины ловили свои шляпы, чтобы тот не унёс их далеко за собой. Улицы всё ещё были полны бурной жизни, ведь у всех, даже у детей, были свои дела на сегодняшний день. Так всегда проходила осень в этом городке, спасало лишь одно - народное озорство. Когда кто-то начинает танцевать под звуки одного лишь ветерка, а другие принимают это как вызов, присоединяясь. Тогда подключаются музыканты, мужчины с девушками, которые освободились от своих дневных обязанностей. Город будто бы преобразовывается, играл новыми красками. Яркий свет фонарей красит цветные юбки девушек, пока раздаётся счастливый смех и видны улыбки молодых, имеющих много энергии так долго танцевать. Собирается, словно, весь город. Кто играет на инструментах, кто поёт, кто угощает жареной кукурузой. Вот он, народ Энканто. Работящий, но с огоньком в душе. Такой была и Мирабель. После того дня отстройки Каситы прошло несколько месяцев. Уже наступила осень, так что Мира каждый час бегала из одного конца города – в другой, то и дело помогая жителям с работой. Работы было много. То помочь посадить новый урожай, то связать оберег, то покормить животных.. Список долгий, но девушка не унывала. Весь день могла так работать, что по вечерам казалось вот-вот отвалятся все части тела. Казалось не долго, ведь когда Мирабель шла к своему дому и слышала музыку на главной площади, то не могла просто пройти мимо. На улицах звучал смех и стук подошв об плитку. Цветные юбки то и дело развивались в активном движении девушек, которые не могли спокойно простоять и секунды. Играла музыка и все прохожие погружались в пляс. Были люди разных возрастов: что маленькие девочки хватались за ткань юбочек и кружились, что пожилые люди менее активно, но тоже двигались под ритм музыки. Мира не отставала, быстро присоединяясь к танцу, чувствуя себя такой свободной, пока её юбка кружится, поддаваясь движениям рук. Девушка сразу забывала о трудностях того дня, забывала о том, что скоро ужин и надо бы идти домой, с яркой улыбкой танцуя со знакомыми лицами. Забывала, видимо, не только она, замечая как вместе с ней танцевали и кузен Камило, и её родная сестра Исабелла, периодически меняя партнёров и наслаждаясь атмосферой живого города. Теперь они трое улыбаясь друг другу, просто продолжали двигаться под такт музыки, чувствуя себя как никогда счастливыми. Что же, не удивительно, ведь после недавних событий с объединением семьи, младшие Мадригаль стали чувствовать себя свободнее, не уделяя каждую секунду семье и помощи жителям Энканто. На самом деле, такие изменения пошли только на пользу их семье, ведь у младшего поколения теперь было больше времени на общение друг с другом и своими сверстниками. Так что эти трое частенько могли опоздать на ужин, на что Абуэла сердилась, а те, в свою очередь, обещали, что такого больше не повториться и садились за стол ужинать. И вот она, вся семья в сборе. Как всегда Пепа что-то возмущённо говорила своему мужу, на что тот успокаивающе поглаживал её по плечу, чтобы не собирались тучки, Камило баловался, превращаясь в некоторых жителей Энканто и рассказывая Исе кто как танцевал, на что девушка посмеивалась, Джульетта обсуждала с Агустином завтрашние дела, Долорес разговаривала с Луизой, мечтательным взглядом так и рассказывая о своём Мариано, а Антонио тихонько подкармливал зверей под столом. Всё как обычно, но в то же время всё поменялось. — Простите за опоздание, голова разболелась..– неловко произносит мужчина, хватаясь ладонью за голову с хмурым взглядом приближаясь к столу. На него особо не обращают внимания, привыкшие к тому, что дядя иногда опаздывает. Даже Абуэла к этому привыкла, что не сказать о других взрослых. Мужчина выглядел крайне уставше, будто бы он использовал свой дар для предсказаний каждую секунду. Да, это был тот самый Бруно, который видит все твои кошмары и воссоздаёт их в жизни. Тот самый, который в своём подшитом, отстиранном пончо призывает все несчастья этого мира. Тот самый, чьи пылающие зелёные глаза будут следовать за тобой, куда бы ты не пошёл. Тот самый страшный родственник с чуть подстриженными волосами и немного побритой щетиной. Как такого земля носит! — Ничего, братишка, присаживайся. – встаёт со стола Джульетта, но Мира её останавливает, беря тарелку дяди и набирая туда нужное количество риса с овощами, кладя рядом пять арепас. За столом снова продолжился негромкий гул, пока девушка ставит тарелку перед родственником, который присел рядом. — Снова головные боли? – спросила та, продолжая есть свою порцию, наблюдая за тем как дядя с неохотой претрагивается к еде. — Да, есть немного. Никак не получается.. расслабиться? – с неловкой улыбкой вздыхает Бруно, перебирая еду в тарелке. Мире показалось, что её дядя не знает слово "расслабление". Всё-таки он казался немного странным для Мирабель. Tío Бруно всё ещё частенько с какой-то неловкостью ходил по дому, забывал расчёсывать волосы и разбрасывался солью, то и дело отгоняя демонов и неприятности от себя. Ещё и плохо спал последнее время, жалуясь на головные боли сестре, но её еда не помогала успокоить напряжённые нервы предсказателя. Странно всё это, но Мирабель не отталкивают такие особенности родственника. Ко всему можно постепенно привыкнуть. Через несколько минут семья начала вставать со стола, понимая, что пора бы уже готовиться ко сну. Так что довольно скоро на веранде станет тихо и единственные кто там останутся – Бруно и Мирабель, которые забирали посуду, привычно относя её на кухню. С недавних пор домашними делами начал заниматься Бруно. Он расстраивался если кто-то вместо него помоет посуду или позаметает песок, который сыпался с его же комнаты. Причиной такой любви к домохозяйству стал его дар, которым он не пользовался. Предсказатель ждал просьб о помощи от жителей, предлагал свою помощь, но, похоже, люди ещё не могли принять его в полной мере, потому отказывались от любой его помощи, стараясь не пересекаться с ним. У жителей сложилась своеобразная примета, ведь когда появлялся Бруно – появлялись и проблемы, так что мужчина чаще всего работал в Касите или сидел в лесу, пытаясь отдохнуть от головных болей. Мира вызывалась ему помогать или напоминать о том, что они могут заняться его комнатой, сделать её удобней или поменять интерьер, но мужчина отмахивался от этих слов, считая, что его личные проблемы это уже второй вопрос. — Думаешь сегодня ночью снова все поверхности протереть, дядя Бруно? – со смешком спрашивает племянница ставя тарелки и несколько стаканов рядом с умывальником, в котором сейчас отмывал посуду её родственник. Такой зажатый, даже в подобном обычном деле. — Ну, почему.. Попробую сегодня проспать больше чем пару часов. – нервно усмехаясь отвечает предсказатель, — Твоя мама приготовила для меня очередную волшебную вафлю, так что в этот раз точно буду спать как убитый. – снова скорее с надеждой усмехнётся мужчина, почёсывая подбородок, продолжая отмывать посуду. Правда, внезапно, в какой-то момент начиная стучать по дереву, понимая что только что сказал. Мира только тихонько посмеётся от такой внезапности, опираясь локтями об столешницу, наблюдая за дядей. Даа, выглядел он действительно довольно уставше, мешки под глазами этого точно не скрывали. Девушка никак не могла понять почему у дяди такие головные боли, но очень хотела, чтобы он от них избавился. Мирабель желала видеть активного и жизнерадостного Бруно, а пока видела лишь поникшего и вечнозевающего Бруно. — Ну чтооож, тогда я заберу твою рубашку. – сказала Мира, что вызвало вопросительный взгляд у предсказателя, который глянул на неё, из-за чего копна кудрявых волос закрывали его глаза. — Твоё пончо я уже подлатала, теперь почему бы и не украсить чуточку рубашку? – Миру удивляло то как Бруно относился к своим вещам. Они уже были изношены до невозможности, но он не хотел их выбрасывать или менять, ходя, в основном, в своих брюках и рубашке по дому. Может, если она сделает несколько узоров и рисунков с помощью нитей, то он станет чуточку счастливее? Мужчина неловко замычал, поглядывая на своё пончо, которое пестрило в некоторых местах яркими салатовыми нитками, скорее украшая изначальные узоры. Ему нравился результат, добавлял немного цвета и обновлял старую одежду, вдыхая в ней новую жизнь. Для Бруно это символизировало перемены в его жизни. Теперь он находился не только среди крыс (для которых припрятал четыре арепы), но и людей, своих близких. Или близкого? Он настолько глубоко задумался, что и позабыл, что отмывал тарелку, вздрагивая, продолжая своё дело с особым усердством. — Д-да, хорошо, почему бы и нет..– немного потерялся предсказатель, домывая последний стакан, чтобы вытереть руки, глубоко выдыхая. Не любил он думать о своей семье, недавно Бруно это заметил. Его тревожило чувство одиночества в таком большом доме, не смотря на то, что племянники и племянницы его больше не боялись, а сёстры и их мужья его приняли. И мама. Жгучее чувство в груди вновь просыпалось, напоминая как она смотрела на него тогда, пару десятков лет назад, когда люди начали жаловаться, что он приносит лишь беды, что он сам является плохой приметой этого города, ходил словно чёрным котом, от которого все шарахаются. Что он не сделает, что не скажет – всё не к добру. Он же Бруно. Появившееся люди в его предсказаниях обречены на несчастья. Бруно какое-то время неловко постоит на месте, сжимая плечо. Замечая его поникший взгляд, Мирабель осторожно коснётся худой ладони на его плече в надежде узнать что его тревожит. На секунду она заметит искорку в глазах предсказателя, словно он очень нуждался в этом жесте поддержки, которого давно не чувствовал. Но скоро тот прокашляется, встряхиваясь и говоря: — Что же, тогда пошли, не хочу тебя задерживать. – глянул бы он в сторону лестницы. Девушка бы кивнула, весело шагая в направлении их дверей, идя не быстро, ожидая родственника. Бруно же повесит на место полотенце, беря в руки арепас и свою вафлю. Снова проверит комнату на наличии рассыпанной соли и потушит свет, догоняя племянницу, быстро поднимаясь по лестнице. Бруно было всё ещё неловко кого-то приглашать к себе в комнату, потому что была она не в лучшем состоянии для вечерних посиделок за чаем. Везде песок, где-то остались разбитые вазы. Камни. Много камней. Единственное, что напоминало о жизни - крысы, которые перебегали с места на место, ожидая своего друга с новой порцией еды. Мирабель предлагала расчистить песок в самом начале комнаты, но мужчина махал на это рукой, отвечая, что к нему всё равно почти никто не заходит. Зато его спальня была в более-менее хорошем состоянии, потому что он чаще всего там находился. Его племянница там была ни раз и привыкла к тому как он устроился. Нельзя сказать, что ей было уютно, но главное чтобы её дяде было хорошо в своей же комнате. Даже с такой высокой лестницей. Они начали привычно подниматься по ступенькам. На удивление, к ним тоже можно привыкнуть, особенно под интересным разговором, отвлекающий внимание. Вот, прошло будто бы пару шажков и они уже в башне, где были раставлены свечи и немного растительности. Кроме пещеры видений. Туда Бруно ничего не хотел ставить на случай, если вдруг он снова ей воспользуется. Но пока того заветного дня не случилось и девушка просто подметала там песок время от времени. Как и говорилось раньше, чаще всего они находились в его спальне, которую он довольно уютно обустроил. Там было его кресло из комнаты за стенкой, много-много книг и другого хлама вроде старого сервиза и картин с того же места, где он жил последние десять лет. Мирабель приносила ещё много разных вязанных изделий, чтобы разнообразить атмосферу. Так что везде были вязанные крючком бабочки, крысы, подвески украшающие его стол и некоторые другие поверхности. Не очень она понимала как дядя жил в этом полумраке до этого. Нет света, крысы везде бегают, и подметать нужно хотя бы раз в день, чтобы не скапливался весь этот песок. Но, её дяде было будто бы привычно и он не жаловался. Он никогда не жаловался, как бы ему не хотелось. Мира видела это по оливковым глазам, которые опускались в пол при любом упоминании мрачных комнат, где он жил. Девушке это не нравилось, но сама ничего не могла с этим поделать. Мужчина зажёг несколько свечей в своей спальне и глянув на Миру тихонько попросит выйти, не хотя светить перед девочкой своим торсом, так что племянница только кивнёт, без вопросов выходя и ожидая возле выхода, где когда-то стояли разбитые вазы. Сейчас там намного прибраннее. Мира принесла туда пару вазонов цветов и они, совместно с Бруно, убрали все разбитые горшки и навели там порядок, даже чуток отредактировали фигуры на камне. По крайней мере, уже складывалось впечатление, что тут кто-то живёт. А тем времен, мужчина вышел переодетым в гуаяберу, держа бардовую рубашку сложенной в руках. Он тихонько позвал племянницу: — Мирабель. Девушка, чуть дёрнувшись от неожиданности, повернулась к дяде, поправляя кудряшку и бережно, словно сокровище, заберёт из его рук одежду, осторожно укладывая в свою сумочку на плече. — Я сделаю всё в лучшем виде, дядя Бруно! – с лучезарной улыбкой говорит девушка, так и придавая этой башне новый окрас. Такой несвойственный этим холодным мрачным стенам, но по-своему родной и нужный. — Не сомневаюсь, Мирабель. – с усмешкой отвечает предсказатель, осторожно, без резких движений берясь за дужки зелёных очков, поправляя, замечая как они немного съехали с круглого лица. – Главное помни, ника-- — Никаких вечерних прогулок в пижаме, держать метлу перевёрнутой за дверью, а соль посыпать сахаром, знааю. – протараторила рукодельница, слыша такие наставления каждый вечер. Всё-таки её дядя был очень суеверным, но она не злилась, понимая, что он так проявляет свою заботу и волнение. Бруно кивнёт, снова чуток нервно сжимая ткань своей светлой рубашки. Он всегда был таким, когда пора была прощаться, стоял и подбирал слова, поглядывая на дверь своей спальни. И всегда юную Мадригаль это так умиляло, что не сдерживаясь, кидалась обнимать родственника. Не так крепко как Луиза, но со всей любовью и искренним желанием сделать ему приятно подобным. А тот всегда удивлялся таким действиям племянницы, сначала теряясь, а потом нежно, с лёгкой улыбкой обнимая в ответ, боясь неправильно двинуться, будто бы Мирабель превратится в десятки жёлтых бабочек, вылетавших из его рук. И всегда их прощание заканчивалось мягкими улыбками, добрыми пожеланиями друг другу, негромкими словами:

"До завтра."