Ты для меня ничего не значишь

-Значит, Игорь познакомил тебя с сыном? – несколько дней спустя Валя за обедом расспрашивает о последних новостях смущённо улыбающуюся Лену, - И как всё прошло? Трудный переходный возраст, он ведь такой… -У тебя ведь девочкам столько же? – припоминает Лисина. -Поменьше немного. Двенадцать им. Но да, тоже уже подростковый максимализм просыпается. Так что в итоге с Игорем и Пашей? -Да нормально посидели… Паша поглядывал, конечно, подозрительно, но не грубил, даже вопросов почти не задавал. Спросил только, давно ли в ФЭС такие молодые кадры берут. -Он сам просто в ФЭС попасть хочет, - усмехается Валентина, - В техотделе вашем мечтает работать. Он же уже в информатике спец для своего возраста, на факультатив ходит. Думает стажироваться здесь, когда в институт поступит. -Достойная цель, - у Лены такие амбиции вызывают искреннее уважение, - Я сама классе в восьмом решила, что стану биохимиком. О науке мечтала. Знаешь, спала и видела себя в лаборатории, окружённую всеми этими пробирками, колбами, микроскопами… -И твоя мечта сбылась. Или всё-таки ты жалеешь, что из НИИ ушла? -Ну, учёный из меня объективно мог бы получиться лучший, чем криминалист, - задумчиво произносит подруга, - Но мы живём в настоящем, а не в сослагательном наклонении. А на настоящее – сама видишь, жаловаться не приходится. Кстати, - резко вспоминает о деле, - Что там с кровью Марины Луниной? -Вы с Белозёровым были абсолютно правы, - от упоминания их вместе Лисиной хочется провалиться сквозь землю, но, к счастью, она вспоминает о необходимости держать лицо, - В её крови до сих пор присутствуют продукты распада синтетического снотворного – а уж на момент преступления концентрация была такая, что как не дошло до вызова «скорой» с интоксикацией – непонятно. И, естественно, какой уж в таком состоянии поджог квартиры матери? -По большому счёту, у нас на неё ничего не было кроме вымазанных в горючем перчаток без отпечатков изнутри – наверное, поджигатель надевал под них ещё резиновые – и показаний одной лишь пожилой соседки потерпевшей, для которой Лунина – чуть ли не кровный враг, потому что смеет не здороваться при встрече и резко отвечать на бестактные вопросы, - скептически хмыкает Елена, - А замаскироваться под неё, чтобы пройтись под камерами в подъезде, могла любая похожая девушка. -Так а кому выгодно её подставлять, подбрасывать ей на квартиру эти несчастные перчатки? Насколько я поняла, наследников у старшей Луниной, кроме дочери, больше нет, врагов тоже… -У нас возникла профессиональная версия. Ксения Лунина – дотошный и при этом принципиальный бухгалтер и обнаружила недостачу в бюджете. Может быть, она не только проблему просекла, но и вышла на виновного? Он или она могли бы попытаться расправиться – не сами, так нанять какую-нибудь исполнительницу. А Марину – подставить, раз уж об их непростых родственных отношениях весь офис знал. -Марина встречалась с кем-то из коллег матери в день убийства? – Антонова удивлённо приподнимает бровь. -Не просто встречалась. Секретарша из фирмы – её лучшая подруга ещё со школы и в тот день напросилась в гости. Могла и подмешать что-то в чай или кофе, а перчатки подбросить. Правда, непонятно, за что у неё такой зуб на обеих Луниных… Или правда по заказу работала? -Ничего, вы разберётесь. Ты, главное, о себе не забывай. -Забудешь тут, - вздыхает Лисина, но тут приходит в крайний ужас, покосившись краем глаза на электронные настенные часы, - Валь, господи, какой кошмар, мы с тобой так заболтались! Сергей меня точно убьёт, узнав, что я прохлаждалась тут… -Сергею я сама башку откручу, если на тебя голос повысит, - усмехается патологоанатом, - Но работать и правда пора, ты права. Удачи, - и, тепло улыбнувшись, направляется в морг. Младшая коллега следует её примеру и с виноватым видом возвращается в лабораторию. К счастью, Белозёрову и в голову не приходит на неё ругаться – заметив лишь боковым зрением, что на рабочем месте в принципе кто-то кроме него появился, приветствует, так и не отрывая головы от компьютера: -И снова здравствуй. Давай присоединяйся, я тут прошерстил базы данных. Оказывается, бабушке Ульяны Маркеловой, той самой секретарши, с которой встречалась Марина, выписывают рецептурное снотворное. То есть, она хранит его дома на постоянной основе и на законных основаниях. -Именно то, что было обнаружено в крови Марины? – догадывается девушка, присаживаясь за свой стол, и силится рассмотреть результаты на экране коллеги – но безрезультатно. Всё-таки опыт работы в институте берёт своё – мало кто оттуда с идеальным зрением выходит, пусть даже и не надевает очков. Вот и она, утыкаясь в микроскоп со студенчества, к своим двадцати пяти стала уже несколько близорукой. -Лен, да ты не мучайся, давай подсаживайся, вместе всё отсмотрим, - Сергей придвигает ещё один свободный стул за свой стол и жестом приглашает напарницу присоединиться. Девушка вздрагивает, но с начальством – пусть и не самым главным – спорить не решается, послушно сев рядом. И тут же проклинает себя за это на все лады. Потому что здесь, на таком близком расстоянии, отгородиться от этого невозможного мужчины решительно нечем. Он не то что в двух шагах, он в нескольких сантиметрах от неё. Показывает ей ту самую аптеку, где свидетельница, которую вот-вот переведут в подозреваемые, регулярно приобретает снотворное для немощной неходячей бабушки, за которой вынуждена ухаживать. А Лене приходится самой себе мысленно пощёчину за пощёчиной отвешивать. Потому что при таких обстоятельствах у неё вылетают из головы и снотворные, и бабушки. И вообще всё на свете, кроме Сергея. Взгляд застывает на бегающих по клавиатуре пальцах, на уставших от непрерывной работы глазах, на прилипшей ко лбу чёлке… Чёрт, с этим точно пора завязывать, пока он же и не заметил столь пристального внимания к его персоне! «И вообще о чём ты думаешь, Лисина?» - совесть тоже не дремлет, в очередной раз вернувшись, - «Вчера тебя Игорь с сыном познакомил, говорил о серьёзных намерениях, а сегодня ты опять пялишься на Белозёрова, дура легкомысленная?!» Лисина резко выдыхает, наконец собирает в кулак последние усилия воли, чтобы вновь сконцентрироваться на работе с информацией, и задаёт-таки вопрос по делу: -Тогда, наверное, есть смысл взять анализ ДНК у Маркеловой? Только каким-то хитрым способом, чтобы не спугнуть… Ведь оснований, чтобы её задерживать, у наших оперов пока маловато. -Голова! – восхищается предприимчивостью коллеги Сергей и немедленно хватается за мобильник, набирая номер: -Алло, Рит? Белозёров на связи. Вы там с Даниловым не возвращаетесь ещё? Отлично! Тут у нашей ходячей энциклопедии, - дружелюбно-насмешливо подмигивает Лене, - родилась поистине гениальная идея неофициальным образом взять у Маркеловой отпечатки и образцы ДНК. Придумаете что-нибудь? Отлично. Спасибо, ждём, ага, - и, поморщившись, кладёт трубку. -Нас с тобой послали далеко и надолго, я уже поняла, - кивает проницательная девушка, стараясь не слишком останавливаться на нём взглядом. -Если подобрать приличный эвфемизм – к чёртовой матери на лёгком катере, - подтверждает её догадку напарник. «Ниже, чем ты упала, тебя уже не пошлют,» - резюмирует бескомпромиссная совесть, - «Хотя стоило бы, учитывая, как по-свински ты поступаешь с Игорем…». Сам же Шустов, о котором так ревностно заботится Ленина совесть, сегодня при всём желании не мог бы задуматься ни о какой романтике – выходным он пользуется, чтобы наконец-то без отговорок и отлагательств сходить на родительское собрание к Пашке – а то за последние две четверти прошлого учебного года ему решительно неудобно. Конечно, классная руководительница Лариса Викторовна всегда с пониманием относилась к его профессии и загруженности, но должны же быть этому хоть какие-то границы! Да и в принципе хочется знать, что у Пашки всё в порядке. Нет, сыну Игорь привык доверять – но всё же у него сейчас переходный возраст, мало ли что? Ещё и памятуя, что знакомство с новой парой родителя – априори стресс для большинства детей, а тут Лена, которая чуть ли не вдвое моложе… Как ни странно, Пашка не высказал никакого недовольства ни при знакомстве с ней, ни наедине потом, когда он как отец попросил искреннего мнения. Но, несмотря на это, слова отпрыска заставили капитана задуматься: -Беру все свои слова обратно, пап, она реально нормальная. -Мне кажется, она хорошая. Только уж серьёзная больно, на училку похожа. А так… -Но знаешь, она вот с нами разговаривает, а витает как будто не здесь. Может, случилось у неё что? «Устами подростка глаголет истина,» - перефразирует известную мудрость Игорь, поднимаясь по школьной лестнице на второй этаж, где уже через пятнадцать минут должно начаться собрание. Остаётся надеяться, что там его ничем не шокируют. Иначе о том, чтобы при Пашке заикаться о планах сделать Лене предложение, не может быть и речи.