Жёлтое пятно среди черных точек.

Утро. Где-то 5:30. Только недавно был рассвет, а солнце уже светит вовсю свою мощь. Занавески немного спасали, но не от такого ослепительного света. Хоть что-то в этой жизни было ясно — погода. Такое солнце можно часто увидеть на западе Южной Америки. *Что ж, надеюсь день будет чуть лучше, чем обычно* — думала я, которая старалась, как можно тихо позавтракать. Я одела синее платье с черным корсетом. Да, день начинался довольно рано, ведь уже к 6:15 я должна была стоять на главной площади и ждать работы в прачечной. Это было любимое время — утро… Тихо, спокойно, никто из родителей тебя не шугает и не бьёт… Но продолжительность такого спокойствия длились не очень долго уже почти через час, в 7:30 начиналась школа (служба) в церкви. Это было самое худшее место в городе (после дома). Там совсем не жалели таких работников — издевались, били, наказывали. За 1 ошибку, помарку или неровность в надписи тебя могли закрыть в замкнутой комнате с решеткой в подвале здания. Но если что-то посерьёзнее, такое, как опоздание и разговоры во время службы между работниками карались жестокими избиваниями кнутом буквой х по спине, а также 1-2 дня без общения вообще. И всё же это была как никакая школа, хоть и плохо даваемая знания. Там было 4 основных и 2 дополнительных уроков (не хожу и не знаю), каждый из которых длился по 2 часа: 1)Письмо 2)Чтение (в основном библии) 3)Счёт 4)Пение — Ну наконец ты пришла, уже думала, что опоздаешь- услышала я знакомый голос из-за спины. Это была моя единственная подруга в городе — Диана — Привет Ди, извини, надо было тёте Джине помочь. — Да ничего, радуйся, что сегодня Мари опоздала. — ответила Ди с небольшой злобой. -Ладно, давай, а то влетит ещё. Сегодня первым уроком было пение. Я его ненавидела, ведь если петь — то то, что тебе нравится, а не то, что заставляют. Поэтому часто фальшивила и получала от Мари (главный учитель и монахиня часто опаздывала). Естественно этот раз был не исключением. — Лус ещё один раз возьмёшь под конец не ту ноту — посидишь под замком до завтра — говорила Мари с такой отвратой на лице, что рвать хотелось. Конечно, я не хотела под замок, поэтому пришлось чуть напрячься (никогда не брала низкие ноты). Наконец мучение закончилось и можно было поговорить с Ди. — Интересно, ей когда-нибудь прийдёт в голову, что ты физически не можешь взять ту ноту? — В ее голове мысли только про себя любимую. Остальные 3 урока прошли как всегда в напряге и криках, после которых я могла пойти на площадь и заработать хоть чуть-чуть монет. Перед этим я всегда обговаривал планы на день с Дианой, которая как никто другой не понимал меня. Наши родители — друзья по бутылке — часто «гуляют» вместе и в одном и том же состоянии приходят домой. Вот и в этот раз я просто завела с ней разговор. — Ну что, как обычно с гитарой петь будешь, или что? — предсказывая спросила Диана. — Да, как обычно — заработаю чуть-чуть и домой, опять. — грустно сказала я. Я старалась сидеть и ждать слушателей в центре и даже специально выбрала место, где могу скрыться если что от учителей из церкви и родителей. Это была лавка за большим дубом, где-то левее от центра на карте города. Но когда я пришла на знакомое место — лавки там уже не было и строилось какое-то здание. — чёрт. Другого, такого же незаметного места я не нашла, поэтому пришлось сесть в переулке между зданием церкви и красным, ярким жилым домом. Здесь очень редко ходили служители, но проводилось много ярмок, парадов и праздников, поэтому здесь всегда было много народа. Это мне было только в плюс. И поэтому, устроившись поудобней на каком-то камне я начала играть и подпевать какие-то мелодии, которые казались мне знакомыми и одновременно неизвестными. Я сочиняла песни всегда сама, чтобы людей это больше интересовало и слушателей появлялось все больше и больше. В такие моменты я погружалась ненадолго в детство и вспоминала папины рассказы о Колумбии, о ее городах, рассказывал, на сколько там все добры и отзывчивы. Но даже что-то хорошее когда-нибудь заканчивается, так и в этот раз. Уже было поздно, и меня наверняка искали дома. И как только я собиралась уходить… — ЛУС ВАЛЕНСИЯ, ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ??? — Знакомый противный голос вскрикнул из толпы стоящих слушателей и тут же подбежал ко мне. Это была Мари. Она крепко сжала мою руку и потащила в церковь. Я пыталась выпутаться из хватки, но не получалось. Ее рука была намного сильнее моих, поэтому она с небольшими усилиями затащила в знакомое здание. Там уже к нам подбежали другие монашки и схватили меня за обе руки, а потом и вовсе связали. Я не сдавалась и пыталась бороться с ними, но мои усилия были бессмысленны. В итоге мы зашли в какую-то довольно маленькую комнату, похожую на каморку и меня с Мари оставили один на один. Видимо это был не кабинет, на стенах висели картины каких-то людей, видимо родственников, посередине стоял стол вместе с двумя стульями по двум сторонам от него. В этом месте я никогда не была и не хотела бы. Но моё знакомство с комнатой отвлекло обращение Мари. — Значит, как на моих уроках сидеть — ты фальшивишь, а как на улице ерунду напевать — ты поешь чисто и без стыда…- тихо, но с угрозой сказала Мари. Я ничего ей не говорила, а только молчала, ведь знала, что уже все кончено. — Я не буду отбирать у тебя накопленное, все равно там не очень много — начала новую мысль Мари. Мне в этот момент было очень страшно, но и утешно одновременно. С одной стороны — от меня не отберут накопленное (ну я пока на это надеюсь), но с другой — меня могут наказать сильнее, чем кого либо… — Ты будешь сидеть сегодня в заточении 5 часов, не меньше, но знай, ты не получишь не гитару, не еду. К тому же вечером прийдут сестры и тебя будет ждать избиение и наказание в виде 12 крупноформатных молитв в самой высокой и одинокой башни, так что, домой ты вернёшься не раньше 1:00, а то и позже. Я была в шоке. Всегда, даже если наказывали, я приходила не позже 12:00(почти никогда не оставалась на 1-2 дня под решеткой), а тут до часу, меня же убьют дома. В голове была мысль только об этом всю дорогу к камере и только когда закрыли решетку на замок я поняла, что меня скоро ждёт и начала плакать, нет, скорее реветь, но не громко, а так, скорее удушаясь. За три часа нахождения в камере, я чуть не уснула, но как только мои глаза пытались закрыться тут же раздавался какой-то странный звук, погоди на пищание комара, только в 5 раз громче. Из глубины коридора послышались тихие шаги. Я знала, что щас будет и только хотела зажмуриться, чтобы снова не увидеть ту тварь. Знакомый, но добрый голос сказал: — С днём рождения, Лус. — Диана?! — я была счастлива, что она здесь, но меня настигали недоумение, как она сюда вошла, уже вечером в церковь не пускают — но как… — чёрный вход, всегда открыт, забыла? — А, точно — Ладно, надо возвращать тебя домой, пошли — и она достала из кармана маленький ключик, которым и открыла дверь. — Откуда? — Потом скажу, пошли. Мы вышли из подвала и также незаметно, как вошла Ди, покинули дом. Наши дома находились рядом друг с другом, на окраине города и леса. Родителей дома не было, ведь окна были потушены, и время уже было около 12:00, а они в это время бродили по закаулкам. Мы попрощались и разошлись по домам. * Хорошо, что родителей дома нет* Так я ждала два часа — обдумывая произошедшее, и что будет завтра. Но вот щелчок замка двери и… — Да что ты себе ПОЗВОЛЯЕШЬ? — ворвался в комнату отец, хватая мою руку и сильно тресся ее. Я недопонимала некоторое время, но когда через несколько секунд в проёме двери появился силуэт в знакомом костюме монахини, я всё осознала и просто смирилась с этим. Да, Мари рассказала про мою непослушайность (если так можно сказать) Через некоторое многновение, прибежала мама с ножом в руках. Она была не пьяна, но зла, как сатана. -КАК ТЫ ПОСМЕЛА ОСЛУШАТЬСЯ УЧИТЕЛЯ, ЗАЧЕМ ТЫ В ШКОЛУ ХОДИШЬ, ЧТОБЫ ШУТКИ ШУТИТЬ ИЛИ ЧТО. Она замахнулась и сделала серьёзный порез на руке, в районе плеча, глубиной 1,5 см. Это была ужасная боль, но я не плакала, лишь собиралась. Я знала заплачу — хуже будет. — Она ещё пела на площади с вот этой гитарой — сказала Мари с какой-то мелкой усмешкой на лице, и показала белую гитару, с узорами в виде цветов (т.е. мою) Как только родители увидели гитару, папа выхватил инструмент у Мари из рук и с силой отломил гриф от основной части. — Теперь не попоёт — сказал как будто отвечая на вопрос и дополняя свои слова сильно ударил по второй руке, которая опиралась на тумбочку и ещё не была ранена. — Но если она пела, то не просто так, а для чего-то, например для лишних монет? — сказала Мари с той же усмешкой. От таких слов родители замерли, с открытыми как яблоки глазами, и тот час набросились на меня. — ПОКАЗЫВАЙ, ГДЕ СПРЯТАЛА, ИНАЧЕ САМИ НАЙДЁМ. — ЛУС ВАЛЕНСИЯ, ЖИВО ДОСТАЛА СВОИ ЗАРАБОТКИ И ОТДАЛА НАМ. С этими словами меня начали резать и бить как угодно — по ногам, плечам, рукам, шее, спине и т.д., пока мама не сделали паузу для моего ответа. ((На такой случай у меня был запасной план. Я всегда оставляла 10 песо (их хватало почти на 10 бутылок) у себя в тумбочке за разными вещами.)) Я еле указала рукой на тумбочку. Родители спохватились и разрыли мои вещи, за которыми нашли те самые 10 песо. Их лица сразу повеселели. Мама направилась ко мне и с угрозой сказала: -НИКОГДА НЕ ТАИ ОТ НАС ЗАРОБОТКИ, ЛУС, А ТО В ШКОЛЕ И ПОСЕЛЮ. — сказала мама, сделав мне порез на второй руке, только глубже. Так я пришла в свою комнату — вся в синяках, порезах и ушибов. Платье было все в крови, ещё и завтра в школе будут наказывать. Уж лучше сбежать, хоть и без друзей, но сбежать из этого проклятого места…