Кол

      У него по венам огонь и чужая кровь со всех уголков мира, потому что хотелось разнообразия. Братец, тот, который братец только наполовину, посоветовал. Напиздел, как и про то, что поможет, что кинжал он использовал не потому, что надоел младший, а потому что защитить захотел.       Кровь у всех одинаковая, раздражающие крики тоже, а вот глаза перед его первым и последним для них укусом — разные. Страх, вызов, шок. Восторг. Господи, дорогуша, не все вампиры — романтики, как Сальваторе. Он Майклсон. Будьте прокляты остальные носители фамилии. Да вы итак уже прокляты. И сам он проклят.       А бывала в глазах обреченных пустота в странном сочетании с вызовом. Даже радость, пугающая, ненормальная, но радость, что всё закончилось. Он даже позавидовал — у него всё так просто никогда не закончится.       У Кола в глазах тоже пустота, но уже не с вызовом, — последний вызов был в далекий третий век — а с весельем. Так существовать проще. Сестра готова убить за простолюдина с тупой рожей и старым грузовиком за спиной — смейся! Брат, который самый старший и самый не брат, уже попытался убить, почти удалось — просто похлопай и забудь, глупенький младший! Потому что другие два брата его защищают, не дают отплатить той же монетой — «всегда и навечно» впервые за последние пятнадцать веков.       Кола блевать тянет от этих двух слов. Особенно если и произносит Никлаус. Ник! Как же нелепо… Разрушил ты своё «всегда и навечно»! Нет больше в твоём «всегда и навечно» двух младших — Хенрика и его. Боги, Хенрик… Кол цыкает раздраженно, стакан с кровью подносит к губам и отстранённо думает — даже тот единственный, кто чудовищем не стал, просто умерев, его преследует в кошмарах. Зовёт детским совсем голосом, мнёт в руках их общую любимую игрушку — величественный деревянный конь — и зовёт тихо так, тепло и будто по-семейному — помоги мне. И Кол всегда, как идиот последний, тянет руку, стучит до сбитых костяшек по стене, которой и нет, и кричит вместе с мелким, когда того нагоняют волки.       У Кола огромнейшее желание вернуться назад, когда Хенрик был жив; Ник был сыном их отца и его братом, а не мальчиком для битья; Элайджа не воротил от него взгляда, полного отвращения; Ребекка не подавала братьям кинжал, чтобы его, Кола, заколоть и заставить наконец молчать; Финн, хоть и странный до жути, был рядом и искренне улыбался, рассказывая пугающие истории. Он хочет вернуться туда, где не было «всегда и навечно», в которое его так и не приняли, а была семья