Цветочный чай

Альфа усаживает лису в переноску и крепит ремнями безопасности на переднем сидении. Всю дорогу зверёк не отрывает от дороги глаз и, кажется, ни о чём не подозревает. У Кима внутри всё сжимается от боли и ожидания скорого расставания. Но он успокаивает себя тем, что делает это для блага Сандры. Дом у этого омеги здоровенный. Должно быть, альфа прикупил его для жениха в подарок. Но это Тэхёна не касается. Он подходит к высоким дверям и нажимает на клавишу звонка. Тело мелкая дрожь пробирает, когда он осознаёт, что сейчас собственными руками отдаст любимца, которого ему вверил и наказывал оберегать, защищать и заботиться покойный папа. Хочется убежать, прижать переноску к себе и спрятаться с Сандрой ото всех. Даже от Чимина. Но дверь с щёлчком открывается. Перед альфой появляется омега примерно лет пятидесяти. Высокий, слаженный и чертовски красивый. От него исходит аромат морского бриза, вечернего, свежего, очень приятного. «Должно быть его сын так же красив и не менее приятно пахнет», — почему-то пронеслось в голове альфы. Пристальный взгляд Кима смутил омегу. Тэхён заметил это и поспешил представиться. — О, господин Ким, я вас ждал. Я — Сокджин, папа Чонгука. Проходите, пожалуйста, — обрадовался тот. — Пожалуйста, просто Тэхён, — просит альфа. И лицо старшего ему кажется очень знакомым. — Хорошо, — быстро соглашается омега и зовёт сына. — Чонгук-а! Спустись, пожалуйста. Только Ким услышал звук опустившейся босой ноги на первую ступеньку, его глаза устремились вверх, высматривая омегу. Но тот почему-то вдруг замер. Затем ступни резво поскакали по дощечкам, колыша полы штанов, слегка облегающих узкие бёдра. Футболка свободного кроя скрывала очертания верхней части тела, но мускулистые руки вынудили Тэхёна поверить, что под низом всё такое же жилистое и крепкое. Альфа неосознанно облизнул высохшие губы и до лица его взгляд не дошёл. Опустил голову, ругая себя, и стал доставать из переноски зверька. — Чонгук-а, это Ким Тэхён. У него есть для тебя подарок. Альфа выпрямляется с лисицей в руках и смотрит на омегу, в его огромные глаза цвета любимого чая с куркумой и замирает. Потому что Чонгук тоже смотрит в глаза альфы и почти не дышит. В самом прямом смысле, его грудь перестала двигаться, будто он боится сделать вдох, словно, забыл как. Громкий голос папы привёл обоих в чувства и заставил дрожать Сандру. Тэхён попросил старшего омегу оставить их. Тот не возражал и быстро удалился. — Ваш папа… — Твой, — перебил омега. — Пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Мягкий с лёгкой хрипотцой голос ручейками заполнял иссушенный бассейн в душе Тэхёна, заживляя и восстанавливая все трещинки и разрушения. Он кажется таким родным и тёплым, словно, Чонгук его истинный. Только запаха Тэхён не чувствует, ни омеги, ни его альфы. Ничего. Это странно. — Твой папа сказал, ты потерял друга. Надеюсь, ты сможешь позаботиться о моей Сандре. Протягивает Чонгуку лису и ждёт ответных действий. Но тот растерянно смотрит и переминается с ноги на ногу. Только сейчас Тэхён замечает знакомую оранжевую книгу в руках омеги и машинально проговаривает, глядя на неё: — Настоящие коты никогда не носят на шее бант. — А? Что? Ааааа… Ща. Как же там… Не красуются на рождественских открытках, — вспоминает Чонгук, улыбаясь. — Не бегают за звенящими игрушками. — Настоящие коты не носят ошейников, — наконец, омега расслабляется и чувствует себя не так неловко. — Я очень люблю эту книгу. И Сандра тоже, так что, держи их подальше друг от друга, — смеётся Тэхён. — Буду иметь ввиду, — улыбкой на улыбку отвечает Чонгук. — У тебя есть груша или яблоко? Что-то, чтобы ты смог угостить её. Она просто так не пойдёт. — Да, — Гук отложил книгу и прошлёпал на кухню. Возвращается в вазой фруктов и сразу усаживается на пол. Расставляет ноги в стороны, а лакомство для Сандры опускает между них. Тэхён даже не успевает восхититься растяжкой омеги. Сандра, почуяв сладкий аромат, засуетилась в руках альфы и в один прыжок оказалась возле Чонгука, терпеливо дожидаясь, пока её угостят. Омега протягивает зверьку дольку сочной груши. Сандра аккуратно берёт лакомство зубами и с удовольствием проглатывает, потом нагло забирается лапками в вазу, хватает яблоко и тащит его за большой куст в горшке. Тэхён не балует лису фруктами — это вредно. Поэтому Сандра так себя повела. Дают — бери, бьют — беги, как говорится. Вот и лиса схватила, пока можно, и наутёк, чем вызвала дружное веселье парней. — Я тут написал инструкцию, — Тэхён протягивает свёрток из нескольких листов. — Но я и так знаю, как ухаживать за фенеками, — произносит Чонгук, вставая, однако руку протягивает и, забирая бумаги, слегка касается пальцев альфы. Свёрток падает на пол, оба наклоняются за ним и стукаются макушками. Шипят, ушибленное место потирая, и смеются, засматриваясь на улыбки друг друга. За всей этой неловкостью из-за двери наблюдает папа омеги и кусает губы, думая, как поступить: продолжить наблюдать или вмешаться, ведь скоро у Чонгука свадьба, и не хорошо с другими альфами встречаться. Хоть и очень красивыми и, судя по всему, тоже не бедным. Но слова сказать не успевает и прячется. — Сандра! — вскрикивает Тэхён и строго смотрит на лису. Та послушно убирает нос из вазы и прячет мордочку под лапки, поскуливая. — Сандра, ты же знаешь, что тебе нельзя! — Ещё кусочек, — просит Чонгук. — Я дам ей один кусочек и всё. Можно? У Тэхёна ко всем омегам такая слабость? Стоит им глазки состроить, улыбнуться и всё, нет альфы, уплыл далеко и надолго. Он кивает Чонгуку и наблюдает, как мило тот ведёт себя с лисицей. — Ты узнаешь, что нравишься ей, когда… — Тэхён, она мурчит, — восторженно перебивает омега и поглаживает Сандру под мордочкой. —… она замурчит, — с некоторым разочарованием договорил Ким и с грустью бросил взгляд на сладкую парочку прежде, чем опустить его, часто моргая. — Ну, что же, я тогда пойду. Сандра в хороших руках. Её вещи пришлю вечером. Альфа понуро плетётся к выходу, не способный поверить, что дома его, кроме Чимина, уже никто не ждёт. Да и тот, наверняка, только делает вид, что скучает. Прикрывает за собой дверь и идёт к машине не спеша. Неожиданно понимает, что домой совсем и не тянет. Он хочет назад, к Сандре и Чонгуку. Но и там ему места нет. Тэхёну тридцать пять, а он до сих пор не знает, чего хочет. — Господин Ким! Альфа подумал, что померещилось, но его снова позвали. — Тэхён! Ким оборачивается и видит бегущую за ним Сандру и Чонгука, стоящего на крыльце. — Малышка, теперь тут твой дом, — он берёт на руки громко тявкающую лисицу. — Не ругайся, пожалуйста. Я тоже уже по тебе скучаю. Но так будет лучше, — зверёк вцепился в руку хозяина и мурчит, прямо в глаза заглядывая. Тэхён больше не в силах слёзы прятать. Плевать, что альфа, плевать, что увидят, плевать, что стыдно. Однако, заметив приближающуюся фигуру омеги, он рукавом влагу вытирает и видит переноску в руках Чонгука. — Спасибо за такой подарок. Но я вижу, как Сандра Вам дорога. Поэтому я вынужден отказаться, — с грустной улыбкой на лице омега протягивает переноску. — О, нет. Ты не понял. Я действительно отдаю тебе своего любимца. Не потому что день рождения. Просто мой омега не любит животных. Поэтому я искал подходящего хозяина для Сандры и нашёл тебя. Теперь она твоя. «Мой омега…» — громким эхом проносится в мыслях. «Значит, он не свободен…». — Я не могу. Фенеки очень привязываются к своим хозяевам, поэтому я не посмею вас разлучить. «Вот бы и Чимин так думал», — промелькнуло в мыслях альфы. — Не ты разлучаешь нас, Чонгук. Кстати, обращайся ко мне на «ты» и зови просто Тэхён. Хорошо? — омега кивает. — Тогда забирай. Уверен, вам вдвоём будет хорошо. Береги её. Тэхён вручает зверька Чонгуку и спешно садится в машину, оставляя растерянного омегу, что всего лишь хотел ещё немного времени провести с альфой, к которому его магнитом тянуло, и испуганного фенека, не прекращающего скулить вслед удаляющемуся автомобилю. — Не переживай, девочка. Завтра твой папочка приедет снова. Только номер телефона его найдём и позовём в гости. Сандра притихла, слушая голос нового хозяина, изредка посматривая по сторонам. А Чонгук всё говорит, что-то объясняя лисице, и не заметил, как та уснула в его руках. Омега нежно улыбнулся зверьку и устроил его на своей кровати. Сам отправился к папе за номером телефона нового знакомого, перебирая в голове варианты причин, коими можно было логично обосновать потребность в нём почти замужнему омеге. — Нет! Я сказал, нет, — упирается старший омега. — Но, папа... — Нет. У тебя скоро свадьба. Нечего с другими альфами дружбы водить. Папа Чонгука с момента ухода Тэхёна ведёт себя взволнованно. Даже ужин не ладится. Спокойствие сквозь пальцы солёным морем просачивается, волнами страха накрывая. Фитнес браслет уже пять тысяч шагов насчитал, учитывая, что ходил Сокджин исключительно на кухне. — Это из-за его запаха? — тихо произносит Чонгук. Папа останавливается на мгновение, затем снова принимается метаться по кухне, словно сломанный маятник со сбитым ритмом. — Какой запах? Не знаю я, что у него за запах, — засуетился Сокджин. — Папа! — останавливает старшего омегу младший. — Ты же понимаешь, что это означает? Почему противишься? Он точно мой истинный. — Чонгук, — кричит Сокджин, глаза округляя. — Ты замуж выходишь. Намджун - твой истинный. Ты меня понял? — старший омега сына за плечи хватает и больно пальцами впивается. — Нет! — вырывается Чонгук. — Я не хочу, как ты — всю жизнь провести в золотой клетке, любви не зная. Пальцы на плечах ослабли и руки опали. Омега не ожидал такого от отпрыска. Разозлённый, он не видит берегов и по больному сразу бьёт. Такой же похуист, как и отец, который их несколько лет назад на улице с голыми задницами оставил. А, когда издох, выяснилось, что всё богатство любовнику завещал. Сокджин и отец Чонгука не были истинными, но омега принял предложение альфы ради будущего своего и своих детей. Джинни вырос в деревне и никогда не знал светской тусовки. Его устраивал тот уклад, в котором он воспитывался. Самым ценным в его жизни были дружба, дедушкины пирожки и ловля раков. Если бы сейчас Сокджин подошёл к себе подростку и сказал, сколько стоит его костюм, тот покрутил бы пальцем у виска и быстро сосчитал, сколько это будет в удочках. Всё изменилось, когда отцу предложили хорошую должность в городе. Переезжать или нет — вопроса не возникло. Родители были безмерно счастливы, а у Джинни никто не спрашивал. Он никогда не стремился к роскошной жизни. Однако, стоит раз попробовать что-то приятное, отказаться становится уже практически невозможно. Так и с Сокджином произошло. Альфы буквально выстраивались в очередь к красавцу омеге с предложениями, но был среди них самый напористый — Мин Юнги. Не высокий, свиду хлюпенький, зато богатый и влиятельный. Низкий, всё время хмурый, безумный в своих поступках и вспыльчивый — Джину он сразу не понравился, о чём тот был осведомлён не один раз, но попытки не оставлял. На своё восемнадцатилетие Сокджин потерял родителей в авиакатастрофе. Потом оказалось, что они обанкротились и таким образом свели счёты с жизнью, оставив единственного сына на произвол судьбы. Альфа в последний раз предложил свою руку омеге и теперь Джин не смог отказать. Сейчас «Мин Юнги» стоит перед ним, прожигая яростным взглядом. Омега не может сдержать слёз. Прикрывая лицо руками, он убегает в спальню. Чонгук быстро понимает, что фигню сморозил, и следует за ним.

***

Тэхён несётся по магистрали, даже не задумываясь, куда, положив стрелку на отметку 180 км/ч. Он запутался. В голове было много мыслей, но сейчас они словно остались позади машины, сдулись ветром, испарились. Тэхёну не хочется ни о чём думать. Он высовывает голову в окно, подставляя лицо неласковому ветру и, поняв, что не может дышать, ныряет обратно в машину. Смеётся собственной дурашливости, подпевает любимой песне Five More Hours, играющей по радио, и делает громче. Его никто не осудит, косо не взглянет, не побеспокоит. Сейчас он свободен. А что самое кайфовое — Тэхёну это нравится. Пустая дорога уходит в горизонт, маня его азартом и неизвестностью. На ближайшие несколько километров вокруг нет ничего, кроме полей. Только он, машина, Крис Браун и пьянящий восторг от свободы.

***

— Пап, — начал Чонгук, присаживаясь на край кровати, на которой, зарывшись в подушку тихо всхлипывал старший омега. — Прости меня. Я не хотел. Сокджин привстаёт, покрасневшими глазами всматривается в лицо сына. — Что, если у него есть омега? Что, если они в браке? Что ты тогда будешь делать? Намджун любит тебя, но такого не потерпит. — Если он мой истинный, значит и я — его. — А, если, нет? Куда мы пойдём? На что жить будем? — снова наполняются влагой глаза Сокджина. — Ты можешь жить у Хосока. А я вернусь в деревню. Мне там даже лучше. Омега притягивает сына к себе и шепчет на ухо: — Ты всё-таки на меня больше похож, — отстраняется и добавляет, вытирая слёзы. — Я с тобой в деревню поеду. С твоим братом мы не уживёмся. Он слишком на твоего отца похож. — Спасибо, что понял. Так… а, номер дашь? — Ах, ты подхалим, — стучит по плечу сына и смеётся. — На. Иди звони своему Тэхёну. Чонгук не помнит, когда в последний раз радовался чему-то подобному и, тем более, потели ладошки от волнения перед звонком. Улыбается, словно школьник, набирая номер. А мальчишке, на секундочку, двадцать восемь годиков уже. Волосы выбившиеся нервно за уши заправляет и дышит прерывисто. А когда голос знакомый в трубке слышит и вовсе забывает, как вдох делается. —Алло. Я слушаю. Говорите, — повторяет Тэхён, отвечая на тишину. — Вас не слышно. Кто это? — Чонгук, — почти кричит омега на выдохе. Ким тормозит резко, резину колёс стирая и оставляя позади чёрные следы. — Чонгук? — переспрашивает, не веря. — Что случилось? — за питомца в первую очередь переживает и тут же ругает себя за удовольствие, недавно испытанное, когда зверёк должно быть тоскует. — Всё в порядке, не волнуйтесь… ся. Не волнуйся. Тэхён веки прикрывает облегчённо, под ними образ омеги рисуя, с трубкой в руках стоящего и перебирающего низ широкой футболки и пальцами скручивая её в узлы. Открывает глаза тут же, мысли непозволительные прогоняя. — В чём дело, Чонгук? — Эм… — замялся омега. — Сандра! —выпалил громко. — Она скулила вслед машине и потом ещё, пока не уснула. Думаю, ты должен навестить её. Завтра. «Что же ты делаешь, Чонгук-а?» — Тэхён стонет мысленно. Но отрицать, что сам хочет увидеть омегу снова, не решается. Не от Сандры он удрал, скрепя сердце, а от Чонгука. От своих мыслей неуместных и чувств, пока ещё не зарождённых. Он предателем по отношению к лисице и Чимину себя ощущает, но поделать ничего не может. Чонгук в его голове теперь поселился. — Я не могу завтра приехать. У меня работа. Доставкой сегодня отправлю все вещи Сандры. Заботься о ней хорошо, Чонгук. Всего наилучшего, — отключается. «Да, ты всё сделал верно, Тэхён!» — успокаивает себя. Разворачивает машину и жмёт на газ, но уже без былого наслаждения.

***

Паркуется не аккуратно и в квартиру спешит в надежде омегу застать. Чимин дома. Звук телевизора снова на всю громкость включён. Но сейчас Тэхёна это никак не колышет. Он к омеге, не разуваясь, подлетает, впивается в губы и требует немедленного ответа. Чимин на диван падает и утопает в нём, бёдрами альфы вжатый. От неожиданности стон издаёт, но не отталкивает. Он любит, когда Тэхён такой требовательный. Любит подчиняться ему. Любит ему отдаваться. Он волосы альфы меж пальцев пропускает, языком проталкиваясь глубже. А Тэхён руки на ширинку кладёт, бугорок образовавшийся поглаживает и пытается расстегнуть молнию. Чимин его возбуждение своим пахом чувствует и ласки тэхёновы со стоном принимает, бёдрами двигая. Потом помогает ему от одежды избавиться и на коленях альфих оказывается. Потемневшими глазами любуется, опуская взгляд похотливый на влажные губы. Руки на шею кладёт и притягивает лицо ближе. Тэхён улыбается хищно, за бёдра омегу приподнимая и погружается во влажную горячую бездну. От гладкости и узости жмурится, вдыхает надрывно и выдыхает с хриплым стоном. Омежьим рукам поддаётся, губами к губам тянется. Целуются влажно и громко, в стонах развратных себя не сдерживая. И двигаются, бёдрами встречаясь. Ароматы в воздухе смешиваются и наполняют комнату, возбуждая сильнее. Тэхён Чимином любуется. Ладонями грудь оглаживает, задерживаясь на плотных сосках. Омега мычит от наслаждения и выгибается в крепких руках. Альфа к коже припадает, покусывает, запах и пот языком собирает. Чимин от касаний вибрирует, движения бёдер ускоряя. Сегодня его альфа великолепен, как никогда. Он растворяется в нём, теряя голову. Словно влюбляется заново. Неистовую страсть испытывая, ненасытно рычит и снова в губы впивается, альфу в спинку дивана вдавливая, и стонет фальцетно, громко, несдержанно. От мощной волны оргазма всё тело горит, распадаясь на атомы. Чимин умирает в руках умелых. И готов всю жизнь умирать. Так ярко, неописуемо сказочно, невыносимо хорошо. Тэхёна вид омеги распаляет. В глаза горящие похотью заглядывает и дикую страсть испытывает, как никогда раньше. Пальцами в фарфоровые бёдра впивается и прибивает их к себе с животной силой. Сам скалится, взглядом живую экспрессию пожирая. И толкается грубо, проникая глубже. Рычит утробно, ловя довольную улыбку своего омеги, губу сексуально прикусывающего и закрывающего в исступлении веки. Кончает сразу же бурно и долго, Чимина собой наполняя. Высохшие губы облизывает и омегу к себе притягивает для объятий неожиданных. Пальцы в волосы мягкие запускает и шепчет, ухо щекоча: «Я люблю тебя». Чимин улыбается счастливо, крепче шею альфы обхватывая, и отвечает ему: «Я знаю, Тэхён-и». Это не тот ответ, на который альфа рассчитывал, но омегу сильнее обнимает, довольно улыбаясь. И думает, что всё ещё образуется. И не думает о Чонгуке. Почти.