Пустой коридор.

Повествование от первого лица.

      Пропущенный урок. Все одноклассники злые от того, что у них пропущенный. Они начали подниматься на самый верхний, пятый этаж. Там почти никого нет, кроме медсестры и техничек. Но они, вроде как, туда тоже на ходят, нет смысла. Они ушли с четвëртого этажа, на котором мы учимся. Мне не с кем идти, поэтому мне остаëтся только сесть на пол возле кабинета, в котором у нас будет урок. Когда из него кто-то выходит, мне немного не по себе… на меня смотрят как на преступника… Кажется, если бы не камеры в коридоре, меня бы пнули или харкнули прямо в лицо…       Тихо. Слишком тихо, чтобы быть правдой… Ощущение, будто я оглох… Невыносимо. Люди всегда говорили мне, что абсолютной тишины не бывает. Они ошибались. Она была, есть и будет всегда. Они еë не слышат. Не хотят слышать, не могут еë услышать. Они никогда не поймут того, что чувствую я… Они не понимают, как это ужасно… Будто ты умер и теперь находишься в том самом ледяном нигде. Все, кто говорят о жизни после смерти — лгут. После смерти есть только тьма, холод и тишина… Ужасающая, давящая на мозг тишина…       Сейчас, она здесь. Не слышно никого и ничего. Вечно кричащие учителя, галдящие ученики, ворчащие технички, ничего из этого нет. Даже моë ровное дыхание и сердце… Даже они подчинились тишине и замолкли… Мне почему-то не хватает воздуха… Я… Задыхаюсь… Умираю… И после этого, вы говорите, что тишины не существует?! Ха, я смеюсь вам в лицо! Она есть и она УБИВАЕТ!       И не пытайтесь это отрицать! Нет, я не псих, это наглая ложь! Я нормальный, я такой же как все эти ублюдки… Я такой же монстр как они… Я не социопат, это все неправда… Я никогда не умел врать, мне все об этом говорили и все смеялись надо мной… Я скучаю по их лошадиному гоготу… Всë… Всë, что угодно… Любой ваш каприз… Но только не она вновь…

Только не эта тишина!

      Я готов терпеть всë, но не еë… Любое оскорбление, любая унизительная кличка, любая омерзительная и пошлая шутка… Что угодно… Пожалуйста… Я умоляю вас… Прекратите этот кошмар!

…

…

…

      А? Что это? Это… Топот? Одноклассники бегают по коридорам где-то наверху. Старая шпаклёвка на потолке немного осыпалась недалеко от меня. Надо найти их, срочно, я этого не вынесу в одиночку! Пожалуйста, лишь бы они были там и мне не показалось…

Конец повествования от первого лица.

      Ребята веселятся и смеются, некоторые жмутся в тëмном уголке, наивно думая, что их не видят одноклассники. На этом этаже нет камер, поэтому можно позволять себе любые вольности. Некоторые начали парить вейп. Всем хорошо, но уже немного скучно. Двое голубков, что пронеслись тайфуном от одного конца коридора до лестницы и после кувырком с неë спустились на этажи пониже и умолкли. Всë шоу ушло и стало как-то тускло. Вдруг от запасной лестницы, с четвëртого этажа, буквально на карачках заползает паренëк-неудачник Иво, что не стал подниматься с пола и влез в коридор на четвереньках. Он был запыхавшимся и почему-то заплаканным. Его лицо выражало чистейший ужас, оно было белее снега. Поднимая взгляд с пола, он моляще смотрит на своих мучителей. Они молчат. Весь шум снова прекратился. Паника снова начинает окутывать его тело. Неужели ему показалось?       Однако из раздумий его вырвал громкий смех одного из главных задир. За ним стали смеяться и все остальные. Стало так громко. Так хорошо… Он спокойно выдохнул и позволил себе расслабиться. Очень зря. Сзади, кто-то схватил его за отросшие каштановые волосы, даря давящую боль в голове и заставляя поднять голову. Ох, как же он хорошо знает эту тяжëлую хватку. И почему-то ему так хорошо от его слов. Этот жестокий парень так много говорит, он может говорить громко, так, будто все тугоухие. А с ним он не такой. С ним он более жесток. С ним он говорит вполголоса. Почти шëпотом. Это сводит с ума. Почему Кало так жесток к нему, А не к цветам?!       Он тащит Иво за волосы, как нашкодившего кота, не позволяя встать. Вокруг них начинает собираться толпа. Все они что-то говорят и смеются. Парню очень больно, но это ничего. Тишина била по нему больнее. Его швыряют в центр толпы, где уже стояло несколько парней. Они громко засмеялись, когда Иво с глухим грохотом упал к их ногам. А то, что они говорили… А как это громко… Ммм… Чëрт, так хорошо… Боль начинала тихо отходить на второй план, но не надолго.       Его начинают бить. Точнее просто пинать. Каждый их пинок производился не жалея ни сил, ни жертву. Всë это снимают пара девушек, что скачут вокруг них с телефонами и включëнными камерами на них. Этот звонкий смех и подбадривающие клики: «Да, да! Сильнее! Бей сильнее!» и хохот его мучителей. Так громко, что кажется барабанные перепонки вот-вот лопнут. Прекрасно, это то, что он хотел! Иво пытается закрыть лицо, чтобы не ходить по улице с синяками на роже. Хотя по лицу его никто и не бьëт. Все пытаются попасть в грудь, живот, оставляя свои следы грамотно, чтобы их нельзя было увидеть под одеждой. Конечно за этого чмошника никто из учителей не заступиться, а мать тем более, поэтому можно оторваться по полной. И от этого так шумно и от этого так хорошо… Ах…       Вдруг всë резко прекращается. Град из пинков прекратился и их голоса замолкли. Сначала Иво просто думает, что им нужен перерыв и немного ждëт. Ничего не происходит. Он начинает беспокоиться. Снова слишком тихо. Даже их шушуканья не слышно. Он поднимает голову и видит: от него все отошли, только Кало стоял непозволительно близко. И он ничего не говорил. От этого становилось страшно. Этот хулиган смотрел на Иво оценивающе, будто думая: «Стоит или нет?». Когда паренëк на полу стал дышать более громче, игнорируя ужасную боль во всëм теле, Кало легонько кивнул. Послышался его грозный голос, и звук растëгивающейся ширинки джинс.

Флешбеки.

      Пьяный крик отчима. Звук разбитой о стену бутылки. В углу комнаты плачет мать. Иво смотрит на своего нового «папу» заплаканными глазами, а сам улыбается. Из его комнаты тяжело понять, на что тот разозлился. Мальчик не послушал свою несчастную маму и приоткрыл дверь, чтобы слышать и видеть. Он не хотел смотреть на это. Иво только хотел услышать. Иво хотел знать, что его новый папа не замолчит как прошлый. Он не хотел, чтобы отчим также ударил его, а сам упал замертво, схватившись за сердце. Бедный мальчик даже не слышал его последних слов из-за гула в ушах. А когда гул прошëл, отец уже ничего сказать не мог. Была только тишина. Иво охрип, когда пытался докричаться до него. Теперь он стал частью этой тишины. Этой страшной, убивающей тишины.       Иво не зря предупреждали, чтобы он не выходил, ведь этот зверь заметил двенадцатилетнего мальчонку, что жался в проходе. Широкими шагами, мужчина подошëл к ребëнку и схватив того за ворот футболки поволок в глубь комнаты мальчика. Швыряя Иво на матрас, что служил ему кроватью, отчим наваливается сверху. Мальчик пытался его оттолкнуть, но не мог… Он пытался сжимать ноги, но сил не хватало… Он старался прикрыться руками и плакать, но это дало обратный результат…

Конец флешбека.

      Сейчас его насилует его же одноклассник, на глазах других одноклассников, в школе, на пропущенном уроке. Все снова галдят и снимают на камеру. Если это видео выложат в Интернет, жизнь Иво врятли сильно измениться. Разве, что теперь им будет пользоваться весь город, без его согласия. В нëм никогда не видели человека… Только вещь, которой можно попользоваться и выкинуть. От этого так противно… Но эти постоянные крики: «Да, трахай эту шлюху! Разорви ему там всë!» так… возбуждают…       Да и вообще, Иво всегда был какой-то неправильный, какой-то не такой. Всегда странный, пугливый, обожающий громкие звуки, но при этом говорящий тише всех в классе. Он весь какой-то больной и иногда даже убитый. Троечник, чмошник и просто ничтожество, у которого никогда не будет нормальных отношений и нормального отношения к себе. Об него всегда вытирали ноги и сейчас тоже.       Когда этот кошмар закончился, все разошлись, ведь скоро звонок. Все кроме Кало. Он решил отдышаться и закурить, после такого. Эти пятнадцать минут в жизни Иво, были одновременно раем и адом. Он никогда такого не слышал, такого грохота ни одна рок или метал группа не создаст. Из ушей течëт кровь и из задницы тоже, перемешиваясь со спермой своего насильника. Это навевает воспоминания… Всë-таки Кало очень похож на его отчима. Такой же жестокий, такой же громкий и безбашенный. Всë тело ломит, а тишина снова начинает пробираться в уши Иво.       Внезапно, к нему подходит его же насильник и… целует его в губы. Это был мокрый и грубый поцелуй, с привкусом табака и крови на языке. Иво не противился этому, сам не зная почему. От этой жуткой смеси хотелось блевать. Когда Кало наконец оторвался от своей жертвы, его лицо парню на секунду показалось добрее чем обычно. Однако это всë продлилось не долго и ему прилетает в висок смачный удар кулаком. В ушах снова звенит. От своего мучителя он услышал лишь одну фразу, но и ту как через толщу воды.       «Увидимся после школы, Иво.». Когда до несчастного парня доходит смысл этого, он беспомощно сворачивается в позу эмбриона на холодном полу. По щекам снова начинают течь горячие слëзы. Наверное только звон в ушах, позволял ему окончательно не сойти с ума. Осознание давило на мозг, заставляя поскуливать как раненое животное. Он никогда не выберется из этого ночного кошмара. Никогда.