4
25 февраля 2022 г., 10:05
Вилхелм оказался не единственным несчастным, кого привезли в лагерь в одном нижнем белье. Однако смерть от переохлаждения бедолагам не грозила. Им выдали ношеные стёганые куртки, дырявые шерстяные штаны и старые сапоги, короче, всё то, что не жалко выбросить, если заключённые сгниют заживо.
Вилхелм пытался расспросить охрану лагеря, за что взяли конкретно его, но скитарии сохраняли молчание и ни на какие уловки не реагировали.
Делать нечего. Вилхелм вздохнул, огляделся, подобрал деревянный брусок, который из великой щедрости ему дали скитарии вместо костыля, и поковылял в тот барак, где видел Серу в последний раз.
Старое увечье, решётчатые заборы с колючей проволокой, кибермастифы и автоматические лазерные турели, отслеживающие движения, всё это не позволяло даже помыслить о побеге. Оставалось только понять, что же произошло, и ответы Вилхелм собирался получить у знакомого техноадепта.
Глядя на ряды бараков, Вилхелм решил, что их давно не использовали. Какие-то деревянные постройки уже сгнили и развалились, другие обросли мхом. То тут, то там Вилхелм видел бреши в стенах или крышах, – не дай Бог-Император, начнётся снегопад.
Люди по пути попадались разные: меньшинство – хмурые мужчины и женщины со сталью во взгляде и сжатыми в кулаки ладонями; большинство – рыдающие паникёры, которые вот-вот превратятся в лужи слёз и соплей; погрешность – качающиеся во все стороны, обвиняющие и хулящие невидимых собеседников, одним словом – безумцы.
А скитарии не унимались и продолжали привозить в лагерь всё новых и новых арестантов. Вдоль заборов проезжала одна колонна повозок за другой.
Вилхелм вошёл в барак. Мужчин и женщин, стариков и детей не расселяли. Люди семьями сбивались вокруг маломощных обогревателей.
Вилхелм увидел Серу в самом дальнем углу. Она плакала уже без звука и вообще без слёз. Сидела на полу, подтянув ноги так, что и лица не видно. Тихонько тряслась.
Вилхелм остановился рядом, прислонил "костыль" к многоярусной койке, снял куртку и накинул на плечи Серы.
– Поднимайся, замёрзнешь, – сказал Вилхелм.
От прикосновений Сера вздрогнула. Она отскочила бы, но помешала стена.
– А… т-ты, – у Серы зуб на зуб не попадал.
Лицо опухло: губы из-за удара, всё остальное от слёз.
– А я закалённый, – отозвался Вилхелм и улыбнулся.
То есть обстоятельства ни разу не располагали к улыбкам и приподнятому настроению, но Вилхелм решил, что вряд ли добьётся чего-то, если не поддержит Серу.
Сера скривилась и уже собиралась снова разрыдаться, когда Вилхелм подскочил ближе и обнял её.
– Ну всё, всё, – произнёс он. – Всё самое плохое уже случилось, Сера. Соберись. Ты… – Вилхелм подумал пару мгновений, а потом всё-таки произнёс: – Ты нужна мне.
Сера пошмыгала носом, проглотила ком в горле, восстановила дыхание.
Вилхелм отстранился, едва не потеряв равновесие, и спросил:
– Ты знаешь, что произошло? Почему нас схватили?
Сера утёрла нос рукавом и отозвалась тихо:
– Я-я как-то… со с-старыми друзьями встретилась. Они м-мне рассказали… всякое. Ну… я и сама не-не слепая. Из года в год всё хуже жи-живётся. Я согласилась помогать. Та-тайком выносила лекарства, запасные части. По чуть-чуть, так чтобы никто ничего не узнал, – в охране тоже сочувствующие были.
Глаза Серы снова заблестели. Она проговорила, в конце сорвавшись на низкий грудной голос:
– А т-теперь все они здесь…
– Не плакать! – приказал Вилхелм.
– Не плакать, – голос Серы, наконец, пришёл в норму.
Она смахнула слёзы, тяжело задышала.
– Интересно, а меня-то за что взяли? – спросил Вилхелм.
В памяти услужливо всплыла встреча с Нере. Вилхелм заскрипел зубами.
Сера же прислонилась спиной к стене, побледнела, а потом рванулась вперёд и обняла Вилхелма:
– Ты, наверное, со мной общался! Прости! Прости, пожалуйста!
– Сера, успокойся.
– Хорошо! Хорошо! – голос Серы, наконец, пришёл в норму – хотя бы какую-то победу Вилхелм одержал.
Вот только на следующий вопрос Вилхелм так и не смог ответить:
– Что же нам теперь делать?
