Так хорошо

Рядом с ним все еще было хорошо, но...       Взгляд непроницаемо черных глаз смотрел сквозь людей и предметы, опущенные уголки губ придавали лицу несчастное и беспомощное выражение. Цилин сейчас и был таким – несчастным и беспомощным, а еще – безумно одиноким, даже сильнее, чем раньше. И это делало У Се больно.       – Мы что-нибудь придумаем, – пообещал он больше себе, чем Цилину, и ободряюще улыбнулся. – Обязательно.       Посторонний не заметил бы разницы, а вот У Се четко ее видел. Чжан Цилин погас. Потерялся. Хотелось обхватить его щеки ладонями и заставить хоть как-то отреагировать: рассердиться, смутиться, чтобы оживить тусклые краски этого красивого лица.       Пока Цилин помнил его, все поправимо.       Они тряслись в автобусе на полпути в деревню Банай. Толстяк почти сразу отрубился, устав от перелета и нескольких часов в электричке. Нужное им место действительно оказалось настолько далеко от цивилизации, что им пришлось уже дважды менять вид транспорта, а дальше вообще ждала пешая прогулка, поэтому сейчас все старались отдохнуть и подремать. Только У Се не спалось.       Цилин смотрел в темноту за окном, и его бледное лицо отражалось в стекле. У Се сидел рядом и читал новости, хотя и половины не понимал, был слишком рассеян. Зато ничего не мешало ему искоса наблюдать за Братцем.       – Почему так смотришь?       У Се вздрогнул, пойманный на горячем, и смутился.       – Мне просто стало интересно... Если у нас получится узнать о твоем прошлом, каким оно окажется? Вдруг у тебя есть родственники? Может быть, даже, – во рту вдруг пересохло, и У Се быстро облизнул губы, – у тебя была жена и дети. Такое ведь тоже возможно?       – Невозможно.       – Почему?       – Я бы помнил.       В этих словах было столько уверенности, что У Се не стал спорить. И все же червячок сомнения уже свернулся внутри. Что если он прав? Что если когда-то у их Братца была своя семья? И где-то сейчас живут его дети или даже внуки. Это вполне естественное явление, только вот почему-то У Се было неприятно об этом думать. Он нахмурился и сжал пальцы в кулаки.       – Ты не можешь знать наверняка, – возразил он. – Ты же ничего не помнишь.       – Тебя помню.       Цилин повернулся к нему, и в тени от капюшона сверкнули глаза.       – Братец...       – Я помню У Се, – повторил Цилин и чуть наклонился вперед. – Если был еще кто-то, это неважно. У меня есть У Се.       Голову вдруг повело, и У Се растерянно заморгал, пытаясь осознать, что именно скрывалось за словами его лучшего друга. Нет, не так. Он пытался понять, что почувствовал, услышав их. Даже если это было просто облегчение, разве нормально испытывать его в такой ситуации?       Тем временем Цилин склонился еще ближе к нему, его тень накрыла У Се. Беспричинная волна паники подбросила У Се в кресле, он едва не ударился лбом о лоб Братца, испугался и – уже рефлекс – от страха вцепился ему в плечо.       Громко всхрапнул Толстяк на заднем сидении. Мимо пронеслась цветная вспышка неоново сверкающей заправки. Цилин не шевелился, и У Се тоже не мог найти в себе силы отстраниться и сесть ровно. Они застыли в полу объятии в тишине автобусного салона среди спящих незнакомцев.       У Се казалось, он парит, не касаясь сидения, а потом Цилин выпрямился и отвернулся к окну. Будто ничего и не было.       У Се же любил заморочиться и долго еще не мог сомкнуть глаз, пытаясь анализировать свои мысли и эмоции. Получалось плохо – во всем, что не касалось истории, он разбирался с трудом. Особенно, если дело касалось Чжан Цилина.       Когда он все-таки начал проваливаться в сон, то почувствовал под щекой ткань мягкой толстовки, а на плече – бережно обнимающую его руку.       И все встало на свои места.       Хорошо.       – Братец, – тихо позвал он, пока еще оставался в сознании. – Чжан Цилин.       – М?       – Ты только больше не теряйся, хорошо? Я не смогу ждать столько же, сколько мог бы ждать ты. Я просто человек, поэтому пообещай. Слышишь? Пообещай, что не потеряешься.       Так просто было говорить, почти не ощущая границы между сном и явью. Вываливать бессвязной кучей все, что тревожило сердце днем и мучило в кошмарах ночью. Когда-то – он и сам не заметил – молчаливый нелюдимый человек без прошлого стал критически важен. Жизненно необходим, не только в гробницах, посреди джунглей или в заснеженных горах, где опасность подстерегала на каждом шагу. У Се отчетливо запомнил, как Цилин вошел в его магазинчик с бейджиком “я потерялся” на груди. Он был так далек от образа супергероя с мечом в руке, и У Се понял, что должен сберечь его во что бы то ни стало. Защитить от зла, даже если оно ждало Цилина там, где прятались его воспоминания. Именно в ту секунду У Се понял, что кроме него (и, конечно, Толстяка) Цилину никто не поможет.       И тогда пришла страшная мысль.       Отныне Цилин принадлежит только ему. Только У Се сможет быть рядом с ним. Только У Се должен быть рядом с ним.       А Цилин все еще молчал. Может, заснул? Может, считает слова У Се бредом? Может… Может, ему и дела до него нет?       И тут теплая ладонь нашла его ладонь и несильно сжала. Миг – и их пальцы переплелись, удобно устроившись на колене У Се. Паника, страх, восторг, стыд – казалось, У Се испытал столько эмоций разом, что должен был взорваться. Однако он даже не дернулся.       – Я рядом, – прошептал голос над самым ухом, и тело, наконец, полностью расслабилось.       Цилин рядом. Тот, который всегда вытащит из пасти дракона. Тот, который делает, а не говорит. Тот, который забыл все – только не его.       У Се прижался к его плечу и тихо вздохнул. Он обязательно подумает о своих чувствах, но позже, а пока… Пока и так хорошо.