Страх

Он бесконечно потерялся в своих мыслях и чувствах. Был уверен, что отдать жизнь во благо целой страны, несомненно, необходимый и благородный поступок. Всего лишь одна жизнь. Всего лишь одна чертова жизнь, и план, который Уильям осуществлял на протяжении многих лет, принесёт свои плоды. Страна будет цвести. Люди воссоединятся, создавая прекрасную, чудесную гармонию, о которой так лестно и рьяно мечтал Уильям. Только так. Правильно и необходимо.

Но Льюис всё испортил.

Он испортил весь план своим существованием, тем, что появился на свет из той же утробы, что и Уильям. Он испортил всё, когда поселил в Уильяме семена нежнейших чувств, вынуждающих его сердце биться сильнее лишь при мысли о брате, ждущим его дома. Нежнейший, невинный, такой необходимый и желанный. Такой мягкий мальчик. Его мальчик.

Руки Уильяма давно окрасились кровью. Кровь… Она была везде. В тёмных переулках, или в собственной, светлой комнате, она являлась ему, омерзительно вязкая и холодная, напоминающая склизкое желе, не успевшее застыть. Уильям плавал на волнах сознания, понимая, что его нервная система больше не выдержит и дня. Он хотел закончить этот кошмар. Он хотел умереть.

Убивать было страшно. Страшно чувствовать, как стилет пронзает кожу, разрывает мышцы и заходит между рёбер, а после медленно проворачивается. Ещё страшнее выдергивать его, словно пробку, оставляя тело истекать кровью.

Страшно, когда любимая трость раздавливает глазное яблоко, словно виноградину, погружаясь всё глубже и глубже. Страшно слышать мольбы и крики, умоляющие Бога спасти их. Бог им не поможет.

Страшно убивать отцов и матерей. Страшно, когда это видят дети. Страшно, когда знаешь, что всё это время они прячутся в шкафах и под кроватями, наблюдая, как Преступный Лорд лишает их самого дорогого. Они, конечно же, просто не понимали истины: Уильям всего лишь избавлялся от мусора, от прогнивших людей. Они и не должны были это понимать, взращивая в себе ненависть к нему. К убийце. К криминальному консультанту. Чтобы объединиться. Чтобы убить. Публично казнить его.

Уильяму было страшно. Ему правда было страшно.

Однако, он продолжал держал всё в себе. Медленно, словно это приносило ему удовольствие, сматывал всё свои истерики и страхи в тугой клубок, надёжно пряча в проеденной личинками душе. Каждая одинокая ночь превращалась в ад, стоило хотя бы на миг отдаться тревожным мыслям, расслабляя клубок. Хрипя, словно псина, на затянутом до асфиксии ошейнике, Уильям не мог вспомнить, сколько раз он бился в тихих истериках, и сколько раз задыхался, не отдавая себе отчёт в том, что вокруг полно воздуха.

Страшно.

Ему страшно.

Скрип половиц в тёмной удушливой комнате. Матрас прогибается под грузом чужого тела, прежде чем лицо Уильяма защекочут чужие волосы. Он плохо помнил, когда всё пришло к этому. Когда он в первый раз коснулся тела брата? Уильям знал и помнил множество бесчисленных вещей, но Льюис… Кажется, брат был особенным и в этом. Только это напрягало.

С Льюисом всё забывалось. Всё-всё. И планы, и Шерлок, и весь сброд, распивающий дорогое вино на светских балах. И даже то, что они — братья. Всё… Всё, всё, всё…

Уильям губами ловит чужой вздох, подхватывает его, смакует, прежде чем вновь припасть к мягкой коже. Выцеловывает подрагивающие плечи, узкие ладони, колени. Он на нервах. Ему страшно. И Льюис видит это, молча принимая все болезненные укусы и следы, когда Уильям срывается, расписывая часто вздымающуюся грудь и поджарый живот яркими лепестками. Он был зависим. Помешан на собственном брате, скрывая это ото всех. Даже от Льюиса. Но тот понимал это. Понимал, когда Уильям опускался перед ним на колени, лбом прижимаясь в бёдрам, поглаживая спину, и долго-долго целуя грубоватые из-за домашних хлопот руки. Понимал, когда его быстро уводили от чужих глаз в сад, осыпая лепестками роз, лениво играясь с его пальцами, целуя светлые локоны. Льюиса боготворили. Льюис был любим. Он был Идеалом. Дьяволу нужен был свой Ангел.

Уильяму было страшно.

Ему было страшно, что однажды Льюис попросит внести коррективы в план. Попросит остаться. Попросит не умирать. А Уильям… Уильям просто не сможет отказать.