В ту ночь

Тишину резко, как хлыстом по воде, разрезал скрип двери черного хода. Хозяин дома давно собирался смазать петли, да вот все руки не доходили. А теперь и не дойдут. Это поздний гость понял сразу, наткнувшись на тяжелое, почти успевшее остыть тело на пороге кухни. Тихо вскрикнул от неожиданности, склонился, пытаясь нащупать пульс, хотя и тусклого света из коридора хватило, чтобы понять, что тут помощь уже не нужна. «Джеймс…» И уже громко, не пытаясь скрываться, с отчаянием позвал: «Лили?» Быстрые шаги по скрипучей лестнице, рывком открытая дверь, хотя уже там, внизу, пропустившее удар сердце подсказало что поздно, что она уже не ответит. - Лили … Упасть на колени рядом, перевернуть легкое тело на спину, чувствуя, как текут по щекам слезы, прижать к себе крепко-крепко. Ее распахнутые глаза – зеленые, он скорее помнит, чем может разглядеть их цвет в полутьме. Губы приоткрыты, а волосы все еще пылают предзакатной медью, как в тот день, когда он увидел ее впервые. - Лили! Вдохнуть аромат самодельных травяных духов и с сухим рыданием задохнуться в понимании, что все – не вернуть ее, не разбудить, хотя как живая и кажется, что стоит лишь позвать… - С-с-с… Звука он сначала и не осознал. Оглянулся, ощутив движение, и столкнулся взглядом с зелеными внимательными глазами молча сидящего в кроватке ребенка. Сын Лили, о котором Северус уже и забыл. - С-с-с-с…. Еще несколько секунд ушли на то, чтобы осознать, что ребенок молчит. Что звук совсем из другого угла, где в тени угадывались очертания привалившейся к стене полулежащей фигуры. - Волдеморт! - С-с-северус Снейп, - человек закашлялся, выплескивая на подбородок струйки темной, маслянистой крови. – Вот оно как… ну, разве судьба не имеет свое извращенное чувство юмора? Волдеморт говорил, судорожно глотая воздух и прерываясь: то ли кашель душил, то ли нервный смех. – Всегда, а, Снейп? Северус медленно и осторожно опустил на ковер легкое тело Лили и потянул из рукава свою палочку. - Убить меня хочешь? Так ты опоздал. Я уже мертв, и ни ускорить этого, ни предотвратить – проклятие не даст. Сколько там до полуночи осталось? Десять минут? Вот столько мне и отмерено. - Ты… ты же обещал не трогать ее! - Я и не трогал, - устало произнес Том Реддл и закашлялся. – Ты даже сам не понимаешь, во что ты влез. Руку ей разрежь. - Что? – Северусу показалось, что он ослышался. - Она мертва, Снейп. Твоей подруге уже не помочь, а вот тебе, может быть, и успею мозги вправить. Давай, уважь своего бывшего лорда. - Зачем? Уважения в Северусе не осталось ни на грамм, но что-то неуловимое было то ли в тяжелом взгляде, который он чувствовал кожей, то ли в недосказанности слов. Действуя словно во сне, Снейп пробормотал режущее заклинание и осторожно провел палочкой по запястью женщины. Нажал. Из ранки не выступило ни капли крови. Ее просто не было в жилах. И при тусклом свете зажженного на конце палочки Люмоса, он, наконец, разглядел несколько небольших проколов на шее Лили. - Что это? - Заклятье материнской любви – вещь замечательная, но как я выяснил сегодня ночью, заплатив за это знание жизнью, оно требует много крови матери, знание таких разделов темной магии, что даже мне стало не по себе, и пары сильных беспринципных магов, готовых заклинать на крови и смерти. Сколько до полуночи? - Еще четыре минуты. - Значит, время почти истекло, - голос Тома Реддла окреп, словно неминуемая кончина придала ему сил. - Слушай внимательно и не спорь. Можешь не верить ни единому слову, это придет позже – главное, запоминай. Все в этой истории не такое как кажется. И все – не те, кто они есть. Кто сознательно, а кто – сами того не подозревая, просто втянутые в игру пешки… вроде тебя. Но таких мало. - Но… - Меня вернут. У Дамблдора почти вся моя душа. Вернут… им нужен монстр, но они сами не подозревают, на что подписываются. Если смогут удержать в узде и просто убьют – то и ладно. Но не удержат – даже сами не представляют, с какой тьмой связались. Гилл любил Альбуса, любил саму жизнь и не смог причинить ему боль даже после всего, что тот сделал. Вот ваш светлый волшебник и возомнил себя воистину великим. Как же! Может держать в узде любых демонов! Волдеморт то ли рассмеялся, то ли закашлялся и продолжил тихо, почти шепотом. - Но я его ненавижу всей душой. Ненавижу всех, кто отвернулся от меня. У этого монстра не будет в душе ни одной светлой искры – мне просто некого будет любить. Мальчика забери. И никому не верь. - Я не могу! - Ты – должен. Этот ребенок – ваша единственная надежда. Альбус будет ждать меня, и я вернусь. Не смогу не вернуться. Я и он… два чудовища утопят этот мир в крови, - Том Реддл внимательно посмотрел на Снейпа и устало качнул головой. – О, Моргана! Все зависит от одного двадцатилетнего кретина и младенца… этот мир обречен! - Я и этот ребенок, - Северус оглянулся беспомощно. – Он же сын… - Прежде всего, он сын твоей обожаемой Лили, - с нажимом произнес лорд и даже в темноте Снейп чувствовал его напряженный взгляд. - А ненавидеть мертвых, так же как и наказывать ребенка за грехи его отца – недостойно и глупо. - Я не об этом. Мне никто не позволит его себе оставить! У него есть крестный, да и Дамблдор… - О Сириусе Блэке Альбус позаботится, я в этом уверен – слишком неудобная для него, неуправляемая фигура. Дамблдор не может допустить, чтобы Блэк вместе с сыном Поттеров рванул под защиту Вальбурги Блэк, та слишком неудобный ему противник. Нет, Блэк обречен. А ребенка, если ты оставишь его на милость Альбуса, либо отправят в детский дом, либо упекут в какую-нибудь маггловскую семейку. Ему не нужен будущий сильный маг. Ему нужен послушный и непривычный к магии инструмент – глупая пешка, готовая погибнуть. Во имя добра, света и справедливости, разумеется. - А как же пророчество? - Сомнительное и очень удобное для старого интригана, да еще и с такой заботой донесенное до всех заинтересованных лиц. Тебе что-то надо делать с излишней доверчивостью, Снейп, ты слишком похож на меня в том же возрасте, а это - не лучший путь. Впрочем, воля твоя. Главное – ребенок. - Но я же не могу просто забрать сына Лили… Его будут искать! - Ты – идиот, - устало пробормотал Реддл, прикрывая глаза. - Мертвое можно превратить в другое мертвое. А через пару минут материала тебе будет в избытке. Не медли. И, Северус, когда будешь в будущем давать непреложные клятвы – выбирай формулировки. У тебя же вроде есть интеллект - так пользуйся им! - Да как ты смеешь! - Смею… да. Руку дай. Снять метку я уже не смогу – сил нет, да и ее пропажа вызовет ненужные подозрения. Но ослаблю сильно. Тренируй окклюменцию - тот, кто вернется вместо меня, будет сильнейшим легилиментом, тебе придется как-то противостоять ему, хорошо хоть, что у тебя к этому явные способности, - холодные сухие пальцы неприятно скользнули по метке, оцарапали кожу, но поменяли ли они что-то, Северус сказать бы не смог. - И поговори со стариком-Принцем: с печатью тьмы на лбу ребенка надо что-то делать. Подружиться вам вряд ли удастся, двум упрямцам, но выбора особенного у вас нет – ты единственный наследник рода Принц. - Я не… - Замолчи. Сделай свет ярче. Это не особенно безопасно, но сейчас мне важнее, чтобы ты поверил мне, а для этого ты должен увидеть все своими глазами. При свете зрелище оказалось еще более ужасным, чем Снейп мог себе представить. От Тома Марволо Реддла осталось мало. Удивительно, как он еще мог заставить себя пребывать в сознании и разговаривать с такими жуткими ранами. Мантия темного мага была разорвана, и на худой груди сочились сукровицей вырезанные руны. Сам он сделать такого с собой не мог. Отведя взгляд и опустив палочку ниже, Северус склонился над полом. Он сам не знал что ищет, но нашел – едва заметный след выпаренной крови, пропустившей через себя всю силу темного проклятия. Тонкий бурый порошок, чьи следы складывались в незнакомую сложную пентаграмму. - Время. Отойди подальше – зрелище будет не из приятных. Умирал Волдеморт недолго, но страшно, корчась в безжалостных тисках заклятья, и Снейп знал, что это он не сможет забыть никогда – заживо сгорающее тело, хруст костей и связок, открытый в беззвучном крике рот на искаженном страданием лице. «Значит, самая большая в мире сила – это любовь, да, Альбус?» - с неожиданной ненавистью подумал Снейп. Злой ненависти хватило на то, чтобы сделать все необходимое – выпутать из окровавленных обрывков одежды то, что осталось от одного из сильнейших волшебников современности и трансфигурировать это в подобие мертвого детского тела. Он никогда не считал себя чувствительным человеком, но когда он вытаскивал из кроватки заплакавшего сына Лили, чтобы заменить ребенка своим страшным творением, его мутило. Сдерживая тошноту, он все тем же режущим заклинанием создал зигзаг на холодном мертвом лобике. Северус подозревал, что будет видеть это в своих кошмарах – смотрящие в потолок мертвые глаза Лили и собственную руку, выводящую метку-молнию. Его спас Гарри. Ребенок вдруг потянулся в его руках, ухватив одной ладошкой за воротник, а второй болезненно задев нос, прежде чем прижать мокрые пальцы к его губам. Маленькая ладонь пахла детской присыпкой, молоком и ванилью. Ночь закончилась, день прошел тихо и лишь на следующее утро он, как и все жители Англии, узнали страшную новость. - Поттеров убили. Мы не смогли их защитить – не ожидали предательства Сириуса Блэка, - коротко и устало сообщила молчаливому Снейпу Минерва. – К счастью, Гарри остался жив. - Что? – Северус не верил своим ушам. - Да. Его нашел Хагрид. «А я думал – Дамблдор…». Уже уходя той ночью он, оглянувшись из тени, увидел, как на крыльце дома появилась знакомая фигура в остроконечном колпаке и длиннополой накидке украшенной звездами. - Ему повезло, - задумчиво обронил Северус вслух, думая совсем о другом. - Материнское заклятие любви защитило его. Альбус отвез мальчика к сестре Лили, там он будет в безопасности … Да, Альбус просил тебя зайти к нему перед тем, как ты уйдешь домой. Ему надо с тобой поговорить. - Конечно, я сделаю это прямо сейчас, - Снейп встал, стряхнул с черного рукава едва заметное пятно от детской присыпки и направился к лестнице. Разобраться с директором, клятвами, которые тот наверняка потребует, и историей с ребенком надо было быстро – дома под присмотром домового эльфа Принцев его ждал Гарри. Маленький, тепло пахнущий ванилью и молоком Гарри, узнающий о его присутствии еще до того, как Северус заходил в комнату, протягивающий ему навстречу руки и распахивающий свои зеленые как у мамы глаза. Единственная надежда мира, если верить Тому Реддлу. Одинокий мальчик, которого Северус никому не позволит обидеть. Которого будет защищать всегда. Всегда.