I think you and me should stick together

Эндрю задумался. Он очень напряженно думал уже несколько дней. Он так напряженно думал, что чуть не забыл про вчерашний ужин. Он забыл об этом, пока его брат Аарон не нашел его погруженным в кресло-мешок в своей комнате, уставившегося в стену. Аарон потащил его вниз, где Ники накладывал в тарелки спагетти. На протяжении всего ужина Эндрю пришлось несколько раз напоминать, чтобы он действительно ел. Потому что он все еще думал. Он думал о Ниле Джостене. Нил Джостен был новичком. Странный новый ребенок, появившийся из ниоткуда. Он пришел в школу в середине декабря — глаза опущены, волосы растрепаны, одежда потрепана. Миссис Герман указала Нилу на пустое место рядом с Эндрю — место, которое Эндрю намеренно оставил пустым. Эндрю хмуро уставился в блокнот, а Нил молча опустился в кресло. С такого близкого расстояния Эндрю увидел боль в глазах Нила. Он не плакал или что-то в этом роде. Эндрю мог просто сказать. Нилу пришлось несладко. Как Эндрю и Аарону до того, как Ники взял их к себе. Эндрю разрывался. Эндрю не любил, когда люди находились близко. Он не хотел чувствовать их дыхание, или чувствовать тепло, исходящее от их тел, или рисковать быть тронутым. Он отбился от трех учеников, чтобы убедиться, что это место пустует. И вот теперь там был Нил. Дыхание и излучение тепла. Но не прикосновения. Но Нилу явно было больно. А Эндрю не мог этого допустить. Он знал, каково это. Он должен был узнать больше. Если Нилу все еще было больно сейчас, или если это были прошлые обиды, которые все еще цеплялись за него, как вторая кожа. Как у Эндрю. Эндрю пристально посмотрел в сторону лица Нила, отметил его напряжение, то, как он крепко сжимал сломанный карандаш вместо того, чтобы писать. Ему нужно было это выяснить. Но он не мог отпугнуть этого ребенка. Эндрю снова заглянул в блокнот. Он написал дату и ничего больше. Остаток недели он не спускал глаз с Нила Джостена. Эндрю знал, что Нил это заметил. Нил ничего не сказал. Даже не поднял глаз от своих дерьмовых кроссовок. Ни разу за всю неделю. Так думал Эндрю. Было утро следующего понедельника. Направляясь к своему запасу хлопьев, Эндрю включил тостер на максимальную мощность. Он выбрал Froot Loops — это был серьезный день, требующий только самых лучших и самых серьезных хлопьев. Он плеснул молока, схватил ложку и уселся за кухонный стол. Через несколько мгновений вошел Аарон, приоткрыв глаза. Эндрю наблюдал, как он дважды безуспешно пытался достать хлеб из пакета. Аарон всегда был медлителен по утрам. Его третья попытка увенчалась успехом, и он засунул два кусочка в тостер. Близнецы не проронили ни слова, пока через несколько минут не появился тост. — Ты что, издеваешься надо мной? Аарон нахмурился, глядя на раскаленный хлеб. Он повернул диск с такой силой, что тостер покатился по столу. — Я тебя ненавижу. Он схватил один из ломтиков и швырнул в голову Эндрю. Эндрю пригнулся, и они оба увидели, как почерневшая плита пролетела через комнату и ударила Ники, только что появившегося из коридора, прямо в лицо. — Какого хрена?! Ники взвизгнул, вытирая нос. — Эндрю опять испортил тостер, — заныл Аарон. — Эндрю, перестань валять дурака, — отругал его Ники. — Аарон, учитывая, сколько раз это случалось, можно подумать, что ты обратишь внимание на циферблат. Аарон возмущенно фыркнул. Эндрю отхлебнул с ложки «Froot Loops». Возможно, сегодня был день для размышлений и планирования, но Эндрю никогда не упускал возможности поссориться с братом. В школе Эндрю сел на скамейку лицом к месту высадки и стал ждать. За пять минут до звонка к тротуару подъехала потрепанная синяя машина. На водительском сиденье сидела сурового вида женщина. У нее были мускулистые руки и шрам на носу. Ее зоркие глаза метались по парковке, выслеживая лица и машины. Через мгновение Нил Джостен вышел с пассажирского сиденья и закрыл за собой дверь, даже не попрощавшись и не сказав до встречи. Женщина некоторое время смотрела на него, потом отстранилась. Нил заметил Эндрю, сидящего на скамейке, и направился к дверям школы. Потом он остановился. Обернулся. Прошествовал к скамейке. Пульс Эндрю участился. Нил наконец-то посмотрел Эндрю в глаза. Глаза у него были голубые. — В чем твоя проблема? — спросил Нил. Для такого маленького ребенка у него, конечно, было много безразличия. Эндрю молча смотрел на него. — Перестань смотреть на меня, — сказал Нил, — мне это не нравится. — Это была твоя мама? — спросил Эндрю. Нил замер. Все его тело, глаза, грудь. Он едва дышал. — А тебе-то какое дело? Его тон был ровным, отработанным нейтралитетом. — Это не ответ. — Да, — ответил Нил. — Она делает тебе больно? — спросил Эндрю. Нил сделал шаг назад. Потом еще один. Он и раньше был заторможен. Теперь его переполняла энергия — он собирался бежать. Эндрю встал и сделал четыре шага вперед, пока не оказался лицом к лицу с Нилом, между ними оставалась пара дюймов. — Отвечай, — сказал Эндрю. Нил покачал головой, уставившись куда-то поверх плеча Эндрю. Он переминался с ноги на ногу, вцепившись в лямки рюкзака. — Нил. — Она… защищает меня. Желудок Эндрю неприятно сжался. — Это не ответ. Дыхание Нила участилось. Он сделал еще шаг назад. Эндрю позволил ему. — Нил. Она делает тебе больно? У Нила перехватило дыхание. — Иногда, — тихо ответил он. Эндрю кивнул. — Хочешь пойти на урок вместе? — спросил он. Нил растерянно моргнул. — Хорошо. Эндрю протянул руку. — Мне нужно убедиться, что ты не сбежишь. Нил посмотрел на руку Эндрю. Потом снова посмотрел на Эндрю. Его лицо застыло. — Я не собираюсь убегать. Но он все равно вложил свою руку в руку Эндрю. Она была теплой и потной. Они вместе пошли в класс. Они вместе обедали, а Аарон дулся напротив, не обращая внимания на своего друга Кевина. На перемене они вместе сидели на скамейке. На перемене Эндрю еще немного подумал. — Нил. Нил повернул голову в сторону и посмотрел на Эндрю. На лице у него была горчица. — У тебя горчица на лице. Нил вытер ее тыльной стороной ладони, а затем вытер руку о джинсы. — Отвратительно. Я тут подумал, — сказал он. Нил слушал. Он почти не разговаривал, но Эндрю подумал, что это очень хорошее качество. — Думаю, тебе следует переехать жить ко мне. Глаза Нила слегка расширились. На мгновение в его глазах появилась надежда. Затем он отвернулся. — Не могу, — сказал он. — А почему бы и нет? — Ты знаешь почему. Мать ему не позволила бы. Его мать может обидеть за то, что он даже предположил это. — Я не знаю, как долго пробуду здесь, — тихо сказал Нил. — Мы часто переезжаем. Эндрю кивнул. — Я думаю, мы должны переночевать у меня дома. Нил покачал головой. — Скажи ей, что отказ покажется подозрительным. Нил думал об этом. В тот вечер Нил появился на пороге дома Эндрю, сжимая в руках спортивную сумку. Эндрю открыл ему дверь и провел в свою комнату. Комната Эндрю была прибрана. Иногда ему было грустно, и он не мог привести себя в порядок, но сегодня он чувствовал себя хорошо, поэтому собрал свою грязную одежду и застелил постель. Его стены были выкрашены в теплый синий цвет, покрывало на кровати — темно-серое, а на столе — стопки книг. Эндрю нравилась его комната, потому что она запиралась изнутри и никто никогда не входил в нее без разрешения. Нил поставил сумку рядом с кроватью. — Мне нравится твоя комната, — сказал он. Эндрю выпрямился. — У нас на ужин лазанья. У тебя есть пищевая аллергия? Нил сморщил нос. — Я не люблю овощи. Эндрю закатил глаза. — Это не аллергия. Эндрю повел Нила в ванную, где они оба вымыли руки. Рукава Эндрю поползли вверх по рукам, обнажая линии бледных шрамов. Нил бросил на них быстрый взгляд, но промолчал. — Я был в приемной семье, — сказал Эндрю. — Тебе не обязательно… Эндрю покачал головой. — Ты рассказывал мне о своей маме. Вот что я тебе говорю. Нил кивнул. — Я сам это сделал. Я стараюсь больше этого не делать. Теперь я в безопасности. Нил кивнул. — У меня они тоже есть. Мои — от других людей. Эндрю кивнул. Ники был вне себя от восторга, увидев, что первый друг Эндрю ночевал у него. Аарон надулся. Кевин не хотел ночевать. Они съели лазанью. Нил выбрал овощи и отдал их Эндрю. — Хорошо, что Эндрю не испек чесночный хлеб, — сказал Аарон, — потому что его бы сожгли. Ники рассмеялся. Эндрю собрал шесть одеял и разложил их на тюфяке на полу для Нила. Он стащил с кровати лишнюю подушку. Они по очереди переоделись в пижамы, почистили зубы и улеглись в постель. Эндрю слышал тихое дыхание Нила. — Эндрю? — Нил. — Зачем ты пригласил меня? Эндрю на мгновение задумался. — Я думаю, нам с тобой следует держаться вместе. Наступила пауза. — Почему? — Потому что мы одинаковые, — ответил Эндрю. Он решил это после всех своих размышлений. — Тебе причиняет боль тот, кто должен заботиться о тебе. Когда-то это был я. Пока у меня не появились Ники и Аарон. Теперь у тебя есть я. Видишь? Теперь тебе может быть лучше. — О… Нил замолчал. В течение долгого времени. — Эндрю? — Да? — Думаю, у мамы неприятности. Она бежит, потому что делала плохие вещи и знает плохие вещи, которые мои… это сделали другие люди. Эндрю перекатился на бок. Нил наблюдал за ним. — Думаешь, если ты кому-нибудь расскажешь, ее заберут, а ты останешься здесь? Нил пожал плечами. — Я не знаю. Они снова замолчали. — Я хочу остаться, — сказал Нил. — Тогда оставайся, — сказал Эндрю. — Ладно, — сказал Нил.