я тебе не верю

— с некоторыми людьми нужно обращаться жёстко, потому что у них нет чувств, которые можно ранить. смотришь на меня, и по глазам вижу, что не веришь. конечно, иначе и быть не могло. как ты, наивный ребёнок, можешь поверить в такой ужас? признать, что существуют люди без чувств, те самые люди, у которых нет больных точек. ты завидуешь им, потому что у тебя всё тело — одна больная точка. — я тебе не верю. — я другого и не ждал. — у любого человека есть слабости. даже у алебарда, даже у тебя. — у меня нет слабостей. — тогда и тебя нет, — облокачиваешься на перегородку балкона и смотришь вдаль, в город, в жизнь народа. неужели так интересно? я тоже всматриваюсь. твоя каменная деревенька выглядит неплохо, вполне во вкусе деда. ничего такой городишко, и люди добрые, один ты всё ходишь тоскливый и неприкаянный, не в состоянии найти себе ме́ста. вот такое забавное дело: великий правитель не знает, куда ему приткнуться. — никогда не думал о троне? чтобы смотреть свысока на эту челядь. — челядь? здесь нет такого понятия, — усмехаешься, смотря куда-то сквозь дома, — какие глупости ты иногда говоришь. как же я мог забыть? ты одно целое со своим народом: бог в людях и люди в боге. никогда не видели вживую, но боготворят статуи, не слышали голос, но знают, что он громогласен, не трогали руки́, но знают, что она вершит судьбы. с неба медленно начинает падать снег, мерно опускаясь на холодные выступы замка. ночью обещают похолодание, а утром деревья будут скрипеть белыми корочками. — скоро зима наступит, а у тебя уже всё готово. и шарфик прикупил, и рукавички. какой, однако, предусмотрительный. неосознанно потираешь руки друг об друга, вязаные митенки стыдливо прикрывают пальцы. — это алебард связал, хотя я даже не просил, — и ладно бы это звучало с упрёком или виновато, но это так преданно и тепло, что я тут же раздражаюсь. сколько можно носиться с этим дедом? — а просто купить не судьба? — ты ничего не понимаешь. — я не понимаю соплей, которые ты развел вокруг деда, — заметно хмуришься и моргаешь, стараясь сдержать недовольство, наступающее тяжелой волной. — перестань его так называть, ему нет даже сорока лет. — а выглядит он на все пятьдесят. некоторое время молчим, но тишина только давит, и ты не выдерживаешь. — вы с ним говорите одно и то же: существуют люди, которым можно грубить, потому что у них якобы нет чувств, которые можно ранить. вы этот бред друг у друга понабрали или своим умом дошли? — я доверяю своему опыту. — мир не замыкается на тебе. — ваше величество! — сзади подбегает какой-то мелкий парнишка, похожий на лакея. да это же и есть лакей! вот он, в пиджачке, перчаточках и с какими-то бумажками! — вы нужны господину алебарду! — еще пару минут, я скоро приду, — лакей кивает и убегает вглубь коридора, видимо, чтобы сообщить великому министру, что скоро правитель удостоит его своим присутствием. я цыкаю: — надоел. неужели сам не может с бумагами разобраться? ты выпрямляешься в полный рост, и фигура твоя легка: — алебард тебе не враг и я тем более. мы не хотим с тобой ссориться, — смотрю с очень смутным пониманием и недоверием, — мы никогда не желали тебе зла, это я могу сказать точно. позволяю тебе ускользнуть по важным государственным делам, остаюсь один на холодном балконе. сквозняк, прошедший сквозь открытую дверь быстрым потоком, холодит уши. я один, бесстрастный и сбитый с толку. может, алебард действительно не желает мне зла?