"Жизнь Архивариуса"

- Я бы хотел взять себе слово, если конечно Горные Лорды позволят мне это. Голос архивариуса стал именно тем гвоздём в крышку гроба, который одним лишь своим звучанием заставил окружающий шум и гомон осуждений с пересудами умолкнуть. Факт подчинения не являлся доказательством страха перед говорящим, не являлся указанием на ужасающую силу владельца слов, однако, ясно показывал на оказанное уважение. В мире заклинателей хватало великих людей, ведь каждый совершенствующийся уже сам по себе избранник из рядов человеческого рода. В таком коллективе можно было легко стать источником ужаса, но заслужить именно искреннее уважение, - едва ли вообще возможно. Ведь несмотря на ранги, рамки Школ и Дворцов, этикет кланов и родов… Любой начатый диалог между более чем парой заклинателей имел обыкновение превращаться в какофонию взаимных проклятий и подозрений. Юноша, облачённый в маску, изображающую трагикомическое сочетание веселья и печали, выполненную из подобной мрамору, белоснежной и полированной породы, привлёк всеобщее внимание, собирая на своей фигуре, стоящей в символичном отдалении от основных трибун, сотни пар глаз.  Облачённый в чёрный балахон со слишком вместительнымидля классических одеяний, совершенствующихся рукавами, и перевязанным поверх серым шарфом, архивариус резко контрастировал с разодетыми в изысканные одеяния коллегами. Сразу чувствовалось отсутствие украшений,обычно подтверждающих регалии высокого положения в секте или роду. Ткань выглядела опрятно и качественно, но имела неподобающе тёмные оттенки. Обычно такой стиль использовался в рядах сторонников Буддизма и прочих монахов. Ещё чаще слыл отличительной чертой странствующих заклинателей и путников. Когда большая часть взглядов таки сосредоточилась в одном месте, совершенствующийся преклонного возраста, облачённый в чёрное и золотое, стоявший на местах стороны обвинения, подал ответный голос: - Хранитель Архива, уверены ли вы в своём… Чужой голос так же кратко и без особого эмоционального упора был оборван. - Я умею отдавать отчёт своим действиям, Хозяин Дворца. Уж за столько лет обучился. И я так же, как уверен в своих собственных поступках, уверен в том, что крайне возмущён сегодняшним слушанием. Я не просто возмущён, я опечален и пребываю в глубочайшем сожалении… Сожалении того… Взявший слово заклинатель на миг символично прервался, окидывая взором зал, словно бы умело встречая каждый сосредоточенный на нём взор. Прорези маски, предназначенные для глаз, пропустили сквозь себя чуть уловимый янтарный блеск. Правая ладонь поднялась вверх, в знаке привлечения ещё большего внимания к звучащей речи. От этого длинный рукав плавно соскочил, обнажая на свет достаточно бледную кожу и длинные пальцы, даже скорее… Острые. - … Что пришёл сюда, что услышал то, чего слышать не хотел бы ни один из наших достойных предков. Я от имени архивариуса Библиотеки Странников, как представитель старины и достойных традиций прошлого, выражаю протест в связи со всеми произнесёнными в сторону Горного Лорда Шень Цинцю обвинениями. - Архивариус, я понимаю ваше возмущение всей ситуацией, но… - Не вижу в ваших поступках никакого понимания, уж простите этого старого человека. Но с моей стороны, всё выглядело так, как будто вы весь судебный процесс только и делали, что сыпали в сторону Горного Лорда и всей Школы Цанцюн безосновательные и при этом удивительно громкие обвинения. На данный момент присяжным в моём лице включительно не было предоставлено ни единой вещи или факта которые могли бы достоверно подтвердить ваши озвученные догадки. Я же в свою очередь могу похвастаться перед всеми тем, что лично участвовал в воспитании морального и душевного облика Лорда Цинцю, с малых лет взращивая в нём ценности, вознесённые нашими великими предшественниками. Если вы считаете, что мой воспитанник виновен, то несомненно виновен и я. Готовы ли вы предъявить обвинения мне? Пока архивариус стойко ди умело держал слово, Горный Лорд с изысканным лицом и в изумрудных одеждах своего Пика, представший как обвиняемый в центре зала, лишь сильнее прежнего сжал пальцами веер, ощущая, как деревянная основа грозиться попросту покрыться трещинами и со скрипом и небольшим взрывом разлететься в щепки. Внутри мужчины несмотря на каменное и хладнокровное выражение лица бушевали эмоции и переживание, пусть и скорее всего бессмысленные. - Если даже ваш язык и поднимется на подобное, то сказать ничего дельного увы не сможет. Даже не беря во внимание полное отсутствие доказательств окромя ветреных слухов, в чистой теории соглашаясь со всеми обвинениями, я имею моральное и историческое право высказать очередной протест. Ведь разве не виновен ли был бы в аналогичных действиях любой здесь находящийся? Вы обвиняете Лорда Цинцю в посещении домов блаженства, что подрывает облик и достоинство Главы одного из Пиков Цанцюн, однако, разве, кто-либо из присутствующих ни разу не бывал в тамошних стенах? Пускай и причины, возможно, были разные? Вы обвиняете Лорда в убийстве невинных людей. Однако мало ли мы сами сгубили невинных душ жертвуя теми во благо большинства? Кто может сказать, что отнятая им в следствии тех или иных побуждений человеческая жизнь стоит меньшего груза ответственности, чем убийство доказанного грабителя или бандита? Разве кто-то давал нам, хоть и заклинателям, право оценивать людские жизни? Так или иначе, я считаю, что при любом исходе начатое сегодня слушание не имеет смысла. Это больше походит на попытку врага начать разлад среди наших рядов, убрав одну из основных фигур… Спешу напомнить вам всем, что заслуги Лорда Цинцю перед обществом заклинателей и Империей несомненны и в отличии от обвинений обоснованы кровью демонов и монстров, ранами, понесёнными при защите нашей земли от вражеских нашествий… Взяв паузу в своей речи, хранитель архива показательно покачал головой в жесте отрицания, вызывая тем самым у окружающих чувство понимания и поддержку. Такие простые, но наполненные искренностью жесты всегда были любимы публикой. Просто, - дёшево, - сердито. - Я лично сражался с Главой Пика плечом к плечу во времена Второй Великой Войны с демоническими отродьями! Я живое свидетельство и доказательство ратных подвигов Лорда, стоящего перед вами, словно преступник! И от увиденного и услышанного сегодня, моё немолодое сердце испытывает только боль и печаль. Чтобы сказали бы на такое наши прародители? Основатели? Живущие в наших душах легенды старины? Я попрошу всех присутствующих сегодня заклинателей, даже если вы и имели когда-то с Лордом Цинцю не самые тёплые отношения, - встать на защиту брата. Мы должны поддерживать друг друга, особенно в этот тяжёлый час, пред ликом наступающей на нас тьмы. Близкое будущее не сулит нам ничего хорошего, враг собирается вновь, - ряды его многочисленны, оружие подготовлено, а сила горит нескрываемой ненавистью. Вспомните наконец свои клятвы, вспомните обещания. Наш долг и обязанность – защищать человеческий род от ужасов по ту сторону Горного Хребта и всей тьмы, сумевшей проскользнуть внутрь. За этим мы практикуем боевые искусства, за этим совершенствуемся и пользуемся оказанными нам от обычных людей честью и уважением. Не время нам, братья, заниматься бессмысленными обвинениями. Время настало сплотиться как никогда прежде. Встать единой стеной на кровавом пути царства демонов. Осудив и безосновательно приговорив Горного Лорда, вы лишь усугубите нынешнюю ситуацию. Только недавно на Настоятеля храма тихого покоя, нашего товарища, было совершено нападение с целью убийства, - к сожалению, удачное… Мы лишь тридцать лун назад потеряли важного соратника и друга. А теперь вы хотите собственноручно приговорить ещё одного героя! Последние слова прозвучали до крайности сорвано, - будто говорящий, вздрогнув голосовыми связками, словно порвав струну на музыкальном инструменте, внезапно потерял силы. Такой же лёгкий жест, как и до этого, ведь заклинателя сорвать голос ещё надо было потрудиться, - но такой же действенный. В зале Дворца зазвучала мёртвая тишина. Все участники действия или прикрыли глаза, или вовсе опустили головы… Пристыженно… То, чего и добивался всеми силами заклинатель в маске. Сначала чувство вины, затем ощущение праведной ярости на всё происходящее в этих стенах, а после выигрыш дела. Один лишь глава Дворца с прищуром наблюдал за архивариусом с явным прищуром, хранителю библиотеки даже показалось, что он видел, как чужие губы плотно сжимаются в попытке сдержать гнев. Оно и ясно. Сколько сил стоило собрать по крупицам и сплести воедино слухи, тень дурной славы и репутации Цинцю в единую паутину обвинения; Сколько сил стоило собрать на слушание такое огромное количество авторитетных представителей мира совершенствующихся в одном месте… И всё напрасно из-за простой речи персонажа, который обычно и вовсе не вмешивался в подобного рода дела. Архивариус всё же обычно занимался практическими вопросами по информированию, чаще предоставляя на рассмотрение запрошенные данные или информацию, иногда поясняя ту за надобностью, а иногда и вовсе молчаливо отсиживаясь до конца заседания. Хранитель имел особый статус в структуре суда, да и в обществе заклинателей в целом. Однако по обыкновению не пользовался этим. Так что предусмотреть фактор было практически невозможно. Подсудимый тем временем попытался плавно обернутся к своему защитнику, получилось надломано и скрипуче. Изумрудные глаза, непривычно дрожащие уставились на рельеф маски пытаясь отыскать в искусных изгибах камня хоть что-то… Не вышло. Владыка Пика всегда считал себя мастером в чтении людей, но на сей раз он без сожалений признал поражение в своей попытке. Да, - голос архивариуса был до ужаса преисполнен праведности, но также и оставался под полным контролем, благодаря которому в случае чего можно было мгновенно угомонить собственный характер. Намного чаще заклинатели, выступающие с речью, оказывались в плену своих эмоций, что почти всегда заканчивалось крайне неэстетично.  Тем временем янтарные огоньки зрачков хранителя медленно, явно не торопясь, отыскали на полных трибунах фигуру заклинателя в чёрно-алых одеяниях, столь умело подобранных и хорошо сидящих, что у персон противоположного пола возникал жар, а у представителей аналогичного, - зависть. Ло-Бинхэ ответил тем же, гордо вскинув голову, словно вызывая оппонента на противостояние, - Бездонные глаза, источающие зрачками неукротимую волю, вонзились в мрамор. Архивариус же лишь незаметно хмыкнув вздохнул.  - Что же, я сказал всё, что хотел. По этой причине вынужден откланяться и уйти, - дальнейшее пребывание в этих стенах плохо скажется на сердце этого старика. В последний раз прошу всех забыть обиды. Мы ведь не дети в конце концов, следует и знать меру, соответствующую приличиям. Если это поможет делу, то Библиотека Странников в моём лице выражает полную поддержку Горному Лорду Цинцю и считает его невиновным по всем предъявленным пунктам, а также просит снять с Главы Пика все претензии под свою ответственность.  Взмахнув рукавом, который из-за своих габаритов полностью спрятал под собой ладонь, архивариус неспешным шагом покинул залу оставляя позади себя лишь звонкую тишину, которая постепенно заполнилась возрастающим потоком обсуждений. Хранитель под маской изогнул уста в улыбке, - всё зависящее от него уже было сделано, остальное зависело от предсказуемых словно течение реки совершенствующихся.

***

Лёгкое журчание, всплеск соприкосновения дна чаши и переливающейся на солнечном свету струйки чуть красноватого напитка, наполнили чашу до чуть более половины. - Господин архивариус, от имени Главы Горного Хребта Цанцюн приношу вам искреннюю благодарность за помощь в разбирательстве дела Шень Цинцю… В качестве небольшого подарка я принёс вам чай от нашей Школы…  Юэ Цинъюань, юноша в бело-серых одеждах, сидящий напротив хранителя, глубоко поклонился и вернувшись в прежнее положение положил на столик между ними мешочек из высококачественной ткани, что было видно даже на первый взгляд, - полный содержимого. Юэ был частым гостем покоев архивариуса ещё с детства, когда по поручениям прошлого главы Пика Цюндин как первый ученик ожидал хранителя Библиотеки ради передачи очередного важного письма. А теперь, и сам став главой, чаще занимался этим лично, ведь отношения между ними были более чем тёплыми, даже слегка походящими на отца и сына.  - Право тебе, Юэ, это излишне. Этому старику было даже несколько приятно заступиться за несчастное дитя… В конце концов, — это обязанность старших поколений, следить за младшими. Что бы мне сказал твой покойный учитель, встретив меня в Небесных Чертогах? Глава Хребта не мог узреть глазами, но явно почувствовал, как под маской собеседника заиграла почти что отеческая улыбка, что неудивительно. Юэ задумавшись и вправду не мог сосчитать сколько раз будучи юным, только ступившим на путь совершенствования учеником, бегал в Библиотеку по просьбам своих наставников и не только, дабы попросить некоторые определённые данные или информацию по тому или иному монстру. Да и если припомнить, с некоторых пор и сам хранитель частенько захаживал на соседние Пики Хребта Цанцюн с визитами вежливости или в качестве почётного гостя. Он буквально лично видел и даже вправду участвовал в формировании нынешнего поколения Горных Лордов. Почти все они были ему исключительно признательны за ту оказанную раньше мелкую помощь и хорошее отношение, что весьма цениться среди учеников. Иногда Цинъюань задавался вопросом сколько уже лет на счету архивариуса, но получить ответ на свой интерес не мог. Разве что не занявшись подсчётом чужих слухов.  По словам всех им опрашиваемых Библиотека Странников была построена почти что одновременно с возведением Школы Цанцюн, если не раньше, и с тех самых пор её Главой и по сей день до сих пор остаётся загадочный заклинатель высшего уровня в трагикомичной маске, никогда не показывавший своего лица, от чего оброс множеством слухов. Возможно он имел знакомство с самими основателями Хребта. Спрашивать об этом сидящего напротив него человека нынешний Глава Горного Хребта считал проявлением некоторого неуважения.Любопытство должно знать меру в конце концов.  - Господин архивариус истинно достоин зваться нашим вторым отцом. Вы достойны нашего истинного уважения, за оказанную помощь. Улыбнувшись в ответ, произносит Юэ, складывая руки вместе в жесте почтительности.  - Хо, хо. Лучшим проявлением вашего уважение было бы решение почаще навещать этого достопочтенного с визитами. Я уже так давно не видел твоих братьев по оружию, что сам планирую наведаться к вам незваным гостем. Не почтишь ли ты меня чашечкой чая? Раз уж преподнёс мне столь великолепный дар, было бы грешно не испить с тобой по чарке. Ян Цилин, завари нам подарок Главы Юэ. А наш чай можешь оставить на вечер, я буду рад испить его прохладным. Длинные, седые, если так можно было выразиться, волосы, доходящие до поясницы водопадом серебра, шелохнулись, когда первый ученик архивариуса словно тень возникший сбоку от сидящих собеседников поклонился. Этот молодой юноша на вид лет двадцати облачённый в серо-чёрные одежды, однако кажущиеся много изысканнее чем одеяния его собственного учителя, почтительно поинтересовался вкрадчивым тоном: - Этот недостойный ученик с радостью исполнит волю учителя. Однако, возможно, стоит попросить поваров подготовить для вас и Главы Хребта сладости к напитку? Ян давно знал о пристрастии своего учителя к наслаждению холодными напитками. Будь то обычный чай или вино.  - Ян, не говори глупостей. Настоящим чаем следует наслаждаться отдельно от съестного, только так можно полностью насладиться всем букетом. Сам ведь знаешь. В голосе Хранителя не прозвучало разочарования или раздражения, - только добродушная наставительность. первый ученик, вернув свою макушку цвета воронённого крыла в прежнее положение незамедлительно ответил, ярко, удивительно по-детски улыбаясь - Как скажет учитель. Этот ученик просит прощения за свою ошибку. - Ступай уже, этот Учитель не зол, но надеется, что ученик впредь будет подольше держать в памяти его советы.  Отдавший новый поклон юноша под освободительным взмахов рукава учителя столь же тихо вышел из помещения,как и появился, забирая с собой поднос со стола, с чашей полной напитка и чайником заваренного отвара шиповника исходящего приятным, густым ароматом. Учитель от чего-то очень любил этот напиток, хоть сам ученик считал эту ягоду неподходящей такому великому человеку. Её часто использовали простолюдины заместо дорогого чая, - Цилин знал об этом не понаслышке, и сам будучи практиком подобной истории.  - Господин воспитал прекрасных учеников. Подобная почтительность и нрав даже среди адептов Хребта редкость.  - Юэ переоценивает умения этого старика. Я лишь даю росткам условия, чтобы они могли возмужать в прекрасные цветы. Всё это плоды лишь их собственных трудов и настойчивости. Дай человеку мясо, и он будет сыт, но научи его охоте, подтолкни к самообучению и вот, он уже сам может обеспечивать и себя и других пропитанием. Наша задача лишь зажечь в детях огонь, - не дать ему затухнуть.  Архивариус едва заметно склонил голову вбок, от чего Цинъюань подготовился к возможному вопросу. За десятки лет взаимодействия, он успел выучить некоторые проявления языка тела хранителя наизусть. - Так что же произошло во Дворце Хуань Хуа после того,как я покинул зал суда? - Процесс над Шень Цинцю совместным решением присяжных был временно приостановлен по воле большинства, ему разрешили вернуться на Горный ПикЦинцзин, но с дополнением о том, что разбирательство будет продолжено, если сторона обвинения всё же найдётболее вещественные доказательства. -  Не беспокойся, я уверен в невиновности Цинцю. Этот проказник хоть и не самый благородный, однако на подобные поступки не способен. Подкрепляя свои слова, Архивариус плавно кивнул.  - И также я был бы, несомненно, рад, если бы это Шень посетил Библиотеку, я всегда рад видеть его и каждого из вас у себя в гостях. Пропустить по чашке чая или даже чарке вина нам не повредит. Раздавшийся стук в двери комнаты заставил хранителя отозваться согласием, после чего те раскрылись и во внутрь вернулся первый ученик с подносом, на котором стояли новые чайник и две чистые, фарфоровые пиалы. Расставив те на столике, он аккуратно разлил напиток. - Надеюсь, учителю придётся по вкусу.  - Спасибо, Ян. Можешь оставить нас.  - Как скажите, учитель.  Поступью до невозможного бесшумной ученик покинул комнату учителя прикрыв за собой двери. Его должностные обязанности не включали столь тихий образ, однако Цилин, по-видимому, был физиологически с рождения предрасположен к тихому передвижению и не только. - Если позволишь мне, Юэ, то спрошу тебя на счёт Ло-Бинхэ. Этот мальчик вызывает у меня обеспокоенность… Его стремления и жадность к своему Учителю слишком… Концентрированы и слишком видимы. Опасаюсь того я, что это могут оказаться не слишком благопристойные чувства… Хоть и скрывает тот их под покровом. Тебе стоит наблюдать за Цинцю как можно внимательнее. Я пригляжу за ним и со своей стороны по мере возможности.  - Не выразить словами мою благодарность вашимпоступкам и словам, господин архивариус. Ло-Бинхэ ещё в пору раннего ученичества на Пике Цинцзин проявлял крайнюю привязанность к Лорду Цинцю. Однако, я считал это лишь привязанностью ребёнка, к которому никогда не проявляли теплоту собственные родители… Теперь же с последними событиями обеспокоен вашим предположением не меньше… Глава Хребта помассировал переносицу вздыхая. Подобный жест от его лица как от заклинателя, занимающего столь высокий пост был бы непозволителен окажись он перед кем-то иным. Но будучи в компании архивариуса, который всегда позволял ему эту слабину, он не ощущал себя стеснённым. Хоть Юэ и выражал всегда почтительностьхранителю в максимальной степени.  Взяв в свободную руку пиалу и преподнеся ту к себе ближе, Цинъюань вдохнул знакомый аромат наслаждаясь тонкими нотками мяты и драгоценных трав не только полезных, но и славящихся на всю Поднебесную Империю своим вкусом. - Этот сорт посоветовал Му Цинфан, как целитель он прекрасно разбирается в полезных для тела напитках, так ещё и на удивление сумеет найти самый приятный, если, конечно, попросить. Ловким движением ухватив собственную чашу и удобнее располагая ту в ладони, архивариус, так же искушая себя великолепным ароматом чем-то напоминающего цитрус напитка первым вкусил глоток чая. Вкус оказался по истине прекрасным. - Чудесный сбор. Боюсь, в дальнейшем этот старик должен будет просить Юэ о поставках сего в Библиотеку.  С легким весельем произнёс хранитель, издавая мягкийсмешок, который лишь бесполезным жестом вежливости прикрыл рукавом.  - Конечно. Я рад, что смог удовлетворить вкусы господина. В будущем мы будем присылать достаточное количество.  Цинъюань мог полностью признаться себе в том, что ему нравилась компания столь знакомого и одновременно незнакомого человека. Хранитель никогда не проявлял к нему агрессии, всегда помогал чем был способен, давал советы в трудные дни и стоял плечом к плечу каждый раз,когда Хребет отбивал нападения Демонов. А ведь Глава даже имени своего благодетеля не знал.  Собственно, вряд ли кто-то вообще был осведомлен на эту тему. Так как архивариус на памяти всех ныне живущих никогда не сменялся, то и этот сан стал уже чем-то более ответвлённым в сторону прозвищ, присуждаемых отельной личности, чем полноценным званием на подобии Главы Школы. Потому и по факту нужды в знании имени этого человека практически никогда ни у кого не возникало. Просто – Архивариус, Хранитель, Глава Библиотеки… Безымянная фигура. Безымянная, но до невозможности тяжёлая. Герой и ветеран, победитель многих войн с Демонами, великий воин из сказаний и легенд. - Воистину почтён подобным отношением со стороны Юэ.  Хоть маска и не давала различать какие-либо выражения лица, но Цинъюань по голосу мог примерно понимать какую эмоцию скрывает под собой белоснежный материал.  — Это самое малое, чем я могу хотя-бы как-то отблагодарить вас за проявленную доброту.  - Ох, ты сейчас совсем меня засмущаешь… Лучше уж поговорим о насущном. Может это лишь слухи, но недавно до моих ушей дошли вести о вызывающей беспокойство ситуации в Демоническом Мире.  На короткое мгновение помещение погрузилось в напряжённую тишину. Несмотря на лёгкий как свист ветра тон архивариуса, оба собеседника напряглись. Смысл этих слов был понятен каждому и отдавался в памяти ничем иным, кроме как приближающейся кровью и бойней, - смертями товарищей и друзей, болью, засевшей за долгие годы в сердце каждого смертного и совершенствующегося.  Никто уже и не помнил мирное время. Империя жила и живёт от одного прилива демонических орд до другого, мешая пашни собственными и чужими потом и кровью. С каждым разом надеясь, что затишье будет дольше, а война тише. Раньше противодействием врагу занималась исключительно армия, основав рядом с границей город вследствие разросшийся до достойных размеров и ставший укреплённым фортом, - краеугольным камнем, о который в самый тяжкий момент разбивались дьявольские отродья и чудовища. Позже Горный Хребет стал обителью Школы Цанцюн, фактически взяв главную роль по охране границы миров на себя. Заклинатели всегда отличались долголетием и силой, что несомненно ставило боевой потенциал совершенствующихся много выше обычных солдат. Один заклинатель в бою мог стоить десятков если не сотен или даже тысяч врагов. В сочетании с поддержкой Имперской армии, объединённые силы смертных и бессмертных достойно держали оборону, совершенствующие стали именно тем, чего так ужасно не хватало войскам, - силой прорыва и стальным кулаком способным ударить так сокрушительно, что хвалённые вражеские командиры, приносившие смертным так много головной боли, падали один за другим. Сплочённость, взаимовыручка и безмолвное понимание. Принято считать, что Империя пережила две Великих Войны. Однако, не стоит даже считать, сколько мелких походов и тайных попыток пересечь Радужный мост было в своё время пресечено.  - Вы намекаете на возможность новой Войны? - Трудно сказать достоверно, единственное что я смог уловить, - так это ощутимое распространение среди демонической знати волнений и дебатов на тему наследника нашего старого знакомого.  - Они нашли себе достойного занять Императорский Трон? С победы над Тяньлан Цзюнем прошло не так и много времени. Главы демонических кланов по прикидкам до сих пор должны только заканчивать оправляться от войны за престол и прошлого поражения. Если ваши слухи верны, то мы можем быть застигнуты врасплох. - Именно. Мы слишком привыкли, что за каждой волной следует затишье. Демоническая природа в сути своей хаотична. Никто не может с уверенностью сказать, что они не ударят по нам намного раньше положенного. Это было бы и эффективно, и хитро.  Цинъюань нахмурился. Достаточно редкое явление для обычно столь миролюбивого и дружелюбного по характеру человека. - … Император ознакомлен с нашим положением? В последнее время численность армии Империи, бьющейся вместе с нами здесь бок о бок, лишь сокращается. Совершенствующиеся никогда не славились интригами, а потому чисто инстинктивно пытались избегать всех политических дрязг. Однако взаимодействие с Имперской армией само по себе накладывало некоторые обязательства. И ладно бы будь оно только с военными, они в большинстве своём народ неприхотливый, что сказали, то выполняют. Да и помощь совершенствующихся они всегда встречали с аплодисментами, то с родни резко появившемуся из подкрепления танку или артиллерийской установке, если не лучше. Именно поэтому, как персона с особенным статусом даже среди заклинателей, архивариус с самого начала стал этаким посредником между Империей и заклинателями. Шли времена и взять эту обязанность на себя никто не старался, так что теперь, даже и если кто-то захотел бы стать посланником заклинателей, то должен был бы заново выстраивать заложенные веками отношения. - Император ознакомлен со всем. Насколько мне известно,знатные мужи приближённые к Его Величеству очень активно продвигают в Совет мысль о том, что раз мы отлично справляемся с защитой Радужного моста и при поддержке всего пары Полков, то усиливать наши ряды необходимости нет. Тем более, их мнению благоприятствуют обстоятельства, - сейчас взаимоотношения Поднебесной Империи и Империи Мин столь напряжены, что того и гляди в любой момент может разгореться пламя. Имперская армия на границе с Мин требует в свою очередь укрепления позиций, что и сделали за счёт сил, стоящих на обороне моста. Мы ведь не участвуем в междуусобных войнах людей, поэтому, и отношение соответствующее.  - Звучит достаточно печально. Мы и наши братья отдали столько крови и сил ради поддержания безопасности Имперских границ, неужели Император не счёл это достойной платой? Если демоны прорвутся сквозь нас, это станет ещё большей проблемой для государства, чем вторжение извне. С монстрами не договорится о перемирии… - Император возможно и думает иначе, однако идти против большинства ему несподручно. В отличии от нас, он обязан согласовываться со знатью. Третья Война будет очень тяжела, Юэ. Возможно много сложнее предыдущих. Я чувствую всем телом, как воздух сгущается… Не исключая, что нам, как и прежде придётся просить товарищей по оружию о помощи, Цанцюн не выстоит в этой борьбе один, - не факт, что и встав плечом к плечу с другими… Как не горько признавать, демоны с каждым разом становятся всё сильнее и сильнее, их рост поражает и явно превосходит человеческие возможности. Многие мои друзья и именитые заклинатели были сражены, кто временем, кто в странствиях, кто подлостью и коварством. Нас становится меньше. Из окружающих нас на тысячи ли земель я единственный, кто прожил столько лет. Раньше такое, казалось бы, неслыханным… Лорд Пика Цюндин покачал головой. Слова хранителя не предвещали ничего хорошего. Неясное настоящее и практически неизвестное будущее.    - ... Во времена Второй Войны и правления Тяньлан Цзюня на нашей стороне стояла Западная Провинция Демонов. Они хоть и не стали нам верными союзниками, но как противники Демонического Императора немало помогли заклинателям одержать победу, сократив силы Тяньлан Цзюня и обратив часть их на себя. Не говоря уже о Первой Войне… Если Наследник объединит все владения монстров воедино, наша плата за удержание Радужного моста, возможно, станет неподъёмной. Тем более, что Наследник, как говорят слухи, - истинный. Кровь Небесного демона для остальных отродий подобна пламени для мотыльков, они слетаются на него с одним лишь желанием сослужить службу.  Архивариус словно на пару секунд погрузившись в одному ему известные мысли замолк механически, отпивая новый глоток от пиалы. Хоть влияние крови Небесного демона и вправду было почти волшебным, но противостоять очарованию было возможно. Доказательством этого как раз и служил прошлый бунт.  - Нам будет тяжело, Юэ. Но разве остаётся нам что-то другое? Хребет Цанцюн для нас уже родной дом, за нашими спинами тысячи невинных жизней не способных постоять за себя без нашей помощи. В тёмную эпоху, как бы не было тяжело, наш единственный выбор, - держать клинок до конца и сражаться до тех пор, пока не вытечет вся Ци, а за ней и кровь. Глава Школы медленно кивнул внимательно, вглядываясь в маску собеседника. Он получил столько информации, что переоценить её ценность было бы достаточно сложно. - Несомненно. Этот Лорд не потратит вашего вниманиязазря. Я сделаю всё, что в моих силах. - Хорошо… Раз уж об этом было сказано, то отвлечёмся.Как поживает Цинге? Я давно не видел этого сорванца. Видимо искусство владения мечом отнимает у него всё время, да так, что даже зайти в гости кажется тяжким делом! Явно с игривой улыбкой под маской произнёс архивариус, наигранно печально качая головой. Такое проявление человечности заставило его улыбнуться в ответ.  - В последнее время он сблизился с Шэнь Цинцю. Кажется, они несмотря на все разногласия в прошлом всё же смогли найти общий язык.  - Прекрасно, прекрасно. В детстве они также не слишком жаловали друг друга. Годы смогли скрепить узами дружбы даже столь горячих соперников. Мне стоило бы посетить Хребет Цанцюн и полюбоваться этим зрелищем лично. К тому же хочу напомнить маленькому Лю, что тренировки тренировками, но об почтении не стоит забывать в угоду силе. Цинъюаню показалось, что Архивариус с трудом сдерживает смешок. - Мы всегда рады приветствовать уважаемого архивариуса в нашей Школе. Вы ведь знаете, что всегда будете почётным гостей на нашем горном Хребте. - Очень рад оказанной чести. Так славно иногда посмотреть на вашу Школу… Как не прийду всегда нахожу в себе силы испытать новые эмоции. Воздев пиалу чуть выше прежнего и ближе к уровню глаз, Архивариус осушил ту до дна. - Возможно мне стоило бы и посетить малыша Му. Ах, раньше насколько помниться он был так окрылён Цинци...Они так и не решились на парное самосовершенствование? Время ведь идёт. - Боюсь, теперь его голову увлекают лишь медицинские свитки. Хотя, кажется, теперь именно Цинци не отказывается лишний раз проверить своё здоровье. Дополнил Юэ улыбаясь шире. Он и сам несомненно помнил, как будущий Лорд Пика Цянь Цао пытался заполучить сердце красавицы Ци самыми дикими способами в репертуаре ученика Вершины Лекарства. Редчайшие целебные растения и травы с материалами сыпались на заклинательницу букетами подобно цветам. Но девушка в конце концов отказалась от ухаживаний. Му Цинфан долго сокрушался по этому поводу, но всё же найдя отраду в собственной работе забылся. Чему сам Цинъюань был безмерно благодарен. Теперь же ситуация незнамо почему кардинально изменилась. - Ваше посещение Му Цинфана случаем не связано с самочувствием? Словно бы вскользь поинтересовался Глава Школы, внутренне обеспокоенно вновь оглядев хранителя. Его тело практически всегда полностью скрывало одеяние, что уж говорить про лицо, которое никто и никогда так и не сумел лицезреть? От этого узнать состояние здоровья, которое у заклинателей обычно было более чем проявлено внешне не представлялось возможным.  - В первую очередь я хотел бы посетить его как друг, а уж если буду там, то провериться мне точно не помешает. В последнее время здоровье этого старика совсем подводит… Возможно, последствия лишения золотого ядра настигли меня лишь в эти дни. Всё же растительное тело не настоящее. В тоне Архивариуса нельзя было не уловить дымки печали.  - Если так, то мне придётся позаимствовать у него “Цветок Росы, Луны и Солнца”. Конечно у меня были подготовлены несколько тел на этот случай, но иметь это растение в запасе никогда не повредит.  - Позже я попрошу Лорда Му занять своих учеников поисками этого Цветка.  - Не стоит так его беспокоить из-за этой ерунды. Если ничего не случиться, то моих нынешних запасов должно хватить. Знаешь ли, такие старики как я очень трепетно относятся к внутренней молодости. Такая забота с твоей стороны заставляет меня раздираться между благодарностями и мыслями о собственном возрасте. Отмахиваясь от излишней обеспокоенности Главы Хребта ответил хранитель.  - Господин архивариус важен как для нас, так и для всего мира заклинателей и Поднебесной Империи, разве имеем мы право не беспокоиться о вашем благополучии? Без вас мы станет крайне одиноки. - Малыш Юэ вырос человеком, знающим как можно умелоподсластить старческое сердце.  Смех хранителя несмотря на его же слова прозвучал звонко и настолько заразительно, что спустя несколько секунд даже Цинъюань не сдержавшись захохотал в голос, сгибаясь в половину, едва удерживая собственную, почти опустевшую тару.  Когда шутка наконец израсходовала свой топливный запас эмоций, оба заклинателя под началом инициировавшего ситуацию архивариуса, который за краткий промежуток успел заполнить свою тару ещё одной новой порциейгорячего чая, заставили пиалы вздрогнуть друг о друга и осушили те до дна.  Проведя ещё около часа в светской беседе ни о чём, Хранитель Библиотеки и Глава Горного Хребта распрощались на радостной ноте.  Когда нога Юэ наконец переступила порог Библиотеки, архивариус, вздохнув снял маску укладывая ту на столик рядом с пиалой и массируя лицевые мышцы. Конечно, маска не была тяжёлой. Выполненная из особого материала она обладала удивительной лёгкостью при этом имитируя одну из горных пород более или менее походящую на мрамор. Как только ладони прекратили успокаивать застоявшуюся мимику, которую несмотря на всё раздражала маска. На свет открылся лик, принадлежащий молодому мужчине не более лет 30. Тонкие черты, глаза, сверкающие как куски золочённого янтаря и рубцеватый шрам перечёркивающий лицо по линии глаз и дальше… Если бы кто-то смог заглянуть за воротник одежд, то увидел бы абсолютно идентичный шрам покрывающий шею кольцом…  “Голова по швам, язык по небу… Какая же морока, вести все эти проблемы…” Произнёс у себя в голове Архивариус, цыкнув и бесшумно выругавшись славным матом, от чего на душе полегчало. Кажется, ему стоило сходить в купальню, там тело расслабиться, а мозг того и гляди отдыхать начнёт…