"Жизнь Архивариуса"

Тишина. С момента как Ло Бинхэ покинул его кабинет прошло уже минут пять… Но Архивариус продолжал осушать бутыль методично и с решимостью по-видимому прикончить остатки вина в одиночку. Эти пять минут Хранитель, уставившись в лакированную поверхность стола думал. Хотя мысли всё никак не хотели формироваться и приобретать нужный вид. На душе было как-то… неприятно, — описать это чувство можно было бы и детальнее, однако казалось бесполезной тратой усилий. Он думал о собственных поступках, — пробовал проанализировать все действия и каждое слово которое изрёк или сделал за пребывание в здешних краях. Радуясь столь чудесному положению, Архивариус частенько позволял себе небольшие шалости. Например, мог в полный голос усевшись на подоконник с высоты своих апартаментов петь в ночное небо старые песни, чудом уцелевшие хотя бы отрывками в голове. Мог упиваться высококлассным алкоголем с превеликим удовольствием разыгрывая пьяного. Иногда даже спускался в ближайший город и проводил время в знакомых чайных. Любил в одиночку бродить по торговым рядам, магазинчикам трав и сувениров, книжных лавкам… Естественно об этих своевольностях знал лишь Первый Ученик. Знал и то лишь для того, чтобы в случае не дай конечно Господь чего, мог объяснить куда подевался носитель маски. Разговор с главным героем снял с души Хранителя громадный груз. Он не только остался цел, но и оказывается завоевал своеобразное уважение от Бинхэ. Можно собой и погордиться. Однако были и другие проблемы, важнейшие из которых: Первое, — Чем закончится объяснение Протагониста и Антагониста? Второе, — Удастся ли избежать не только событий новеллы, но и грозящейся вскоре разразиться Третьей Демонической Войны? Третье, — Позаботиться о собственном горбу, а именно, — приберечь для себя любимого энную сумму денег любого эквивалента и самую крепкую повозку, утыканную всем необходимым барахлом, ещё лучше, — заранее купить через чужое имя дом или несколько в самых глубоких ебен*х Поднебесной Империи спокойно отбыв восвояси с политической и заклинательской арены, если что, то попросту кочевать в этой сети особняков дабы даже если кто-то сильно захочет его отыскать, — не смог бы. Четвёртое, — Разобраться с собственными желаниями. Не то чтобы Архивариус не осознавал себя и своё место в жизни. Нет, нет. Даже жить обычным подконтрольным человеком ему не претило. Ты не главный? И что с того? Тебе же меньше проблем. Делай что велено, особо не сверкай и останешься в выигрыше. Деньги у него были, интересы полностью совпадали с логикой государства. Сущая идиллия. Теперь же всё было труднее. Заклинатели в принципе были чем-то на подобии отдельной страны внутри страны покрупнее. При этом эта самая маленькая страна имела влияние на волю большой. Исчезни они вдруг и всё полетит в такую задницу, из которой не один хирург тебя не вытащит. Поэтому заклинатели как в целом, так и в особенности их главные представители сект, школ, дворцов пользовались несомненно огромными привилегиями, иногда даже превосходящими высших чиновников. Отворот поворот мог дать лишь Император или его Советник. Мог бы, но это было мягко высказываясь, — непринято… Теперь он был именно этим «Представителем», не говоря уже о значимости Библиотеки Странников как об учреждении, хранящем память многочисленных столетий и более того, — многочисленных заклинателей этих поколений. Любой монстр, знамение, заклинание, техника, да даже чёртов стих редкого писателя были бережно лелеяны и внимательным образом убраны на стеллажи. С саном пришло много непривычных обязанностей. Визиты вежливости, официальные встречи, обсуждения договоров, ведения дел Библиотеки и обучение учеников. Последнее всё же было скорее всего наиболее приятным. Внутри памяти всплывали образы с того времени как он консультировал младших товарищей по хобби реконструкторства и объяснял тем любые вещи с этим связанные. Передача собственных умений и опыта представляли из себя удивительно приятный процесс. Теперь же он пытался понять, что вообще делать со свалившейся на голову доброй сотней детей. И это было ещё неприлично маленькое в соотношении с другими заклинательскими организациями число. Средняя численность к примеру, на Пике Лорда Цинге составляла тысяч пять адептов, Цинцю из-за присущего ему гадкого характера всего тысячи две… Хотя надо признать Пик искусств стремительно набирал популярность… Обучение в Библиотеке было сугубо индивидуальным. Каждый делал упор на то к чему у него была хоть какая-то предрасположенность и получал все техники и умения с соответствующим наклоном. Но обязанности и быт учащихся были одинаковы, — приведение Библиотеки в порядок. Каждый день эта сотня человек проверяла учётные книги, расставляла записи и картотеки, драила пыльные залы до уровня абсолютной чистоты, переписывала уже порядком изношенные книги и исполняла обязанности библиотекарей, которые состояли в работе с гостями. Если заклинателю было нужно продать свои знания или же купить в аренду те у Библитотеки ученики были первыми с кем это обсуждалось И надо признать, — Ким и вправду привязался к этой ребятне за десяток лет. Учил всему что находил в своей голове и считал хоть как-то полезным. Часто баловал пустяками и прочими приятными мелочами. Может и вправду симптомы старости постучались в его ворота… Что оставалось фактом, так это то, что ученики Библиотеки по сравнению с учениками из других Школ и прочих учреждений катались что сыр в масле. Имея под рукой добродушного Наставника-Дедушку, архив с записями сильнейших техник и столь необходимую тишину с покоем, они расцветали подобно розам. Как не удивительно большая часть даже по завершению обучения оставалась вместе с ним, заботясь о своём доме и Учителе. Это несомненно чертовски грело сердце Архивариуса. «Так, так. Соберись тряпка… “ Бормоча про себя различные лозунги Ким всё же поднялся с кресла и подхватив бутыль ладонью осушил тот до дна одним заходом. По маске протянулись едва заметные алые струйки оставляя на белоснежной поверхности разводы. Упёршись о стол и уже привычным движением удивительно изогнув спину словно в пародии на кошачьи потягушки, Хранитель положил опустевший сосуд обратно. Завтра он обязательно с самого утра пойдёт в чайную и засядет в милом местечке до очередной тёмной ночи… ************************************** — Учитель… — Бинхэ… Цинцю с некоторым рывком поднялся из лежачего положения в сидячее. Ученик застал Наставника, когда тот уже начал было проваливаться в царство Морфея. В голове Юань пел дифирамбы изысканных матов и ругательств. Последняя цитадель пала, как и предупреждал его Ким. — Этот Ученик предупредил Архивариуса о своём присутствии? Слова были полностью пусты на любые интонации… Цинцю не знал, а точнее даже предположить не мог, что именно ему следует показывать внешне. Страх мог бы стать триггером для начала кровопролития, притворяться же будто ничего и не было ещё более опасная затея. Сбежать в любом случае не выйдет, окно как минимум прикрыто створками поэтому быстро выскочить наружу не удастся, входная дверь явно находилась под контролем протагониста и также представляла из себя крайне маловероятный шанс на побег. — Этот Ло никогда бы не посмел как-либо оскорбить Господина Хранителя своими манерами. — Он цел? Бинхэ с лёгким недоумением кивнул в ответ — Конечно. Разве способен этот ученик принести вред, человеку, который столько лет проявлял о том заботу. В словах Наследника проскользнуло что-то похожее на некоторую обиду. Конечно, Учитель был в своём полном праве не доверять небесному демону. В конце концов он обитатель иного царства и по венам его бежит именно та кровь, которую Лорд Пика поклялся зачищать всеми силами и удерживать от неё в безопасности народ Поднебесной Империи. Но тем не менее внутри скреблось нечто противное. Неужели Цинцю столь долго проводивший время со своим адептом и тот, кто столь мягко и милосердно относился к нему, — обучал, наставлял и направлял на правильный путь каждый раз, когда этого требовал случай. Тот, кто лично сказал ему о своих взглядах на взаимоотношения людей и демонов как сугубо равных, узнав правду пронзил тело ученика клинком и сбросил в место откуда выбираются сугубо благодаря фортуне единицы удачливых… Почему? Этот вопрос Бинхэ вертел у себя в голове с самого падения. Казалось, нещадно кричащий в голове демон снов не мог никак противостоять крамольной мысли о несостоятельности происходящего. Ло недели и месяцы лелеял в себе сомнения. Учитель не мог. Просто не мог. После всего Бинхэ был абсолютно уверен, что распознал в уже знакомых чертах лица ярую палитру нежелания, печали, сожаления и ярчайшего негодования. Раньше Демон был уверен, что все эти эмоции были адресованы в его счёт. Однако с течением времени и под влиянием этих самых сомнений он принялся обдумывать своё падение тщательнее и яростнее. Эти эмоции не ложились на холст картины как им бы следовало. — Я не стану доказывать ни то и не другое. Голос Горного Лорда был чист как новый лист пергамента. Ни одной бездновой эмоции. Бинхэ предпочёл бы, чтобы Учитель перешёл на крик или ругательства с проклятиями. Чтобы Учитель сказал что-то, что его успокоит. Поможет понять. Что Учитель объяснит. Он ждал этого в Городе Сеятелей, ждал в Дворце, ждал и теперь. Как ждал годы, проведённые в Бездне. Радужки глаз впились в изумрудные очи заклинателя с невероятной жаждой. Цинцю едва заметно дёрнулся от этого ощущения. — Бинхэ, я не буду как-либо оправдываться. Вся вина за всё произошедшее с тобой в Бездне лежит на мне и моих руках. Поэтому, ты можешь свершить со мной любую свою месть. Если же ты внемлешь одной моей единственной просьбе, то пожалуйста, не рушь Горный Хребет, на котором ты провёл своё ученичество. Покуда ты согласен на это, я не буду сопротивляться… — Учитель… — Если же будет мне позволено и второе желание, то я бы попросил тебя об одолжении, — убить меня как можно быстрее. Хотя, конечно, это полностью твой выбор, твоё право… — Учитель! Не вытерпев всей той чепухи, которая звучала в комнате, Наследник несколькими шагами оказался в паре метров от Горного Лорда и под удивлённый хрип того склонился в поклоне касаясь лбом прохладного пола. Сработало. Голос Шэня замолк на каком-то очередном предложении. Впервые на памяти Демона Горный Лорд оставлял слова столь внушительно недосказанными. — Этот Ученик не винит вас в произошедшем. Более того, Архивариус сообщил мне о других деталях… Которые вливают свет на все прошлые события. Этот Ло всё также желает оставаться учеником Горного Лорда Цинцзин с вашего позволения. Полукровка плавно поднялся из положения поклона, но продолжил сидеть на коленях так, как это бывало ещё на Горном Пике. Руки с самого начала разговора нервно сжатые теперь стали и вовсе немного подрагивать, что не скрылось от внутренне паникующего Юаня. Сам же Демон, прикрыв глаза немного наклонил голову хмурясь. Он начинал переступать ту черту волнения за которой его ждёт крайняя эмоциональная нестабильность. Этот разговор отнимал у него львиную долю самообладания и силы воли, подточенной Синьмо. — Ло… Цинцю всё это время, стоящий посреди комнаты внутри был растерян и метался по своему разуму в поисках хоть сколько-то логичного вывода. Умение отыгрывать холодного Лорда помогало ему удерживать маску, но, если так пойдёт дальше будет несколько удручающе. На данный момент Главный Герой этой новеллы сидел перед ним на коленях и почтительно принял ученическую позу адептов Цинцзин. Его не убили, не побили, не бросили в подземелье. Такая ситуация должна была бы устраивать Шэня, но от него не утаилось дрожь почти незаметно пробегающая по сжатым рукам Бинхэ. Как только тот наклонил голову вперёд словно в попытке что-то скрыть, Юань быстро, но с присущей его роли плавностью и изяществом оказался рядом с Наследником становясь на колени и приобнимая того. — Этот Учитель рад возвращению своего Ученика… Попаданец даже толком не понимал, что творит в этот момент. Утешить страдающего было его неосознанным порывом. Пожалеет ли Шэнь об этом или нет, — уже совсем иной вопрос… ************************************ — Горе не беда, горе не беда; Пусть мечты уходят навсегда и в никуда; Не жалейте в этой жизни ни о чём и никогда… Горе не беда, горе не беда; Всё лишь суета и между пальцами вода; И не верьте в этой жизни никому и никогда… Архивариус вальяжно откинувшийся на спинку кресла чередовал припевы и куплеты глотками из чарки с вином. Кажется, это была уже бутылка шестая… — Друг продаст; Любимая предаст; Тонок наст, не выдержит он нас; Брат предаст; Любимая продаст; Камень даст и руку не подаст… Голос звучал на удивление мягко и слова песни лились из засахаренных уст более чем нежно. — Это всё придёт, это всё придёт; Сто дорог исходишь, сто потов с тебя сойдёт; Как со всеми, и с тобою это всё произойдёт… Изображать пьяного довольно трудно. Ким никогда не думал, что это и вправду потянет на целый отдел искусства. Холодное вино приятно дразнило ладонь. Зачем это вообще? Что за глупый вопрос? Ким уже давно усвоил, что, если рядом происходит какая-то хрень, которая с неплохим шансом может пройти мимо, — лучше спокойно напиться, отсиживаясь в укромном уголке. Если эта самая хрень пройдёт мимо, то ты, будучи пьяным вдрызг о ней даже не вспомнишь, что несомненно к лучшему. Если же это «мимо» мимо не пройдёт, то ты хотя бы встретишь его с чашей вина, — между прочим, — редкая роскошь. Многие бы хотели в свой последний час иметь в руке полную чарку, и такие же многие этого увы получить не могли. На то желания и желания, чтобы оставаться лишь «желаниями». — А ты кто нах*р такой? Резко и скорее с презрением, чем с агрессией бросил Архивариус в сторону подоконника. Окна были им же ранее раскрыты впуская в комнату приятную свежесть и прохладу…