Before The Dawn

— Знаешь, — небрежно говорит Сакура, делая глоток сомнительной жидкости из ветхого бумажного стаканчика. — У меня много планов на оставшуюся жизнь. Итачи на мгновение отрывает взгляд от остатков еды, выглядя несколько встревоженным довольно философским поворотом, который грозит принять разговор. Прочитав выражение его лица, куноичи выразительно закатывает глаза, поставив стаканчик на землю. — И в эти планы не входит смерть от голода через две недели после шестнадцатилетия, — терпеливо пояснила ирьенин. Теперь, когда опасность вступать в философскую беседу с довольно вспыльчивой куноичи миновала, Учиха слабо вздыхает. — Сакура, ты определенно не умираешь с голоду, — спокойно парирует он, кивнув на пустую бумажную тарелку и стакан. — Мы просто… — Итачи, уже четвертый день подряд мы едим по одной палочке данго на завтрак и по три крошечных ложки риса с небольшим количеством соевого соуса на ужин! — Не выдерживает девушка, поднимая бумажную тарелку и размахивая ею для наглядности, прежде чем указать на жидкость странного цвета в стаканчике. — И… черт возьми, ты даже не можешь назвать это водой! На вкус как рыба! Нукенин бесстрастно поднимает бровь, молча спрашивая ее точку зрения, на что Сакура преувеличенно вздыхает. — Мы больше не можем так жить, — она надувает губы, вытягивая ноги перед собой, сердито глядя на ступни. В ответ на прозвучавший ультиматум Итачи прислоняется спиной к дереву, лениво наблюдая, как лунный свет отражается в небольшом ручье, который протекает мимо их импровизированного лагеря. — Сакура, твоя мелодрама довольно утомительна. Харуно медленно сминает бумажный стаканчик, многозначительно глядя на партнера. Между ними повисает несколько мгновений молчания, прежде чем Учиха, наконец, отвечает. — Ежегодные периоды безработицы не редкость. Они характерны для определенных регионов, что соответствует нашей ситуации. Куноичи перекатывается на спину, задумчиво глядя в звездное небо. — За последние две недели у нас не было достойного задания, — бормочет она. — Означает ли это, что мы должны… переехать? — В каком масштабе? — Интересуется Итачи, сопоставляя ее вопрос с одним из своих собственных. Сакура вздыхает и поджимает под себя ноги, принимая сидячее положение, встречаясь с ним взглядом. Каким–то образом за ужином отступница расположилась достаточно близко к мужчине. Они находились менее чем в футе друг от друга — достаточно близко, чтобы можно было увидеть легкие тени на его коже, отбрасываемые длинными ресницами. — У тебя немного больше опыта, чем у меня, — сухо отвечает девушка, быстро отводя взгляд, изо всех сил пытаясь оправиться от собственной оплошности. — Что было бы лучше всего? Легкая ухмылка тронула уголки губ Итачи от того факта, что она на самом деле интересуется его мнением. — Учитывая, что мы находимся недалеко от северо-восточной границы Страны Огня, я бы предложил перейти в Страну Молний… — Прежде чем он успевает закончить предложение, Сакура заметно морщится. Мужчина наклоняет голову на долю дюйма в знак признания ее реакции. — Однако ты, очевидно, не разделяешь мое мнение. Это не вопрос, и ирьенин вздыхает, рассеянно открывая свою книгу контактов. Неприятно признавать, но в его предложении был смысл… Как бы глупо это не звучало, она не хочет покидать Страну Огня — последнюю связь с домом. После пары минут неспешных поисков ее палец, наконец, останавливается на надписи конкретного города, который, похоже, находится ближе всего к их текущему местоположению. Задумчиво нахмурившись, Сакура листает карту и небольшой указатель в конце книги, чувствуя на себе слегка недовольный взгляд Итачи. — Есть город, — говорит она наконец, — который находится примерно в сорока пяти милях отсюда, к югу. — Рядом с названием города есть сноска, Харуно наклоняется ближе к книге, рассеянно заправляя прядь волос за ухо, пытаясь прочесть выцветший мелкий шрифт. После нескольких мгновений наблюдения за безуспешной борьбой Учиха протягивает руку и как ни в чем не бывало забирает книгу с ее колен. К легкому удивлению напарницы, он бросает на сноску один беглый взгляд, прежде чем вернуть книгу обратно. — Это фермерский городок, — говорит мужчина в качестве объяснения. — Очевидно, славится размерами и качеством своих рынков. Стоимость товаров также довольно доступная. Сакура моргает, не особо вслушиваясь. — Как ты это сделал? Во взгляде, который Итачи направляет в ее сторону, определенно есть что-то забавное. Харуно краснеет, пытаясь предугадать ответ в стиле «это называется чтением, Сакура», который обязательно последует. — Я имею в виду твои глаза, — пытается объяснить куноичи, неопределенно указывая на темный лес, который их окружает. Даже кто-то с самым острым зрением с трудом смог бы прочитать. — Во время предварительного инструктажа перед нашей миссией по охоте на тебя и… — девушка резко останавливается на имени Саске, сглатывает и продолжает, пристально глядя на свои руки, что Итачи, конечно, не может не заметить, — …Какаши-сенсей сказал Цунаде-шишо и мне, что многократное использование Мангекьё настолько ухудшило твое зрение, что ты почти ослеп… Логичный вопрос. Нукенин моргает, в инстинктивной реакции, порожденной воспоминаниями о прошлой жизни. — Все верно, — признает Учиха, глядя на покрытый листвой навес над ними. Харуно снова смотрит на партнера, на этот раз с пониманием. — Техника Воскрешения? — Спрашивает куноичи, с трудом сдерживая любопытство. Если этого оказалось достаточно, чтобы не только вернуть его к жизни, но и залечить все долговременные повреждения, нанесенные телу до смерти, то применимая техника должна быть чрезвычайно мощной, с возможностями, превосходящими подобную технику Чиё. Он не рассказывал об этом подробно, а она никогда не спрашивала, но Харуно не глупа. Девушке известно, что единственные люди, которые могли вернуть Итачи к жизни — лидер Акацуки и его напарник. Сакура также знает, что в их руках подобная техника может стать худшим видом оружия. Куноичи не может не содрогнуться, подумав о Сасори и Дейдаре — блондинистом мастере взрывов. Она помнит Хидана — убийцу Асумы. До сих пор свежо в памяти, какой стала десятая команда после смерти наставника. Одна из рук бессознательно сжимается в кулак при воспоминании о бедной Куренай, а другая — из-за Какузу. Мысль о том, что все они воскреснут в своей полной смертоносной силе со всеми чудовищными способностями, заставляет нервничать. Будто увидев выводы, сделанные напарницей, Итачи кивает. — Да. Отчаянно пытаясь отвлечься, Сакура поспешно опускает взгляд на книгу контактов. — Есть, эм… город, который находится в сорока пяти милях к югу, и… в пятидесяти милях к северу. Также есть большой город, последний у границы между Огнем и Молнией. — Ирьенин задумчиво смотрит на него из-под опущенных ресниц. Выражение лица Итачи нейтральное, но девушка может сказать, что они оба вспоминают обстоятельства, при которых встретились снова. По какой-то причине эта мысль вызывает у нее легкую улыбку. Харуно быстро улавливает непроизвольную физическую реакцию и возвращается к своему обычному подобию самообладания. — Я тут подумала, — заявляет она, рассеянно прислоняясь к стволу дерева рядом с Итачи. — Завтра утром ты мог бы отправиться в город и проверить, если для нас какие-нибудь задания. А я могу купить еду и припасы на наши последние деньги. Если все сложится удачно, я встречу тебя в городе с нашими вещами. А вот если пролетишь с заданием… То, мы можем взять припасы и отправиться в Страну Молний. Таким образом, у нас получится поесть приличной еды — в радиусе нескольких миль от границы нет никаких ресторанов — пока не найдем хорошее место для ночлега. Закончив говорить, Сакура резко выпрямляется, зеленые глаза сверкают от удовольствия. — Потрясающая идея, не так ли? В ответ Итачи одаривает ее совершенно невозмутимым взглядом. — Нет. Это, безусловно, не так. Несмотря на усилия, у отступницы буквально отвисает челюсть от негодования. — Что? Все совершенно логично! — Так все могло бы быть, — бесстрастно комментирует Учиха, снова прислоняясь затылком к дереву. — Если бы моим партнером был кто угодно, кроме тебя. Неосознанно рука Сакуры переместилась. Спустя мгновение, в нескольких дюймах от челюсти Итачи легко блокирует удар, заряженный достаточным количеством чакры, чтобы сломать кость. Куноичи окаменела от унижения, проклиная унаследованную от Цунаде привычку сначала действовать, а потом думать, одновременно произнося все известные молитвы в своей глупой голове и… При виде абсолютного шока и ужаса на лице напарницы Учиха слегка ухмыляется, медленно проводя большим пальцем по костяшкам ее пальцев. В краткий миг бреда девушке кажется, что ее разум превращается в жалкую лужицу за несколько мгновений затяжного контакта. Ирьенин не может до конца прочитать выражение темных глаз, когда он медленно опускает ее руку обратно на земляной покров между ними. Внутренняя Сакура лениво задается вопросом, стало ли в лесу жарче, или это просто… она. Итачи. Они вдвоем. Что бы это ни значило. К тому времени, как Харуно удается немного прийти в себя, партнер начинает говорить. Его голос такой же ровный, как всегда. — Не пойми меня неправильно, Сакура. Твой план вполне разумен. Единственная причина, по которой я считаю его нецелесообразным в наших нынешних обстоятельствах, заключается в том, что ты одна из самых невезучих людей, с которыми я когда-либо сталкивался. — Это не правда! — Немедленно протестует куноичи. — Нет такой части моего плана, которая может пойти не так, как надо! — Не с моей стороны, — так же быстро парирует Итачи. — Почему именно с моей стороны что-то должно пойти не так? Шиноби снова ухмыляется, скользнув взглядом по напарнице. Прошли годы с тех пор, как он участвовал в подобном тривиальном споре. Даже Итачи время от времени нужно какое-то развлечение. Небольшие словесные перепалки вносят свой вклад в его расслабление. — Сакура, все может пойти не по плану. Ирьенин смотрит на него несколько долгих мгновений, пытаясь понять, задел он ее чувства или нет. В конце концов девушка лишь пренебрежительно машет рукой, перебросив волосы через плечо. — Возможно, но все в прошлом. Этот год будет лучшим. Так должно быть. Учиха переводит взгляд на реку, тихо вздыхая. Степень слепого оптимизма девушки не только иррациональна, но и почти тошнотворна. Он говорит ей об этом со своей обычной прямотой. Зеленые глаза на долю секунды сужаются, но в следующее мгновение расчетливый взгляд исчезает, сменившись приторно-сладким выражением. — Итачи, не знаю, как относиться к тому факту, что ты, очевидно, тратишь так много времени, беспокоясь о моей безопасности… (Итачи смотрит на нее с таким явным недоверием, что она почти теряет всякую способность закончить предложение, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица.) Сакура строго приказывает себе не смеяться, накручивая несколько прядей волос на один из пальцев в самой невинной манере. — И, конечно, я думаю, что это может иметь некоторые последствия для характера наших отношений, о которых нам, возможно, следует поговорить позже, просто чтобы убедиться, что мы на одной волне… Нукенин на долю секунды выглядел так, будто собирался что-то сказать, но, видимо, передумал. Он смотрит на напарницу, явно размышляя, не свернуть ли ей шею прямо сейчас, чтобы соответствующий звук убедил в отсутствии галлюцинаций. — На самом деле, я думаю, что несколько польщена тем фактом, что мне удалось пробудить твои защитные инстинкты, — беспечно продолжает Сакура. Итачи несколько бледнеет, что можно списать на сочетание чистого ужаса и отвращения от перспективы даже обладать такими инстинктами, особенно по отношению к ней. — Но я вполне способна позаботиться о себе примерно полдня или около того… На данный момент девушка полностью готова перейти к разговору о чувствах и их отношениях, а также ко множеству других щекотливых тем, каждая из которых гарантированно заставит кого-то такого стойкого и отстраненного, как Итачи, чувствовать себя в высшей степени некомфортно. К счастью — потому что она не думает, что сможет произнести все реплики, не засмеявшись посреди них — Учиха резко обрывает ее, выглядя предельно измученным. — Хватит, — приказывает он, напряжение буквально волнами исходит от мужчины. — Завтра утром можешь отправиться на свою… экскурсию, а я отправлюсь на север, в город. Что ж, дело сделано. Сакура знает, что Итачи будет в десять раз более отстраненным и хладнокровным, по крайней мере, в течение следующей недели (просто чтобы убедиться, что он действительно не испытывает к ней никакой личной заботы или нежных чувств, конечно. Ками не позволит такому когда-либо случиться). Будет трудно вытянуть из него больше шести слов подряд в течение дня, но… в конце концов, оно того стоит. Девушка слегка улыбается партнеру, предлагая единственное возможное извинение за намеренное манипулирование. Шиноби не отвечает, вместо этого расстегнув свой плащ и предложив ей половину, как обычно. Харуно принимает часть плаща без комментариев, они погружаются в почти комфортную тишину. После участившихся ночей, подобных этой, куноичи привыкла прислоняться к деревьям и не падать в лужи грязи, и, что более важно, сдерживать свои порывы свернуться калачиком рядом с Итачи и заснуть, прижавшись к нему. Их явный, постоянный физический контакт создает обманчивую иллюзию близости. Те нескольких минут в день ее рождения, когда он прижимал девушку к себе и делал все возможное, чтобы утешить, не в счет. Сакура понимает, что в их отношениях (партнерстве, поспешно поправляет она) есть определенные границы, которые нельзя переходить, ради них обоих. Однако это говорит умная, рациональная куноичи из Листа. Харуно не нравится это признавать, но та часть, которая является шестнадцатилетней девочкой, не может быть слепа к Итачи. Ментально… или физически. Определенно не физически. Прежде чем разум начнет блуждать по таким опасным тропам, Сакура поспешно закрывает глаза и откидывает голову назад, прислоняясь к дереву, делая все возможное, чтобы очистить разум от всех посторонних мыслей и ощущений, за исключением легкого ветерка и журчания близлежащей реки. Несмотря на то, что голод и хроническое истощение полностью вошли в ее жизнь за последние несколько недель, тело Сакуры не привыкло к подобному. Она находится в почти бессознательном состоянии до полудня, после чего Итачи решает разбудить ее, резко забрав свой плащ. Холодный воздух вызывает немедленную физическую реакцию. Окончательно проснувшись несколько минут спустя, девушка с ужасом осознает, что сильно дрожит. Очевидно, Итачи забывает, что не должен показывать ничего, кроме полного и абсолютного безразличия, по крайней мере, неделю. Он смотрит вниз и слегка ухмыляется, застегивая на себе плащ Акацуки. — Доброе утро. Сакуре кажется, что она бросает на него злобный взгляд и бормочет что-то вроде «что в нем доброго?», хотя девушка все еще слишком устала, чтобы знать наверняка. В разительном контрасте с помятой со сна одеждой, спутанными волосами и босыми ногами (ее сапоги до колен лежат в нескольких футах от ручья), Итачи выглядит таким же идеально ухоженным, как всегда. Его волосы немного влажные, что означает водные процедуры в пруду в нескольких милях отсюда. Нахмурившись от этой несправедливости, куноичи поднимается на ноги, морщась из-за боли в спине и шее и затекших мышц. В течение нескольких минут удается растянуть большинство из них, после чего она, прихрамывая, подходит к своей сумке, берет ее и направляется к пруду, чтобы искупаться. Водоем, полностью защищенный бесчисленными деревьями и различными формами другой флоры, находится всего в нескольких милях от их лагеря. Сакура слегка ухмыляется, расстегивая красный жилет и сбрасывая его на землю. Она бы этого не сделала, если бы была здесь с Наруто, Кибой или кем-то еще, но с Итачи ей абсолютно не о чем беспокоиться. Отступница раздевается и опускается в воду, которая оказалась слишком холодной, поэтому Харуно не тратит время на то, чтобы понежиться в ней. Куноичи не уходит пока не удостоверится в том, что чистое тело пахнет свежей горной клубникой. К счастью, Итачи бросает на нее знакомый, слегка раздраженный взгляд, когда она возвращается, взъерошивая мокрые волосы рукой, которая не сжимает сумку. В течение последних двух недель у Сакуры появилась своеобразная рутина — опуститься на колени перед ручьем и всмотреться в свое слегка колышущееся отражение. Девушка автоматически лезет в сумку, прежде чем осторожно вытащить квадратную коробку. Пальцы Сакуры почти благоговейно открывают простую деревянную коробку, достав из нее черный лакированный гребень, украшенный двумя мерцающими нежно-розовыми хрустальными цветами вишни. Она знает, насколько непрактично подобное украшение в нынешней ситуации, но вместе с кимоно от Ино, это единственная настоящая женская вещь, которая у нее есть. Наутро после своего шестнадцатилетия куноичи проснулась и обнаружила завернутую в огненно-оранжевый шелк коробку, лежащую на ночном столике гостиницы, а также что-то подозрительно похожее на жабью слизь, капающую со старого дерева маленького столика. Вверху была приколота небольшая записка от Наруто, в которой говорилось что–то вроде: «Извини, что, вероятно, поздно, но глупая жаба потерялась. Я скучаю по тебе с каждым днем все больше, Сакура-чан». Еще несколько строк старательно зачеркнуты, но учитывая то, что произошло между ними непосредственно перед его уходом, она, вероятно, может догадаться почему. Ирьенин слегка улыбается воспоминанию, ее пальцы касаются хрустальных цветов сакуры. Снова сосредоточившись на своем отражении, она закрепляет гребень в волосах. Теперь, когда ее обычный утренний ритуал завершен, Сакура встает, выжидающе поворачиваясь к партнеру. На краткий миг Итачи отвлекается на то, как солнце ловит хрустальные цветы в ее волосах, отражаясь миллионом искорок света, но затем слегка поворачивает голову, упрекая себя за то, что заметил такие несущественные мелочи. Совершенно не подозревая о недолгом пристальном взгляде, девушка проверяет молнии на своих ботинках, прежде чем снова поднять на него взгляд. — Тебе что-нибудь нужно? — Невинно спрашивает она. Возможно, всему виной накопившийся стресс последних нескольких недель, но, что довольно нехарактерно, мужчине требуется секунда, чтобы понять, что она имела в виду, и еще одна, чтобы придумать адекватный ответ. Однако для Харуно это оказалось слишком долго, из-за чего она бросает на партнера явно злой взгляд, взваливая на плечи свою сумку. — О, не волнуйся, я принесу тебе… кофе, хорошо? Преднамеренной провокации достаточно, чтобы Учиха восстановил самообладание. Куноичи съеживается от пристального взгляда, цвет его глаз сменился с серого на малиновый. — Просто шутка! — Поспешно отступает куноичи, медленно отходя от него. — Чай, черничный, апельсиновый, с перцем, сладкий — чай, конечно! По обыкновению Итачи остается совершенно равнодушным даже к ее самой обаятельной улыбке. Сакура глубоко вздыхает, отбрасывая всякое притворство. — Я должна встретиться с тобой в городе к… закату? — Вполголоса спрашивает девушка, задумчиво склонив голову набок: сорок пять миль до рыночного городка, добавьте туда время, чтобы купить припасы, а затем почти сто миль до города… Да, примерно так. Шиноби смотрит на нее с непроницаемым выражением в глазах. — Если ты этого не сделаешь? Вопрос ставит ее в тупик, Харуно моргает. — Я это сделаю, — пренебрежительно говорит отступница. — Не надо, — она делает резкую паузу, чтобы отбросить слово «беспокоиться». — Ну, со мной все будет в порядке. Однако уходить без какого-либо надлежащего прощания кажется неправильным. Поскольку это вообще не пересекает границ, Сакура берет Итачи за руку, переплетая их пальцы на мимолетные секунды, после чего проходит мимо. Контакт настолько легкий и быстрый, что Учиха думает, что ему померещилось. Придя в себя, мужчина резко оглядывается, но розововолосая куноичи уже исчезла вдали. Резкий, сладкий, вызывающий мигрень запах клубники — единственное, что указывает на ее прежнее присутствие на поляне. Нукенин переводит взгляд в направлении, в котором исчезла напарница, прежде чем снова поворачивается на север, готовый встретиться лицом к лицу с новым днем. Сакура проводит большую часть путешествия на юг, старательно пытаясь не думать. Для человека с ее характером это намного сложнее, чем кажется. Тем более, что разум, которому помогают усилия Внутренней Сакуры, продолжает настаивать на том, чтобы задержаться на особенно неприятной теме. В конечном счете куноичи останавливается на тщательном анализе каждой медицинской техники, которую знает, а также на цели, результатах и точных методах, используемых для выполнения рассматриваемых техник. Да, это смертельно скучно, но стратегия достигает своей цели, и через два часа Харуно входит в пределы города. По укоренившейся за последние месяцы привычке, она крадется сбоку от толпы, настороженно оглядываясь по сторонам. Для такого маленького, невзрачного городка он кажется безумно многолюдным: сотни людей, заполняющих слишком маленькие улочки, толкающих ее спереди и сзади, заставляют Сакуру хмуриться, даже когда она легко смешивается с толпой. Ирьенин полагает, что это даже к лучшему, хотя ноги болят от того, что на них наступают. Она продолжает съеживаться, чувствуя непривычное давление стольких незнакомцев сразу. Тем не менее, девушка понятия не имеет, где находится рынок, но все эти люди, похоже, знают, куда идут. С другой стороны, куноичи предполагает, что ее восприятие размера толпы могло быть смутно искажено, после времени, проведенного исключительно с… Итачи. Сакура бросает еще один испытующий взгляд на людей вокруг. К удивлению, клиентура в основном состоит не из тех, о ком она думала. Здесь нет маленьких старушек или молодых матерей и отцов, держащих детей за руки; ничего похожего на то, что она обычно видит в гражданских городах. Вместо этого девушка видит непропорционально большое количество мужчин и отблески скрытого металла. Чакра немедленно вспыхивает, чувствуя внезапный прилив других сигнатур. Тогда куноичи понимает, что она не единственная отступница, или путешественница, или просто какая-нибудь мошенница, у которой есть одно из изданий книги контактов, или карта, или справочник. Ситуация немного проблематичная. Харуно вытирает внезапно вспотевшие ладони об юбку, мысли немедленно возвращаются к отрядам Корня. Она надеется, что это крайне маловероятно. Их встреча здесь может стать худшим совпадением. Кроме того, они, вероятно, далеко. В противном случае почему из всех дешевых рынков, на которых можно затариться припасами в Стране Огня, преследователи оказались именно на этом? Каковы шансы? Сакура нервно оглядывается по сторонам, все еще стоя на цыпочках, напрягая чакру в страхе распознать три знакомые сигнатуры. Однако в следующий момент девушка чувствует, как чья-то рука на долю секунды касается ее поясницы, слегка надавив в основание позвоночника. Прикосновение посылает импульс холодной дрожи. Жутко напоминает капитана Корня и то, как он прикасался к ней в последний раз, и… Молодой штатский мужчина с торчащими темно–каштановыми волосами одарил ее слегка кривой улыбкой, проходя мимо — или, точнее, пытаясь протолкнуться из-за движения толпы. — Прости, милая, я не хотел. Харуно ненавидит, когда ее так называют. Она кивает немного неуверенно, незаметно спрятав за спину кулак, который был готов свернуть ему шею. — Все в порядке. Тем не менее, куноичи требуется сознательное усилие, чтобы скрыть чакру, которая внезапно вспыхнула. Сакура так занята, пытаясь регулировать беспорядочный сердечный ритм, что на мгновение даже не смотрит, куда идет. Следующее, что она помнит — кто-то сзади толкает ее вперед. Девушка закусывает губу, чтобы подавить вскрик, споткнувшись обо что-то на грунтовой дороге. Бедро болезненно соприкасается с краем самодельного деревянного прилавка, который выглядит так, будто принадлежит… продавцу капусты? Сакура громко ругается, потирая ноющую тазовую кость. Продавец капусты, блондин, которому на вид лет двадцать пять, оценивающе оглядывает ее, прежде чем предложить капусту. — Нечасто встречаю девушек, которые набрасываются на мою капусту, так что для тебя скидка двадцать процентов, — комментирует он с легкой ленивой улыбкой. Ирьенин бросает на него несколько озадаченный взгляд, на что парень ухмыляется. — Добро пожаловать на рынок Шигеки, милая. Сердцебиение медленно начинает успокаиваться, но это не мешает Сакуре одарить его едва заметной ухмылкой. Она наклоняется вперед, чтобы осмотреть предложенный овощ. — Знаешь, если у тебя есть хоть какая-то надежда продать мне эту капусту, не стоит так меня называть. В течение следующих двух часов Харуно бесцельно бродит по обширному рынку. Первоначальное напряжение более или менее забыто, поскольку куноичи жадно впитывает каждый незначительный аспект своего окружения. Как и большинство девушек, она наслаждается процессом покупок — занятием, которым почти не приходится заниматься. Это не похоже на всепоглощающее стремление просматривать одежду, украшения или, конечно же, обувь, но лучше, чем ничего. Она не одиночка по своей природе, поэтому новое окружение обеспечивает видимость счастья. Было трудно, но отступнице все-таки удается купить весь чай, который заказал ее партнер, а также большое количество лапши и курицы, которые можно легко разогреть с помощью небольшого количества воды и любой из самых простых техник Итачи. Складывается впечатление, что станет безопаснее, если — когда — они пересекут границу Страны Молний. В размышлениях Сакура также покупает приличный ассортимент небольших закусок, которые утолят голод во время путешествия, обеспечивая идеальный баланс белка и углеводов, необходимых для поддержания высокого уровня чакры и энергии. (Ну, во всяком случае, это ее теория. Сакура очень надеется, что Итачи ничего не знает о питательной ценности большой коробки клубничного пирога, которая в настоящее время скрыта между пакетами лапши и пакетиками с сухофруктами.) Атмосфера погружает девушку в состояние расслабления. Переступив через выброшенную коробку с дынями, лежащую посреди улицы, она тянется назад, чтобы рассеянно потереть рукой поясницу. Чувствуется странная, тупая пульсация, которая, кажется, исходит от основания позвоночника, через всю спину. Она не получала травмы в той области несколько месяцев, этот факт заставляет ее нахмуриться. В течение последних двух часов боль напоминала медленный прилив и отлив. Существует вероятность, что кто-то случайно толкнул ее локтем, когда толпа пыталась пробиться на рынок, но Сакура ничего подобного не помнит. Из чистой паранойи она снова пытается сфокусировать чакру, проверяя присутствие на остальной части рынка. Как ни странно, это немного сложнее, чем обычно, хотя через несколько мгновений все становится на свои места, как и должно быть. Сигнатуры чужеродной чакры кажутся более расплывчатыми, но это может быть из-за отсутствия возможности восстановиться за последние две недели или около того. Немного расслабившись, Харуно поправляет две тяжелые сумки, перекинутые через правое плечо, и, не торопясь, направляется к границе города. Положение солнца говорит о том, что сейчас почти четыре часа вечера, и если она будет двигаться в обычном быстром темпе, то сможет встретиться с Итачи к семи. Погруженная в свои мысли, ирьенин проходит мимо людей, почти не задумываясь о телах, которые прижимаются к ней. Оказавшись в лесу, куноичи заметила, что ветер усилился, безжалостно раскачивая ветви деревьев, стряхивая недавно появившиеся листья. Сакура стискивает зубы — не слишком ли поздно для весенних штормов? Повинуясь инстинкту, она устремляет взгляд в небо, мельком замечая собирающиеся облака над возвышающимся изумрудно-зеленым пологом деревьев. Облака темно-серые, точно такие же, как… Снова завывает ветер, заглушая мысли девушки. На этот раз мурашки на теле отступницы появляются вовсе не из-за холода. Недолго думая, она позволяет тяжелым сумкам с припасами соскользнуть с плеча. Харуно медленно осматривает поляну, острый взгляд фиксирует каждую тень и каждый импульс чужеродной чакры. Вот только… никого там нет. Она совершенно одна. — Скучала по мне? Девушка замирает, чувствуя, как каждая мышца и косточка, каждое маленькое нервное окончание в теле напрягаются. Снова эти шелковистые слова, такие мягкие и неуловимые, что их, кажется, несет ветер. — Гендзюцу Кай. Ее голос спокоен, тверд, с оттенком абсолютной уверенности за артикуляцией техники. Харуно всегда была способна распознать любое гендзюцу, но, по общему признанию, у нее меньше практики со слуховыми иллюзиями. Тем не менее, нет ничего, даже незаметного облачка дыма, которое обычно появляется при развеивании гендзюцу, уничтожении теневого клона или завершении техники замены. Сильнейшая боль наступает настолько внезапно, что у Сакуры подгибаются колени. Такое ощущение, что ледяной нож пронзил позвоночник по всей его длине. Она, пошатываясь, идет вперед, руки снова тянутся к спине, уже покрытой мятно-зеленой исцеляющей чакрой. Острый ум лихорадочно работает, несмотря на сильный дискомфорт — происходящее неправильно. Калечащая боль не такая необъяснимая в отличие от жуткого шепота на ветру. Ирьенин прижимает руки к основанию позвоночника, игнорируя ослепляющие импульсы боли и отчаянно нуждаясь в том, чтобы привести себя в порядок как можно быстрее, а затем убраться отсюда к чертовой матери. Проходит одно мгновение, затем два, а затем три… Сакура сглатывает через внезапно пересохшее горло. Нет никакого чувства, никакого ощущения восстановления — чакра есть, да, и она все еще контролирует ее, но куноичи не хватает мощи. Борясь с желанием запаниковать, она вытягивает руки перед собой, недоверчиво глядя на раскрытые ладони. Все выглядит правильно, но что-то не срабатывает. Цунаде-шишо никогда не упоминала об этом как об одном из побочных эффектов переутомления и сильного стресса, но из всех случаев… Ветер снова эхом разносится по пустынному лесу. Куноичи закрывает глаза от поднятых частиц пыли, пытаясь изо всех сил сосредоточиться и исправить то, что не так. Волосы на затылке встают дыбом, она просто хочет быть как можно дальше отсюда. Сакура медленно открывает глаза. На мгновение, каким бы иррациональным это ни было, ей кажется, что мир стоит на месте. Как будто все перестает существовать, все исчезает из фокуса. Предположительно, это невероятно с медицинской точки зрения, но ее сердце на самом деле перестает биться на несколько мгновений, прежде чем снова начать биться с невероятно высокой скоростью. Капитан Корня слегка ухмыляется, прежде чем протянуть руку и нежно провести тонким пальцем в черной перчатке по ее щеке: от основания широко раскрытых зеленых глаз до самого кончика подбородка. Темно-карие глаза наслаждались смесью шока и страха в ее глазах. — Ты так и не ответила на мой вопрос, Сакура, — тихо бормочет он. Это самое быстрое движение, которое она когда-либо совершала в своей жизни. Даже быстрее, чем во время битвы с Сасори целую жизнь назад. Кулак врезается в его челюсть, отбрасывая капитана на несколько шагов, но нет ни тошнотворного хруста, ни поворота головы на сто восемьдесят градусов, хотя в ударе было более чем достаточно чакры, чтобы легко сломать шею в трех разных местах. Отступница смотрит в ужасе — такого с ней раньше не случалось. Когда-либо. Может ли чакра это сделать? Может ли чакра перестать работать на кого-то? Это один из миллиона и одного вопроса, который она хотела бы задать Цунаде-шишо, прежде чем… Капитан Корня выпрямляет шею, немного печально потирая челюсть — даже без силы, которую она унаследовала от своей наставницы, девушка все еще знает, как нанести удар. Что в любом случае ее не спасет. — Довольно разочаровывает, — небрежно комментирует мужчина. При том, что она отказывается позволять манипулировать своими эмоциями ради развлечения, Сакура не может скрыть мимолетный, дестабилизирующий импульс ужаса, который мелькнул на ее лице. Как и следовало ожидать, он замечает это, наклоняя голову в клиническом осмотре испуганной куноичи перед ним. — Хочешь, покажу, как это делается? Харуно двигается еще до того, как фраза доходит до ее сознания, переходя к оборонительному уклонению, порожденному чистым инстинктом. Следующее, что осознает ирьенин, — она в нескольких футах от того места, где была, лежит наполовину на боку, наполовину на животе. Грязь холодная и твердая, кожа начала покрываться синяками. Куноичи успела поскользнуться, в голове — раскалывающая, дезориентирующая боль, а также леденящее онемение по всей длине правой щеки. Из того, что можно увидеть сквозь затуманенное зрение, когда снова пытается подняться — она одна. Внезапно боль в щеке превращается во что-то раскаленное добела и обжигающее. Харуно поднимает дрожащую руку, чтобы коснуться сильно чувствительной кожи. Он ударил ее наотмашь, больно, но прямо сейчас у нее миллион проблем, каждая из которых гораздо серьезнее. Ирьенин поворачивается лицом к капитану Корня, который уходит из зоны досягаемости ее убийственного удара со слишком быстрой скоростью. — Тц, Сакура, — упрекает преследователь. Девушка замечает, что шиноби по какой-то причине снял маску — он молод, с темно-каштановыми волосами, собранными в конский хвост длиной до плеч, глазами того же цвета и классически красивым лицом, которое она больше всего на свете хочет разорвать на части голыми руки. — Ты, кажется, потеряла хватку. Какаши-сенсей всегда говорил, что в бою важно сохранять самообладание, но в данный момент Сакура рычит почти дико, бросаясь вперед еще быстрее, чем раньше. На этот раз удар задевает его ребра, которые не сломались. По тому, как капитан ухмыляется, девушка может сказать, что он позволил ей нанести удар только для того, чтобы она могла увидеть отсутствие воздействия. Кулаки и ноги Харуно попеременно соприкасаются с его ребрами, шеей, челюстью и сердцем на протяжении нескольких минут. Однако, независимо от того, насколько сильно она фокусируется и использует чакру, ничего не получается. От стресса и замешательства у нее трясутся плечи. Пытаться сбежать бесполезно, девушка уже пыталась использовать технику теневого клонирования, замены и транспортировки, которые тоже не работают. — Что ты со мной сделал? — Куноичи задыхается, уклоняясь от одного из ударов быстрым боковым поворотом, нанося меткий удар ножом в его грудино-ключично-сосцевидную мышцу. Этого было бы достаточно, чтобы разорвать мышцу даже без чакры… Капитан быстро уклоняется от удара и одаривает ее одной из тех отстраненных улыбок, которыми могут овладеть только эмоционально отстраненные члены Корня. — Вопрос не в том, что я сделал с тобой, Сакура, — небрежно поправляет он. — А в том, что я собираюсь сделать. Это отвратительное заявление заставляет девушку на мгновение потерять дар речи. Она спотыкается о выступающий корень дерева. Доли секунды оказывается достаточно, чтобы преследователь протянул руку и железной хваткой обхватил ее запястья. Он отталкивает ирьенина назад, из-за чего ее спина довольно грубо сталкивается с корой ближайшего дерева, выбивая все дыхание из тела. Отступница кашляет, мелкие фиолетовые звезды взрываются на внутренней стороне век. Тем не менее, первый инстинкт Харуно — бороться с руками, которые так крепко держат ее. Капитан Корня недовольно хмурится, крепче сжимая запястья. — Не делай себе еще хуже, — предупреждает он. Даже будучи скованной, Сакура извивается, изо всех сил пытаясь укусить, но ей не удается скрыть вздох боли, после удара уже покрытых синяками запястий о грубую кору. Отдаленно девушка помнит уроки времен генинства, о том, что делать в подобной ситуации. Лишь слепой инстинкт приказывает бороться, что она и делает, ненавидя то, что абсолютно бессильна. Это не дзюцу, запечатывающее чакру, а гораздо более тонкая и мощная техника, предназначенная для поглощения присущей чакре энергии, делая любого совершенно бесполезным в течение нескольких часов. Куноичи не знает, как избавиться от нее. Капитан Корня, кажется, довольствуется тем, что крепко прижимается к ней, наблюдая за множеством эмоций — страхом, паникой, отчаянием, едва скрываемой яростью. Когда он начинает медленно водить большими пальцами по чувствительной коже ее запястий, царапая ногтями вены, Сакура огрызается, съеживаясь от леденящего прикосновения. — Не прикасайся ко мне! Голос Харуно слишком напряженный, натянутый от напряжения и угрожающий сорваться. Капитан приподнимает бровь на долю дюйма, улавливая каждый маленький нюанс. — Почему ты не кричишь, если хочешь, Сакура? — Спрашивает мужчина почти нежно, придвигаясь еще ближе, доставляя еще больше дискомфорта без того ноющим ребрам, прижимаясь бедрами к ее бедрам так, что куноичи хочется закричать или заползти под одеяло своей кровати в Конохе, и никогда не выходить. Словно читая мысли девушки, он слегка ухмыляется и прижимается губами к ее спутанным волосам, чувствуя отчаянные попытки скрыть дрожь. — Тебя все равно никто не услышит. В непосредственной связи со словами мужчина впивается ногтями в нежную кожу внутренней стороны ее запястий, из-за чего Сакура прикусывает губу, чтобы не захныкать, чувствуя, как рвется кожа. Тонкая струйка крови пробивается из порезов, медленно стекая по руке, и на этот раз Харуно действительно теряет самообладание. Капитан даже выше Итачи, так что ее лицо прижато к впадине между его ключицами. Он продолжает сжимать ее запястья, создавая глубокое, ноющее давление внутри них. В эту самую секунду Сакура прекрасно осознает, что он собирается изнасиловать ее, а затем убить, если она каким-то образом не возьмет себя в руки и не найдет способ дать отпор. Чувство, что запястья вот-вот сломаются, отвлекает, да, но не настолько, чтобы не увидеть небольшой свет в конце туннеля. Как бы невероятно это ни звучало, ей станет легче бороться, если расположиться к нему спиной, так что… Тяжело дыша, ирьенину требуется мгновение, чтобы собраться с духом, прежде чем намеренно укусить его за ключицу. Она вздрагивает, но заставляет себя продолжать, чувствуя, как кожа рвется под ее зубами. Капитан яростно ругается. Тот факт, что он прижал их друг к другу настолько близко, насколько это было физически возможно, теперь кажется худшей идеей. Хватка на мгновение ослабевает. Сакура молниеносно отстраняется, с отвращением вытирая кровь с губ, ударив его кулаком в нижнюю часть живота. — Ты грязный, отвратительный… Преследователь сгибается пополам, но не успев нанести еще один удар, он хватает ее за предплечье, разворачивает и на этот раз прижимает лицом к дереву. Куноичи ожидала удара, но это не помешало снова ощутить прилив боли, когда уже покрытая синяками правая щека соприкоснулась с грубой корой. Отступница сильно морщится, чувствуя, как рассекается кожа. Рассеянно она чувствует, как что–то падает с ее волос — красивый гребень, который подарил Наруто. Харуно иррационально молится, чтобы ни один из них не наступил на изящное украшение во время борьбы. Тело капитана снова прижимается к ирьенину, обездвиживая, одна из его рук зарывается в ее волосы сзади, удерживая и оттягивая назад с такой силой, что у куноичи на глазах выступают жгучие слезы. — Черт возьми, девочка, — хрипло говорит он. Сакура знает, что все удары, которые она нанесла ему ранее — даже без чакры — начинают сказываться на его теле. — Ты не собираешься сотрудничать? Он держит изувеченные запястья за спиной рукой, которая не зарыта в розовых волосах. Одним быстрым движением куноичи поднимает ногу и вдавливает пятку в мягкое место между его лодыжкой и передней частью стопы. Действие вознаграждается шипением боли, хватка снова ослабевает. Девушка изо всех сил старается использовать обретенную свободу по максимуму. Капитан задыхается, когда ее локоть соприкасается с его уже ушибленными ребрами. — Чертовски верно, — сердито шипит она, пытаясь развернуться и полностью высвободиться. Слишком поздно Харуно понимает, что одна из его рук все еще в ее волосах. Мгновение спустя она чувствует последствия этой ошибки, когда он крепче сжимает ее волосы, с головокружительной скоростью толкнув вперед. Удар лба и линии роста волос о дерево сокрушителен. Мышцы Сакуры обмякают, она на секунду теряет сознание, беспомощно прислоняясь к дереву. Капитан падает на нее сверху, прижимая так сильно, что девушка едва может дышать. Даже звук его резкого, почти такого же затрудненного дыхания не притупляет боль. Харуно так тяжело дышит, что почти не слышит тихого смеха. Мужчина скользит рукой вверх по жилету, так что она чувствует холодный материал перчаток, длинные пальцы дразняще касаются обнаженной кожи поясницы. Сакура напрягается, чувствуя, как капитан ухмыляется ей в волосы. — Ками, мне понравится ломать тебя, — бормочет он совершенно серьезно. Ее губы разорваны там, где соприкоснулись с корой, но Сакура не думает, что смогла бы говорить прямо сейчас, даже если бы была на это способна. Конечности слишком онемели, чтобы сопротивляться, когда капитан снова разворачивает ее, позвоночник издает хруст, и сильно прижимает к дереву. Из-за бесполезности чакры и повторяющегося физического насилия куноичи трудно даже стоять прямо, повторная травма головы начинает затуманивать зрение. Через несколько мгновений зрение больше не является проблемой, потому что она не видит ничего, кроме чужой кожи, находящейся слишком близко. Требуется секунда, чтобы осознать, что он только что сделал. Даже тогда это происходит только из-за сокрушительного, болезненного прикосновения его губ к ее губам. Это ни в коем случае не ее первый поцелуй — определенно нет. Но ощущения далеко не самые приятные, потому что нет ни застенчивой подростковой неловкости, ни невинно любопытных прикосновений, и определенно нет ни малейшей доли той головокружительной смеси нежной привязанности и робкого желания. Это грубо и жестоко, слишком властолюбиво и намеренно унизительно, что причиняет боль всеми возможными способами, включая быстро образующиеся синяки на губах. Сакура закрывает глаза и стискивает зубы, отчаянно думая о чем угодно, кроме происходящего. Она думает об анатомии человека и способах причинить кому-то невероятную боль без использования чакры… Отступница знает, что должна делать, но ожидание подходящего момента — мучительный процесс. Куноичи позволяет себе безвольно прислониться к дереву, поддерживаемая лишь хваткой капитана Корня. К счастью, мужчина считает, что отступница решила сдаться. Он проводит руками по всей длине травмированного позвоночника, сопровождая действие такими же жесткими, оставляющими синяки поцелуями по всей длине ее шеи, чувствуя, как пульс девушки ускоряется под его губами, а затем повторяет тот же путь наверх, пока кожа там не ощущается так, будто ее натерли до крови. Сакура вздрагивает, когда он снова и снова прикасается к ее разбитым губам, и… В момент обдуманного расчета Харуно позволяет своим коленям подогнуться. Пробормотав проклятие из-за того, что занятие было прервано таким образом, капитан быстро поднимает ее на ноги. Да, это сработало, но Сакура еще крепче зажмуривает глаза, отчаянно молясь, чтобы он отвлекся достаточно, чтобы принять ее физически ослабленное и почти бессознательное состояние за чистую монету. Мужчина достаточно силен, чтобы заставить ее обвить руками свою шею, тем самым предотвратив подобные отвлекающие факторы в дальнейшем. Он снова прижимается к ней. На этот раз его левая рука злобно запутывается в розовых волосах, оттягивая голову назад, чтобы получить доступ к рту и шее. Правая рука снова скользит под ее жилет, задерживаясь на пояснице. Харуно решает, что пришло время нанести удар. Удары, которые она наносит в точку давления на сгибе между задней частью шеи и плечом, а также в скопление нервов у основания его шеи, настолько быстры и злобны, что он оказывается на лесной подстилке, увлекая ее за собой вниз. Атаки оказалось достаточно, чтобы обездвижить преследователя. Теперь он не является угрозой… но это больше не проблема. Капитан Корня находится на грани потери сознания. У Сакуры все болит, она трясется от страха и остаточной травмы, физической и эмоциональной. Но вместо того, чтобы бежать, куноичи слегка вздрагивает, оседлав его бедра, упираясь твердыми руками в его грудь, чтобы удержать на земле, на всякий случай. Проверка чакры дает понять, что действие любого парализующего чакру дзюцу начинает медленно отступать. Ирьенин подтверждает свои умозаключения, отводя одну покрытую чакрой руку назад и ударяя мужчину по ребрам, которые основательно ушибла ранее. На этот раз раздается удовлетворяющий, леденящий душу треск, который эхом разносится по поляне. Этот звук в любом другом контексте заставил бы ее вздрогнуть, но сейчас она улыбается. — Вероятно, это не то развлечение, которое ты себе представлял, хм? — Задыхаясь, спрашивает невосприимчивого мужчину Сакура, ее слова звучат отрывисто. — Или, может быть, ты думал поменяться ролями, после того… что намеревался сделать со мной. Она использует еще восстанавливающуюся чакру на полную, ломая остальные ребра, направляя удар так, что осколки кости проникают в легкие. Ресницы капитана трепещут, он недоверчиво смотрит на нее, на что отступница ухмыляется, наклоняясь вперед, сомкнув пальцы вокруг его горла. Они на расстоянии поцелуя, спутанные розовые локоны развеваются и скрывают их от остального леса. — Почему бы тебе просто не закричать? — Насмешливо повторяет куноичи голосом, который почти не узнает, крепче сжимая его шею. — Тебя все равно никто не услышит. Он слишком крепко держится за жизнь, борется с ней. Сакура совершает ошибку, направляя больше чакры в кончики пальцев, пытаясь закончить то, что начала — причинить ему боль в ответ… Напряженная чакра восстает против последней неразумной команды. Кажется, вся боль, которая на время притупилась, настигает девушку в один момент: на лице после удара о дерево, в каждой мышце, сухожилии и кости в запястьях. Ушибленный позвоночник, свежие царапины на внутренней стороне запястий, ноющие ребра, кровоточащие губы и шея… Ирьенин даже не осознает, как соскальзывает с преследователя. Через мгновение она сидит на грязи, поджав под себя ноги, все еще борясь с учащенным сердцебиением. Дождя все еще не было, но вдалеке уже слышны раскаты грома. Лес темнеет из-за собирающихся облаков. Она чувствует запах влаги, задерживающейся в атмосфере. Сакура наблюдает за кровью, которая струится из уголков рта капитана Корня, и ждет. Час спустя В который раз ветер приносит с собой незаметный вихрь пепла, и, как всегда, Итачи оценивает ситуацию с первого взгляда, из тени ближайшего дерева. Она опоздала на час, и… каким-то образом нукенин знал причину. Сакура стоит к нему спиной, но он сосредоточился на ее противнике — высоком темноволосом капитане Корня Анбу, который выглядит так, словно едва может стоять. У него внушительные синяки вдоль линии челюсти, но, что более важно, он прижимает руку к ребрам, некоторые из которых, кажется, выступают под странными углами на фоне черного бронежилета. Широкие плечи поднимаются и опускаются медленно, с трудом. Итачи бесстрастно поднимает бровь, отмечая тонкую струйку крови в уголке его рта. Очевидно, сломаны ребра и пробито легкое. Тем временем напарница приближается к нему с осторожностью, которую Учиха, однако, не совсем понимает — обычно в бою она столь же смертоносно быстра, сколь и сильна. Не подозревая о своем наблюдателе, Сакура пристально смотрит на капитана Корня, наслаждаясь покалыванием полностью дееспособной чакры, искрящейся вдоль все еще ноющих конечностей. — Видишь? — Насмешливо говорит куноичи, медленно сжимая одну руку в кулак и представляя, какой звук издаст его грудь, когда она пробьет в ней дыру. — Вот как мы должны были сделать в первый раз. В первый раз? Капитан не реагирует на провокацию, как и подобает всем элитным шиноби. Учиха наблюдает, как Харуно начала кружить вокруг него, выискивая наиболее выгодную позицию для атаки, причем более хищным способом, чем все, что он когда-либо видел от нее раньше. Девушка неосознанно поворачивается, дав Итачи возможность впервые рассмотреть ее силуэт. Итачи неохотно признает, что партнерша, похоже, хорошо себя зарекомендовала. Будучи всего лишь чунином, она вышла победительницей в бою с капитаном Корня, что свидетельствует о ее мастерстве. Однако, Сакура отходит на несколько шагов в сторону, оказываясь рядом с капитаном, прямо перед Итачи. Темные глаза медленно сужаются, внимательно изучая зарождающиеся фиолетовые отметины, которые вьются вокруг ее тела, словно тени. Через мгновение он пытается убедить себя, что синяки на запястьях, на одной стороне лица и различные отметины в форме ладоней на ее руках могли быть каким-то образом получены в физическом бою. Однако синяки, тянущиеся по всей длине шеи и достигающие кульминации у рта, говорят о другом. На долю секунды Учиха невольно представляет себе обстоятельства, при которых такие травмы, в сочетании с синяками на лице, могли быть получены. Нукенин не полностью осознает, что вызывает действие, но в следующий момент его глаза начинают медленно приобретать малиновый цвет. Сакура пытается бороться, а он продолжает отступать. Не похоже на какое–то защитное действие, и, честно говоря, это заставляет ее чувствовать себя еще злее — что действительно о чем-то говорит. В одну секунду они столкнулись лицом к лицу, хотя капитан страдал от полученных травм. Ирьенин более чем готова покончить с этим. По мрачному выражению его глаз отступница понимает, что он все еще сможет выдержать полноценный бой. Однако сейчас капитан тупо смотрит в какую-то неподвижную точку позади, где-то над ее головой. На мгновение Сакура задается вопросом, не переборщила ли она с исцелением. Ее движения приобретают более пытливый характер. Куноичи снова делает шаг вперед — как и следовало ожидать, он отступает назад с тем же пустым взглядом. Она замечает, что его рука упала с ребер, но мужчина не показывает какой-либо реакции. Эта крайняя степень отстраненности почему-то знакома. Сакура пристальнее присматривается к капитану, впитывая каждый нюанс, пока странное поведение не начинает обретать смысл. Отстраненный взгляд, механические движения, безучастное выражение ужаса на его лице… Он находится под каким-то гендзюцу, из-за чего девушка подсознательно отступает назад. Судя по всему, это очень неприятно. Затем отступница встревоженно оборачивается — кто мог подвергнуть его гендзюцу? На поляне нет никого, кроме нее. К тому же Харуно никогда бессознательно не использовала подобную технику против кого-либо, даже в неустойчивом эмоциональном состоянии. Капитан Корня издает ужасный, задыхающийся звук. Сакура быстро поворачивается и смотрит на странное явление, словно зачарованная. Вопрос о том, кто применил гендзюцу, снова уходит на задний план — ирьенин никогда раньше не видела ничего подобного. Она инстинктивно делает шаг назад. В следующее мгновение по спине Сакуры пробегает непроизвольная дрожь: карие глаза капитана потемнели до черного. Выражение страха на ее лице вскоре сменяется замешательством, наблюдая, как капитан вытаскивает катану странно резкими, механическими движениями, будто им кто-то управляет. Он неловко поворачивает массивный меч, в его глазах все еще остается тот странный, затененный оттенок… Девушка отводит взгляд в последний момент, когда слышит тошнотворный звук металла, пронзающего незащищенную плоть и органы. Она внезапно чувствует тошноту, не до конца осознавая, что произошло. Отступница, обхватив себя руками, оказывается на коленях, ее плечи вздымаются. Блевать нечем, поэтому Харуно трясет, как осиновый лист. Она отчаянно отводит взгляд от ужасной лужи крови, разлившейся по лесной подстилке. Итачи не спеша выходит из тени, переходит на другую сторону поляны, подбирает брошенные сумки с припасами и поднимает симпатичный гребень Сакуры — довольно пыльный, но невредимый. Нукенин подходит к дрожащей девушке и смотрит на нее сверху вниз почти неуверенно. Куноичи еще не заметила партнера; ее глаза плотно закрыты, пока она прерывисто вдыхает и выдыхает. Учиха осторожно относится к отметинам на ее руках, слегка положив руки на локти, прежде чем поднять напарницу на ноги и прислонить к ближайшему дереву. Она в шоке. Это заметно по тому, как зеленые глаза стали немного тусклее, чем обычно. Спустя мгновение в ее взгляде, наконец, появляется проблеск узнавания. — Что… Ты это сделал? — недоверчиво спрашивает она. Итачи игнорирует вопрос. В их маленькой команде медиком является Сакура, но на этот раз он проводит обследование, быстро и эффективно сканируя на предмет любых травм, которые могут быть серьезнее, чем физические отметины на коже. Он не уверен, что спросить или сказать в данной ситуации, если вообще в этом есть необходимость. Девушка отворачивается от испытующего алого взгляда. — У меня все было под контролем! — Огрызается куноичи, явно расстроенная, и отводит от него взгляд, чувствуя, как поврежденная кожа лица начинает гореть. — Я собиралась позаботиться о нем сама. Мне не нужно было, чтобы ты заканчивал это за меня, черт возьми! Нукенин спокойно наблюдает за партнершей, ожидая, когда ее гнев утихнет. Сакура снова обхватывает себя руками, сердито встречая его взгляд. — Я бы справилась самостоятельно, — холодно говорит ирьенин. — Убить его должна была я. — Ты бы пожалела об этом. Простое утверждение, от которого Харуно заводится не на шутку. — Мне не нужно, чтобы ты защищал меня, — шипит она. — От чего угодно. Через мгновение Итачи обнаружил, что ему нечего ответить. Измученная несколькими мгновениями активного взаимодействия, куноичи прислоняется спиной к дереву и закрывает глаза от головной боли, снова отворачиваясь от партнера. За две недели наблюдений он запомнил значение этого действия. Глаза Сакуры широко распахиваются от шока, чувствуя, как длинные пальцы Итачи на короткое мгновение перебирают ее волосы — прикосновение так отличалось от грубого обращения с покойным капитаном Корня. Внезапно верхняя половина розовых волос оказывается закручена на затылке. Знакомая, успокаивающая тяжесть снова заняла свое место. Куноичи поднимает руку, проводя пальцами по нетронутым хрустальным цветам вишни на гребне. Повернувшись к напарнику, Харуно пытается улыбнуться, но движение натягивает синяки на чувствительной коже губ, из-за чего она морщится. Учиха старается сохранить свое лицо бесстрастным, даже когда перекладывает на плечи их сумки с припасами, взяв одну из рук Сакуры в свою, слегка притягивая ближе. Следующее, что она помнит, — головокружение и маленький, ярко-белый гостиничный номер. Унылый каскад дождя снаружи смешался с обычной городской суетой, что звучит почти неестественно громко после стольких ночей, проведенных в лесах. Ирьенин рассеянно осознает, что ее пальцы все еще переплетены с пальцами Итачи. Она отстраняется, перемещаясь в сторону ванной, будто на автопилоте. С каждой минутой новая порция боли дает о себе знать. Прямо сейчас ей не нужно ничего, кроме горячего душа и исцеляющей чакры. Полностью раздевшись, куноичи не повезло мельком увидеть себя в зеркале ванной при резком свете. Приходится немедленно отвернуться, борясь с очередной волной бесполезного отвращения к абстрактным узорам пятнистых фиолетовых синяков, которые становятся все более заметными. К счастью, чакра пришла в норму, так что она залечивает все отметины и травмы под обжигающим потоком горячего душа. Харуно не совсем уверена, как ей удается пережить эти полчаса, прежде чем, наконец, вытереться полотенцем и надеть пижаму Наруто. Пахнущее раменом оранжевое чудовище никогда не было таким желанным. В конце концов Сакура доковыляла до кровати и бросилась на нее рядом с Итачи. Девушка легла на живот, уткнувшись лицом в подушки, потому что спина все еще слишком сильно болит. Покрывала, слишком похожие на синтетический полистирол — не то, что она хочет больше всего. Отступница мечтает об одеяле, которое мама подарила ей на двенадцатый день рождения, оставленное в Конохе под присмотром Ино. Краем своего несколько затуманенного взгляда куноичи замечает, что Итачи пытается переместиться на пол. Отстраненно она ценит его восприимчивость, но преобладающая часть девушки издает невнятное бормотание в глубине горла. — Нет. Учиха резко замирает. — Прошу прощения? — Останься, — бормочет Сакура, сильнее вжимаясь лицом в подушку. Ей хотелось бы чего-то успокаивающего больше, чем хочется признавать. Кого-то, кто, как мама, Цунаде-шишо или Ино, откинул бы ее волосы со лба прохладными, нежными пальцами. Чувство ожидания, что Итачи сделает что–то подобное, достойно истерического смеха. Однако присутствие партнера в двух футах от нее смутно успокаивает — хотя утром она определенно пожалеет об этой мысли. Итачи приподнимает бровь, сдерживая язвительный комментарий по поводу того факта, что он, безусловно, не собака, которой можно командовать. Исключительно по причине усталости после такого долгого дня, он остается на кровати по крайней мере, еще на несколько минут. В конце этого периода Учиха, наконец, позволяет взгляду вернуться к Сакуре, только чтобы обнаружить, что она крепко спит, ее влажные волосы каскадом падают на лицо. События дня вызвали слишком много проблем, чтобы их можно было даже осмыслить, поэтому Итачи невидящим взглядом смотрит в стену, пытаясь понять, куда они пойдут дальше. На следующее утро — Ты склонна к самоубийству? Вопрос, по меркам Итачи, сформулирован прямо. Сакура борется с желанием рассмеяться, взяв свою сумку в руки. — Нет, — спокойно отвечает она. — Ты должен это знать. Куноичи пытается пройти мимо него в ванную, но Учиха без особых усилий преграждает путь. Его лицо безэмоционально, но она отчетливо ощущает напряжение, которое волнами исходит от партнера. — После того, что случилось вчера… Девушка вздрагивает при воспоминании о случившемся, но все равно упрямо продолжает. — Все из-за того, что случилось вчера! Послушай, ты был прав; нам придется покинуть Страну Огня как можно скорее, потому что после… Имею в виду, я уверена, что остальная часть команды нашла… его… этим утром, так что они удвоят свои усилия, чтобы найти меня. Если я уйду, то не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться. — Ирьенин свирепо смотрит на мужчину, вызывающе встречая его взгляд. — Черт возьми, Итачи, я даже не знаю, <i>понимаешь ли ты</i> это, но они для меня… все. Мне нужно увидеть их в последний раз. После этого я не смогу… — Ее глаза подозрительно блестят, из-за чего она откидывает волосы назад, глядя в пол. Итачи смотрит на нее сдержанно, не обращая внимания на проявление эмоций. — Сомневаюсь, что твои друзья обрадовались бы тому, что ты ставишь под угрозу собственную безопасность таким идиотским образом. — Не называй меня идиоткой, — огрызается Сакура, ее глаза сверкают. — Иноичи объяснил, что нужно сделать, если я когда-нибудь захочу вернуться, по какой бы то ни было причине. Я обдумывала это последние семь-восемь месяцев. Я знаю, что делаю. — Девушка сердито указывает на себя. — Я просматривала свитки сегодня утром и вспомнила технику, которой Шизуне научила меня некоторое время назад — типа хенге, который нельзя развеять, если я не захочу. Это безупречная маскировка, у меня есть новая одежда и все такое. Я без проблем могу полностью скрыть свою сигнатуру чакры… Итачи наблюдает за напарницей еще несколько мгновений. Как бы заманчиво  — и очень возможно, — это ни звучало он знает, что не сможет ее удержать. Она решительная, упрямая, глупая, хрупкая (если прошлая ночь не преподала ей урок относительно собственной уязвимости, он не знает, что будет) девчонка. Черт возьми, не его дело останавливать от намеренного, глупого подвергания собственной жизни опасности. — Хорошо, — отрезает Учиха, отворачиваясь от нее в вихре черно-красных облаков, прежде чем удалиться к двери. Сакура несколько мгновений смотрит ему вслед, после чего часть гнева на лице исчезает. Прежде чем осознать, что делает, она стоит перед Итачи, несколько неловко держа обе его руки в своих. Нукенин напрягается от прикосновения, пытаясь отстраниться, но куноичи лишь крепче сжимает руки. — Со мной все будет в порядке, — девушка пытается заверить партнера, ее взгляд максимально серьезен. — Обещаю. Учиха снова пытается вернуть свои руки, отводя от нее взгляд. — Я не… Импульсивно Харуно на мгновение отпускает мужчину, прежде чем потянуться и обхватить его руками за плечи, игнорируя то, как он резко напрягается от эскалации контакта. — Я вернусь максимум через две ночи, — ирьенин старалась, чтобы голос звучал спокойно. Руки Итачи остаются неподвижными, он смотрит на нее сверху вниз. — А если нет? Сакура натянуто улыбается. — Тогда я, вероятно, не вернусь вообще. Прежде чем Учиха успевает придумать, как на это ответить, девушка быстро целует его в щеку, после чего оказывается на другой стороне комнаты, исчезая в залитой солнцем ванной и закрывая за собой дверь с решительным щелчком. Она прислоняется к двери, переводя дыхание и проводя руками по волосам, не в силах поверить в собственную смелость. Выбросив лишнее из головы, куноичи быстро снимает одежду, аккуратно складывает и кладет на раковину в ванной. Отступница пыталась сделать так, чтобы маскировка отличалась от всего, что она обычно носила, поэтому выбор пал облегающую матово-черную футболку и мини-юбку бледно-песочного цвета. Сложнее всего оставить свои ботинки и перчатки, но выбора не было, так как это самые характерные части ее повседневного наряда. Харуно надевает пару простых сандалий на низком каблуке и, слегка морщась, оставляет руки без привычных перчаток. Следующий шаг будет значительно сложнее. Сакура смотрит на свое отражение в зеркале, делая несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Сосредоточившись, она закрывает глаза и максимально концентрируется на технике. Ее движения медленны и точны, куноичи выполняет десять ручных печатей, которые запомнила из того забытого свитка на дне сумки. Девушка не может не вздохнуть с облегчением, чувствуя покалывание собственной чакры, концентрирующейся в подавляющей массе вокруг ее волос и под веками, прежде чем исчезнуть до полной невидимости и неразличимости. Однако ничто не могло приготовить ее к шоку, увидев девушку в зеркале. Сакура пыталась спроецировать темно–каштановые волосы и глаза, которые подобрал Учиха, но, очевидно, что-то пошло не так. В данный момент куноичи выглядит как (по-другому и не скажешь) шестнадцатилетняя женская версия Итачи. Она поворачивается, зачарованно глядя в отражение — строение ее тела осталось неизменным, длина и стиль волос те же: они плавно спадают немного ниже плеч, их части обрамляют ее лицо и игриво кокетливо падают на глаза, но оттенок — точь-в-точь как у него. Трансформация оказывает поразительное влияние на внешность, да, но то, что особенно привлекает внимание Сакуры, — ее новые глаза. Они такие же угольно-серые, цвета темных, собирающихся грозовых туч, и… о, это странно. Отступница выглядит так, будто могла быть младшей сестрой Итачи, близнец Саске. В сочетании с черной футболкой она идеально вписалась бы в компанию Фугаку и Микото на той фотографии, которую она нашла в файле, касающемся резни в клане Учиха, стоя между Саске и Итачи. От этой мысли — и от ее внешнего вида — у ирьенина по спине пробегают мурашки. Сакура поспешно закрывает глаза и снова концентрируется, желая изменить какую-нибудь деталь, которая не сделает новый образ таким сбивающим с толку. Через несколько мгновений Харуно снова открывает глаза и оказывается более-менее довольна тем, что видит. Цвет глаз — единственное, что изменилось, став более светлым, более серебристым оттенком серого. Теперь она не похожа на одного из отпрысков клана Учиха — скорее на двоюродную сестру. Бросив последний взгляд в зеркало, девушка открывает дверь ванной и выходит, закрыв ее за собой. Итачи прислонился к противоположной стене, снова читая свою черную книгу без надписей. Сакура лениво решает выяснить, что, черт возьми, там написано, после возвращения. Потому что она собирается вернуться. Куноичи останавливается посреди комнаты, чтобы убедиться, что у нее достаточно оружия, незаметно спрятанного в изящных карманах короткой юбки, смутно осознавая, что он откладывает книгу и рассматривает ее новый облик. — Ну, Итачи, думаю, что я просто… Учиха оказывается перед ней так внезапно, что она даже не успевает моргнуть… Но девушка все-таки моргает, потому что он смотрит на нее — сквозь нее — будто никогда раньше не видел. Куноичи сглатывает из-за внезапно пересохшего горла. Его пристальный взгляд и близость заставляют чувствовать себя немного неловко, но прежде чем отступница успевает открыть рот, чтобы нервно спросить, не случилось ли чего, он шокирует ее еще больше, двигаясь медленно, чтобы не напугать. Спустя мгновение нукенин нежно поглаживает тыльной стороной костяшек пальцев всю длину ее правой скулы. Это (добровольное; что, черт возьми, с ним не так?) прикосновение в сочетании с выражением глаз более чем немного тревожат. Сакура делает шаг назад, но не успев продвинуться хотя бы на несколько дюймов, ее спина сталкивается со стеной. — Что ты… — начинает девушка, чувствуя себя встревоженной, растерянной и другими неприятными прилагательными. Итачи подходит ближе. Снова. Обнимает за талию, прежде чем она успевает закончить то, что собиралась сказать. (Хотя, честно говоря, к этому моменту куноичи с трудом может вспомнить, что именно собиралась сказать.) Она храбро пытается сосредоточить взгляд на его плече и малиновых облаках плаща Акацуки. — Итачи… Учиха эффективно заглушает протесты Сакуры, осторожно наклоняя голову, прижимаясь губами к ее губам.