Амели Джонс и Вечный Король

Ирума спал, и спал, и спал всю оставшуюся ночь и следующий день, отнесенный в город на руках Амели и уложенный в постель в одном из гостиничных номеров, которые они забронировали в самом начале этой экспедиции. Затем Амели сопроводила Клару и ее братьев домой, чтобы убедиться, что Валаки в безопасности (и выплатила им всем изрядную компенсацию), оставив Элиса караулить. После ее возвращения они урывками вздремнули посменно, а как только взошло солнце, Амели снова уехала, добывать для них транспорт. Валаки предложили использовать дребезжащую маленькую машину, возможно, старше самого Элиса, для поездки в портовый город, который сослужит хорошую службу. Амели смогла забронировала билеты на следующий корабль, пересекающий океан, и убедилась, что Кирио был агентом-одиночкой, у которого в городе не прятались сообщники. Теперь снова опустилась ночь, и Элис писал при свете лун и небольшого пламени, которое он вызвал, насколько он мог вспомнить то, что он видел в Королевской Гробнице, описывая процесс воскрешения и сопротивляясь импульсу нарисовать спящее лицо Ирумы, чтобы сопровождать его записи. Амели растянулась на кушетке, укрывшись запасным одеялом, распущенные волосы рассыпались по подушке и спадывали на пол. Совершенно неуместно для нее спать здесь, в то время как другая комната была свободна для использования, но она настояла. По правде говоря, Элис действительно чувствовал себя в большей безопасности рядом с ней, так что приличия могут быть прокляты. Элис вычеркнул последнее написанное им предложение, решив, что ему не нужно так сильно подчеркивать красоту Ирумы, а сравнение его глаз с сапфирами было, возможно, несколько витиеватым для академических заметок. — [Извините]? — спросил мягкий голос позади него. Элис уронил ручку и повернулся на стуле. Ирума сидел прямо в постели, его руки сжались на краю одеяла, глаза с любопытством осматривали комнату. Элис слегка поморщился, вспомнив, что этот молодой демон был королем, воспитанным в богатстве и великолепии, и его прямая, элегантная манера сидеть, вежливость и манеры, столь подобающие королевской особе, были здесь ужасно неуместны. Конечно, они забронировали лучший отель в городе, и он, и Амели привыкли к роскоши и были достаточно богаты. Но даже при этом гобелен с цветочным узором был выцветшим, а ковер вытертым, комната была маленькой и тесной и гораздо более домашней, чем элегантной. Совершенно не подходит для королевских особ. — [Мне так жаль], — продолжил Ирума, его старый демонский язык выдовало произношение согласных и дикция. — [Кажется, я не расслышал вашего имени…]? Элис чуть не рассмеялся. Этот демон, этот самый могущественный демон в Преисподней при жизни, очнулся в странной обстановке от тысячелетнего сна и первым делом извинился за то, что его еще не представили. — [Ваше Королевское Величество], — Элис соскользнул со стула и встал на колени. Демоны так больше не преклоняют колени уже на протяжение многих-многих столетий, но это более показательно демонстрировало его уважение и подчинение, чем его слегка запинающиеся слова. — [Вина за эту оплошность лежит на мне. Профессор Асмодей Элис, к вашим услугам. Прошу прощения за… ситуацию. Комнату. За все это.] — [Я Судзуки Ирума, уважаемый ученый. Я благодарю Судьбу за то, что наши пути пересеклись]. — Ирума поклонился в ответ, и жест, и манера обращения были ужасно формальными и еще более устаревшими. Он, кажется, принял Элиса за королевского ученого мудреца. Очень респектабельный титул, который не занимали более двух тысячелетий. Ох, Элису придется так много объяснять, так многому научить его и еще большему научиться взамен. — [Могу ли я узнать имя девы]? — [Девы]? — Элис моргнул, на мгновение растерявшись и, возможно, немного засмотревшись в глаза Ирумы, которые, возможно, уже не светились потусторонним светом, но все еще были широко открытыми и лучились любопыством. — [Ой! Это госпожа Азазель Амели. Женщина, которая намеревается найти… драгоценную историю.] Элис вздрогнул от неуклюжего описания. Даже при обильной практике, которую он имел за последние несколько недель, его старый демонический диалект, вероятно, звучал неестественно для носителя языка, словарного запаса не хватало или он был неточным. И Элис болезненно осознавал этот факт. — [Пожалуйста, простите меня, если у меня нет слов или я не понимаю ваших. Я… приложу усилие]… — [О], — Ирума склонил голову набок, переходя к более простому диалекту, менее вежливому, но и более понятному. — [Вы иностранец? Или же]… Элис мог видеть, как его взгляд перескакивает на демофон, установленный в стене, и адские огни, которые он не стал включать, чтобы не тревожить сон Ирумы и Амели. И эти прекрасные глаза становились все шире и шире. Комната, может быть, и не была роскошной, но сейчас Элису пришло в голову, что с точки зрения демона из Делкирской эпохи она все еще будет странно фантастической и сверхъестественной. И не понятным и странным будут не только передовые технологии, но даже что-то такое простое, как прозрачное стекло окна в комнате. — [Возможно, это я иностранец], — сказал Ирума, мягко и слишком неуверенно для демона, который когда-то правил Преисподней и командовал каждым живым демоном, как ему заблагорассудится. Элис должен был ожидать этого. Он частенько объяснял своим ученикам, переводя такие фразы, как «Тот-Кто-Мягкий» или «Тот, Кто Проявляет Милосердие» в текстах, написанных во время и после правления Молодого Короля, как его титул, а не оскорбления. — [Ваше Королевское Величество]… — Элис начал и запнулся. Как это объяснить? Как утешить демона, лишившегося всего, что он когда-либо знал, который уснул королем и проснулся реликвией былых времен? И сделать все это на языке, из которого он мог сказать одно-два предложения, но на котором никто из живущих не говорил бегло, кроме Ирумы, конечно? — [О, пожалуйста, нет, не расстраивайтесь из-за меня], — Ирума откинулся на подушку, на его все еще усталом лице играла милая улыбка. Элис мог сказать, что он был сильно тронут. Элегантная осанка королевской особы сменилась усталой позой, вызваной истощением молодого демона после долгого магического застоя. — [Было решено, что это будет к лучшему. ***…], — и здесь он использовал слово, значение которого Элис не знал, — […не давало нам выбора. Я не хотел бы, чтобы ваши прекрасные глаза были заплаканными из-за меня, уважаемый ученый, не тогда, когда мой долгий сон даровал мне благословение познакомиться с вами и Девой]. На последних словах его голос стал хриплым, и он прочистил горло. — [Могу ли я побеспокоить вас, можете ли налить воды]? — Ирума начал извиняться, совсем не как демон, который должен был привыкнуть к тому, чтобы каждый его приказ выполнялся. Но Элис уже вставал, торопясь на кухню отеля, чтобы попросить немного воды и, возможно, немного еды. Ирума был далек от властности, но было что-то в каждом мягком слоге, элегантном наклоне его головы, что заставляло Элиса чувствовать, что он хочет служить ему, как старые демоны-стражи. «Я твой, мой Бог. Копье для моего Короля, которое он будет держать в своих сильных когтях, чтобы владеть им, оттачивать и проливать кровь во имя себя», — вспомнил Элис, пока он шел по темным коридорам отеля, шаги были приглушены ковром. Литературные тексты не были предметом его исследований, но любой демон мог процитировать «Клятву верного слуги своему королю», и Элис вспомнил, как Сабнок шепнул ему это однажды ночью, когда они еще были любовниками, так же, как ощущались эти старые и священные слова поклонения. Ему нравилась преданность, стоявшая за ними, и он находил исторически захватывающим тот факт, что демоны в далекие века так предано служили своим монархам — конечно же, ни один современный демон никогда не сделал бы такого! Но Элис чувствовал, что сейчас ему нужно переосмыслить свою позицию. Несмотря на свою профессию, он считал себя современным демоном, ценящим достижения настоящего так же, как и утраченное искусство прошлого. И все же одно слово от Вечного Короля, и Элис с радостью упадет на колени и поместить все еще бьющиеся сердца в этих изящных руках. Возможно, демоны совсем не изменились, а просто перестали иметь таких Королей… К тому времени, как Элис вернулся со стаканом воды и сэндвичем, любезно приготовленным для него персоналом отеля (и он щедро одарил их чаевыми), Ирума уже снова заснул. Даже без помощи заклинаний он, казалось, светился, рука с кольцом сжалась в кулак над сердцем, поднимаясь и опускаясь с каждым вздохом и выдохом. Элис поставил стакан и тарелку на тумбочку и на секунду замер, наблюдая за ним. Вечный Король, повелитель всех демонов, и все же… Было ли грубо думать о нем как о не демоне? Ни когтей, ни клыков, ни рогов, даже его уши были мягкими и округлыми, чего-то подобного Элис никогда раньше не видел. На большинстве портретов демонов-монархов всегда было изобилие «природного оружия», изображали их громадными зверями или существами с острыми клыками. Какими бы монстроподобными они не были, Королевский Йод парил над ними, как ореол дьявола. Это нежное, почти болезненно маленькое и хрупкое существо, конечно, было далеко от этих картин. «Человеческие кости» было разговорной фразой, которая применялась молодому демону, у которого внешность не приобретала привычных демонических черт. Некоторые грубые дети в школе-интернате, когда Элис был ребенком, любили обзывать его так , пока он не доказал раз и навсегда, что он демон. Тогда он поджег их школьную форму. После этого никто не смел так о нем говорить. Лингвист в Элисе ненадолго задался вопросом, какое эквивалентное оскорбление было во времена Ирумы. И называли ли когда-нибудь Молодого Короля так. Элиса охватывало постоянное желание прикоснуться к коже Ирумы, ощутить твердую плоть и тепло жизни, осязаемое доказательство того, что они действительно извлекли из руин живую легенду. Но вместо этого он вернулся к своему столу, вытащив свежий лист бумаги. Он не мог найти слов, чтобы сказать Ируме, где и когда он был, но было легче писать, нацарапывая слова, которые не знал лучше него ни один живой демон, достаточно просто, чтобы не было недопонимания. Некоторое время он пытался понять, как выразить «Мне жаль, что это случилось с тобой» на письменном старом демоническом диалекте. Долгое время считалось, что извинения и выражения сочувствия должны передаваться исключительно устном виде — сегодняшние слова Ирумы подтвердили это. И реконструированные произносительные отметки на современных изданиях текстов, конечно, ничего не значат для демона. В конце концов он решил не писать ничего подобного. В любом случае, какая польза от жалости Элиса к королю? Закончив, он сунул бумагу под стакан с водой и вернулся к своему столу, опершись головой на руки и закрыв глаза. С некоторой надеждой ожидая, что Ирума снова проснется раньше Амели, чтобы у него было несколько минут уединения, для чтения письма, и спокойно обдумать свою ситуацию. Они были в долгу перед ним, вырвав его из вечного сна в мир, непохожий на все, что он когда-либо знал. Не было смысла сожалеть об открытии, которое потрясет академический мир. Черт возьми, сам Нижний мир до глубины недр! И все же Элис болезненно осознавал, что он ни при каких обстоятельствах не пожелает оказаться на месте Ирумы.

***

— А слево сюда, Азазель. Элис боролся с картой, которую он разложил перед собой, изо всех сил стараясь проследить внимательно паутину маленьких улиц и тропинок, пока Амели вела машину. Она была хороша, определенно так же компетентна в качестве водителя, как и во многих других вещах. Но это не меняло того факта, что они сидели в шаткой коробке из старого металла, которую можно было только очень оптимистично назвать «машиной». Пыхтя и грохоча, и подпрыгивая по грунтовым дорогам с явным трудом и с скрипящей подвеской, видавшей лучшие дни. Элис вспомнил об уроках верховой езды на адских лошадях, которые он получил в детстве, и о звере, который все время пытался сбросить его. У этой металлической коробки явно был такой же неуправляемый характер. И как будто машина рычала каждый раз, когда Амели переводила рычаг переключения передач в другое положение. И скорость, с которой они ехали, явно не помогала. Амели, на сколько это возможно, стремилась покинуть Вавилонскую долину и привести Ируму куда-нибудь, где, как они могли быть уверены, никакие своенравные фанатики никогда не смогут его тронуть. И чем скорее они окажутся на корабле, который унесет их с континента, тем лучше. Элис понимал это, соглашалась с ее оценкой ситуации… Но все же, учитывая то, как гудело в его голове от каждой кочки земли и камня на дороге, ему хотелось, чтобы они хоть чуть-чуть притормозили. Двое их товарищей на заднем сиденье, однако, выглядели гораздо менее обеспокоенными, чем он. Клара, конечно, привыкла к этому, в конце концов, это была машина ее семьи. В лучшем случае она подпрыгивала на своем сиденье и восклицала: «Уииии!» в особо трудных местах. Всего сорок восемь часов назад Элис пожаловался бы на то, что он обременен ее присутствием дольше, чем это необходимо… Но теперь, после руин, после их побега, он обнаружил, что необоснованно рад возможности чуть-чуть повернуть голову и увидеть красочный лоскутной подол ее платья краем глаза. Он и Амели с самого начала беспокоились об Ируме. Задумывались, не завязать ли ему глаза или даже предложить успокаивающее заклинание, что-нибудь, чтобы он не сошёл с ума при столкновении с совершенно чуждым для него миром. В действительности не нужно было так волноваться. Ирума ничуть не боялся шумных улиц за пределами отеля, машина не приводила его в замешательство дольше, чем на несколько коротких секунд, он воспринимал все новое с ходу. Даже более того — он был очарован всем этим. Насколько Элис мог сказать, Клара не говорила ни слова на старом демоническом диалекте. Но тем не менее они с Ирумой мгновенно нашли общий язык, каким-то образом понимая друг друга, несмотря на все языковые барьеры. И Элис соврет, если скажет, что совсем не завидовал этому. Плащ Ирумы и наряд Короля Демонов хранились в одном из сундуков, беспорядочно привязанных к багажнику автомобиля. Было решено, что они были слишком привлекающим, чтобы он мог носить его на публике вне какой-нибуть костюмированной вечеринки. Амели купила ему кое-какие предметы повседневного обихода после того, как обеспечила транспорт, и среди этих предметов первой необходимости был простой, но красивый твидовый костюм, в котором он выглядел немного неуклюже, как будто демон не совсем знал, как двигаться в одежде такого покроя. И все же, несмотря на видимый дискомфорт, он выглядел в нем почти предательски нормальным и заурядным, как и любой другой молодой демон от бедного до знатного происхождения, которого Элис мог встретить на улицах. Единственным с чем Ирума отказывался расставаться — украшения, выдающие его происхождение. Кольцо, которое вернуло его к жизни, серьга с перьями в левом ухе и тонкая золотая цепочка под воротником рубашки, обвивавшая шею, которая больше всего на свете выдовала его как короля прошлых веков. Задыхался от смеха и веселья, Ирума высунулся из окна машины ровно настолько, чтобы вся машина заскрипела и ненадежно закачалась. Крича что-то через плечо Кларе о тропических деревьях, усыпанных цветами, мимо которых они проезжали. Но на все, что Элис мог действительно обратить внимание, так это — линию сухожилий, изгибающихся под его закатанными рукавами, и на то, что у Ирумы были руки, как у лучника, сильные и слегка мускулистые… — Смотри на карту, Асмодей, — Амели пробормотала себе под нос, больше поддразнивая, чем ругая. Но тем не менее Элис мгновенно обернулся, уткнувшись лицом в карту и решив не оглядываться до конца пути. Это был только академический интерес. Понятное увлечение. Вот и все. Действительно. Вот это все.

***

Несмотря на тревожный лязг, который в какой-то момент начала издавать машина, они добрались до портового города. Она не сломалась, что Элис сочел небольшим чудом. Он определенно никогда не был так рад выйти из машины и почувствовать твердую землю под ногами. Асмодей провел добрых несколько минут, прислонившись к капоту машины, пока мир не перестал ритмично подпрыгивать вверх и вниз. Тем временем Амели приказывала некоторым бортпроводникам выгрузить и снова загрузить их багаж со своей обычной командной хваткой, в то время как Клара без конца болтала о портовых кранах и доках, а Ирума внимательно кивал. В порту был напряженный день, над головами визжали девигулы, толпы двигались вперед и назад, громкий вой корабельного гудка лишь изредка прорезал шум. Элису пришлось прикрыть нос из-за запаха пота, машинного масла и моря. Запах соли ощущался в воздухе. Дьявол, он не мог дождаться, когда снова окажется в своем уютном и чистом маленьком кабинете, где пахнет только сухой старой бумагой и пылью. — Оооо, Азз-Азз! — Клара дернула Элиса за рукав и указала на небольшой пароход, пришвартованный неподалёку. — Это та лодка, на которой мы поплывем? Эта, эта? — Да, и нет, — Асмодей отстранился от нее, чопорно поправляя ткань своего рукава там, где она так грубо испортила его. — Это корабль, на котором мы, то есть мисс Азазель, Его Величество и я будем путешествовать. Однако это «мы» не включает тебя, Валак, с сожалением, сообщаю тебе. — Урунг! — чирикнула Клара, немного покрутившись. — Разве Рыжая Леди не сказала тебе? Я иду с вами! — Ты что?! — Ага! Помнишь, когда я говорила, что могла бы начать путешествовать, если бы у меня была причина? У меня есть одна сейчас! Я хочу остаться с тобой, Рыжей Леди и моим хорошим другом Ирумуськой, который будет так сильно скучать по мне, если я не приду, не так ли, Ирумуська? Ирума, наблюдавший за грузовиком, загружаемым ящиками с продуктами, как будто это было какое-то великое чудо, оглянулся на звук своего прозвища имени и, хотя он определенно не мог понять ни слова из их разговор, блаженно улыбнулся и издал звук согласия. На секунду у Элиса возникла совершенно нелепая мысль, что Вечный Король может быть немного трусливым, и он не может сказать «да». Но конечно, это была заведомо глупая мысль, и Элис тут же перестал ее развивать. — И так! Я увижу мир! — продолжала Клара, счастливо улыбаясь. — Мамочка, и Урара, и Кончи, и Кибоу, и Син-Син, и Ран-Ран будут в порядке без меня, как и лес. Потому что, в каком-то смысле, я буду продолжать защищать его сердце. И я напишу много-много писем домой, они даже не будут слишком скучать по мне! — Но… — Элис беспомощно повернулся к Амели, указывая на Клару. — Азазель, она… — Я купила ей билет, все в порядке, — Амели пожала плечами, извиняясь. — Остальные члены ее семьи настаивали, и действительно, после того ущерба, которое мы им причинили, я не могла отказаться, не так ли? — Да, как ты могла! — прошипел Элис. Конечно, он был немного рад иметь под боком Клару рядом. Но увезти ее за границу? И еще на такой длительный срок?! Нет, нет, это смешно. — И кроме того — машина! Кто поведет машину обратно к Валакам, если мы все четверо сядем на этот корабль?! — Она сама себя поведет, глупыш! — Клара рассмеялась, и, прежде чем Элис успел напомнить, что машины так не работают, она хлопнула по боку уже разгруженной машины. И та закашляла и икнула, ворчливо лязгнув на развороте, а затем покатившись по улице полностью самостоятельно. Что ж. Некоторые (принадлежащие Валакам) карты, похоже, работали именно так. — Пошли, пошли! — Клара схватила рукой рукав Элиса, а другой руку Ирумы, потащив их обоих к трапу. — Ты тоже, Рыжая Леди! — [Разве это не прекрасно, иметь такого восторженного попутчика]? — Ирума восторженно спросил. Он прямо сиял от волнения, цепляясь за руку Клары. Он действительно доверял ей по какой-то необъяснимой причине, которую Элис никак не мог понять. — [Да. Замечательно], — Элис вздохнул и смирился со своей участью.

***

«SS Misfit» поднял якорь и вышел из гавани всего через час после того, как взял на борт самого высокопоставленного пассажира, который когда-либо ступал на этот крепкий маленький пароход, совершенно незаметно для экипажа. По правилам, Ирума должен был подняться на палубу по роскошной красной ковровой дорожке и расположится в лучших каютах на борту, где все, включая капитана, отдавали честь, но в сложившихся обстоятельствах он ходил по ржавым старым доскам, как и любой другой пассажир. Он и Элис будут жить в одной из маленьких однокомнатных кают, как Амели и Клара. И все же, несмотря на то, что условия проживания были скромными. «SS Misfit» был намного меньше и менее роскошным, чем транспорт Амели и Элиса в их первоначальном путешествии, и если бы время не было такой проблемой, такие дворяне никогда не ступили бы на нее. Элис распаковывал вещи и с большим энтузиазмом отвечал на вопросы Ирумы о том, как работает пароход. Он задавал их с едва сдерживаемым рвением молодого демона, разрывающегося от любопытства, и в то же время пытающегося вести себя вежливо и держать себя в узде. Элис должен был признать, что это было довольно мило, даже несмотря на то, что он изо всех сил пытался ответить на большинство вопросов Ирумы. В конце концов, он был профессором археологии, а не инженером-механиком. И вот уже солнце садилось за горизонт, пылая красным, превращая темные волны широкого моря в расплавленное золото, а тонкие линии облаков окарашивались в лиловый и оранжевый цвета. Элис шел к единственному демону на пустынной палубе с бутылкой вина в руке. Амели стояла на носу, прислонившись к перилам корабля, и смотрела на закат, лишь слегка склонив голову в знак приветствия. Элис сел рядом с ней, и несколько мгновений они вместе смотрели на море. — Ирума? — Амели наконец спросила. И в этом вопросе подразумевал намного больше, чем тем она сказала. — Сново заснул. Он, кажется, легко утомляется после стазиса, и волнение от путешествия сильно истощило его, — Элису хотелось, чтобы у них был под рукой опытный целитель, который следил бы за здоровьем Ирумы после этого замечательного возрождения. Внутри него рос иррациональный страх найти его неподвижным и мертвым. Но ведь надо же было что-то делать, не так ли? — А Валак? — Уже занята написанием писем своей семье. Каждому члену своей семьи. — Ах-пх, — Элис тихо рассмеялся. Они горько улыбнулись в знак сочувствия. Мысль о желании написать семье менее, чем через двенадцать часов после их последней встречи была чужда им обоим. Элис не разговаривала со своей матерью много лет, и он подозревал, что отношения между Амели и ее отцом не сильно отличаются. — Я принес вина, — он сменил тему, подняв бутылку. — Шампанское могло бы подойти больше, но у них его не было на борту. — А по какому случаю, Асмодей? — Амели приподняла бровь, но взяла бутылку, опытным жестом откупоровала пробку. — Потому что, Азазель! — Элис вернул бутылку и сделал глоток красного вина, цвет которого напоминал закат. Вкус был насыщенный, от алкоголя теплело в груди. — Мы совершили открытие века, которое мирно спит на своей койке, на этом самом корабле! — Это стоит отпраздновать, теперь, когда мы в состоянии сделать это, — Амели призналась, и бутылка снова перешла из рук в руки. — Я полагаю, это не совсем для меня. Мысль о том, что он действительно есть… влияние, значимость… Знаешь ли, это тема для романов. Вымысел. Нереальность. — Это кажется невозможным, — Элис торжественно согласился, глядя на угасающий свет там, где облака смыкаются с горизонтом. — Одно только кольцо и Гробница Короля потрясли бы академический мир, но живой, дышащий Король Демонов… Как только это станет известно, ничто уже не будет прежним. Наше понимание прошлого коренным образом изменится. А ты и я, Азазель… — Элис подружески толкнул ее локтем. — Наши имена войдут в учебники истории, помяни мои слова. За это нас будут помнить, если ни за что другого. Два демона, разбудившие Вечного Короля. — Что ж, тогда за славу и богатство, — Амели поднесла бутылку к губам и выпила. — За короля Ируму! — Пусть его царствование переживет сами звезды, — почти машинально закончил Элис традиционный тост, — И имя его будет жить в памяти… — В нашей. — Да. В нашей. Небо темнело, желтые цвета переходили в темно-коричневые, по мере того как солнце опускалось все ниже и ниже за далекий горизонт. Прислонившись к носу, теперь Вавилонская долина была далеко позади, а впереди было светлое будущее, Амели и Элис передовали бутылку вина друг другу и праздновали свой общий невероятный успех в тихой дружеской манере. — Ты когда-нибудь думал, — вдруг начала Амели, взгляд ее слегка затуманился от алкоголя. — А ты думал, что он будет как… как… — Нравиться? — подсказал Элис. Он не стал просить ее уточнить, про кого она говорила, поскольку они оба знали это достаточно хорошо. — Он такой! — Амели махнула рукой, пытаясь показать Ируму. — Умный, и нетерпеливый, и любопытный, и доверчивый, и дружелюбный, и… Все такое. Элис взглянул на нее. В конце концов, возможно, эта нежность в ее глазах и легкий румянец на щеках были вызваны не только алкоголем. — Он считает даже самые обыденные аспекты жизни захватывающими. Эта радость заразительна. Он мягко согласился: — Верно. — Он не такой, каким я ожидала увидеть короля. — Конечно, нет, — Элис помолчал. — Но я вижу это в нем. Почувствую это своими костями. Я поклонился бы ему, если бы он отдавал мне приказы. Я бы, без вопросов… — Я поняла, что ты имеешь в виду, — Амели согласно кивнула. — Но он когда-нибудь приказывал тебе? У меня сложилось впечатление, что ни разу. — Никогда. Просьбы, вопросы, вежливые расспросы. И ни одного приказа. То есть… я не буду утомлять тебя лингвистическими подробностями, но… в старом демоническом языке очень сложно не использовать командную речь. Он изо всех сил старается избежать этого. — Король, который вежливо просит. Невероятно. — Я нахожу это довольно очаровательным, — выпалил Элис своим развязным от вина языком. Но он вспомнил, что эти мысли были только в его голове, но с опозданием на долю секунды. — Очаровательно, Асмодей? — Амели взглянула на него искоса. — Это ваше профессиональное научное мнение? А сладкий? Восхитительный? Драгоценный? — Тихо. Я не потерплю дерзости от женщины, которая покраснела, как девимато, когда я сказал ей, что Ирума продолжал обращаться к ней как к своей прекрасной девушке. — Я тронута, — один немилосердный одноклассник однажды заявил, что Асмодей и Азазель заслужили друг друга. Возможно, он был совершенно прав в этом. Они были такими же свирепыми и резкими, и безжалостными, если решали по-настоящему посвятить себя чему-то, что мало кем когда-либо ценилось. — Это естественно, я полагаю, с таким очаровательным, харизматичным мужчиной по другому не могло быть. Пока мы думаем головой, это не станет проблемой. — Я выпью за это, — сказал Элис и тут же выпил, пока вино и закат не исчезли. Два друга разошлись, чтобы вернуться в свои каюты и к попутчикам. Конечно, она была абсолютно права. Не было никакого вреда в том, чтобы быть очарованным, не было никакого вреда в том, чтобы смотреть, не было никакого вреда в том, чтобы тянуться к сиянию в глазах Ирумы, как демоны к огню. Длительная привязанность переходящая в настоящую любовь, черт побери, было бы вполне нормально. Вообще ни о чем беспокоиться.

***

Путешествие «SS Misfit» вдоль побережья и, в конце концов, через открытое море было неторопливым, скорость корабля далеко не впечатляющей. Она была построена и застрахована для того, чтобы дешево доставлять путешественников из маленького порта в другой маленький порт и обеспечивать доступный переход через Атлантический океан, а не скорость, это было очевидно. Не то чтобы это имело большое значение, в конце концов. Они торопились уйти из Вавилонской долины, но теперь, когда они увеличили дистанцию ​​между собой и любыми гипотетическими преследователями, у них было все время в мире, чтобы добраться до конечного пункта назначения, и достаточно возможностей, чтобы продуктивно провести путешествие. Для Элиса это означало продолжать вести хронику их приключений, делать обширные заметки о Гробнице Короля и, особенно, о Вечном Короле. Большую часть его времени занимало обучение Ирумы чтению и разговорной речи на современном демоническом диалекте. Элис, конечно, с удовольствием переводил для него и ценил возможность разговаривать на старых диалектах, но сам Ирума выразил заинтересованность в том, чтобы лучше понимать их всех. Кто такой Элис, чтобы отказать ему в таком желании? В конце концов, это только улучшит их общение друг с другом, у них не так уж и много свободного времени. Так что Элис провел целый день, разрабатывая план урока. Он достаточно часто учил обратному, но ничего особенного. Он купил словарь в промежуточном порту и усадил Ируму изучать некоторые основы грамматики. Обучение… пошло нехорошо. Ирума, конечно, стремился учиться и был готов усердно работать в течение длительных периодов времени без жалоб. Но факт оставался фактом, он не был тем, кого Элис назвал бы «прирожденным гением». Ирума изо всех сил старался запомнить информацию, даже с помощью легко обучаемых заклинаний, предназначенных для обострения внимания и улучшения памяти. Если бы кто-нибудь из учеников Элиса воспользовался этими заклинаниями без разрешения врача, его бы тут же исключили из университета. Но здесь не было никаких оценок или чего-то подобного, так что все, что делало процесс проще и быстрее, было предпочтительно. Элис старался изо всех сил, и Ирума тоже, в течение нескольких дней, но желанного результата они не получили. Бедный демон продолжал путаться в грамматических правилах до такой степени, что Элиса задался вопросом, слышит ли он себя, говорящего на старом демоническом языке, учитывая, насколько он невежественен даже в отношении простейших основах, которые все еще были общими для обоих языковых диалектов. Его конструкциях речи была совершенно чуждой любой версии демонического языка, которую Элис когда-либо слышал. В какой-то момент Ирума спросил, не могут ли они просто применить к нему заклинание перевода. Элису пришлось ответить ему, что, несмотря на все другие достижения современности, такой простой путь, к сожалению, по-прежнему остается не постяжимым для науки. И возможен лишь в художественных романах. Это сбили его с толку. Ирума пробормотал что-то, вроде: — Но они раньше… — не договорив, глубоко вздохнул и вернулся к таблице спряжения, которую Элис написал для него. Они были так, так близки к тому, чтобы объявить все усилия безнадежными, когда вдруг и неожиданно наступил прорыв, и Элис понял, что на самом деле он был плохим учителем для Ирумы. Можно было положить перед ним список или текст, объяснять основы снова и снова, и это ничего не дало бы. Но чем больше он подслушивал разговор Элиса, Амели и Клары, тем быстрее он улавливал фразы и слова только из контекста и с легкостью повторял их в ответ. Ирума учился на слух и нуждался в практическом применении в своих знаний. И именно случай с радио, наконец, показало насколько это было очевидным. Клара вытащила эту штуку из карманов по просьбе Амели. Якобы для того, чтобы следить за сообщениями в новостях, но Элис отметил, что там была довольно сентиментальная аудиодрама под названием «Только фабричный человек» — фэнтезийная любовная история о разрушении межвидового барьера и метафорах, которые Элис считал слишком напряженными и запутанными, проводившиеся каждый вечер в пять часов в рамках «Воспоминаний о первой любви», за которым любовно следила Амели. И она часто тихо играл фоном во время их уроков. А потом, однажды, в разгар безуспешных попыток заставить Ируму придерживаться правильной синтаксической структуры, была включена какая-то комедийная программа, ведущие отпускали одну упрощенную шутку. И Ирума рассмеялся. — [О, простите, мистер Элис]! — он смеялся, прикрывая рукой рот, так как Элис научил его. В приличном обществе не следует слишком сильно показывать клыки. — [Я больше не буду отвлекаться. Просто мистер Разбери и мистер Лейджи такие забавные]! — [Они]? — пробормотал Элис, шестеренки крутились у него в голове. А потом он отодвинул все грамматические заметки и таблицы, поставил радио на их место и увеличил громкость до упора. — [Скажите, что вы понимаете, Ваше Высочество]. Так Ирума и сказал. После этого они начали гораздо чаще использовать радио для практических уроков.

***

Одним днем, примерно через две недели после их путешествия, одну из которых они провели в открытом море, Элиса помогал Ируме в его занятиях. Снаружи шел дождь, легкий тропический шторм вырывался из клубящихся лилово-серых облаков, так что все четверо остались в каюте. Клары и Амели в той, что побольше, со столом и стульями, и даже осталось немного места на полу, ожидая смены погоды. Клара сидела, прислонившись спиной к ногам Ирумы, тасуя колоду карт. В недрах корабля была игровая комната, и Клара проводила там много времени за игровыми столами, не говоря уже о том, что скольких своих товарищей-демонов она обчистила в дартс и бильярд. Клара позволила Ируме высушить свои волосы, которые все еще были мокрыми после того, как она бросилась на пробежку по палубе, несмотря на дождь. Элис, естественно, отругал ее за это, но с Валак была к этим словам невосприимчива. И каждая секунда их разговора это подтверждает. Амели полулежала на одной из кроватей, читая в кои-то веки не один из своих романов, а «Чистилище нового времени», стопку которых они набрали в последнем порту перед переходом через море, в основном старые издания, выпущенные за последние пару недель. Еще четыре газеты лежали на столе, за которым сидели Ирума и Асмодей. Стопка исписанные небольшими заметками и пометками, которые использовались для практики перевода, лежали ненужными бумажками. К этому времени Ирума уже без труда понимал суть большинства текстов, лежащих перед ним. И еще одна стопка, сложенная Кларой, состояла их маленьких животных-оригами. Радио стояло между ними на столе, как это часто бывало. И пока Ирума его слушал, Элис писал, чтобы потом они могли пересмотреть все слова и конструкции. —...и это был Пурсон Сой на трубе со своим последним хитом «Golden Wing Blues». — Голос диктора трещал и трещал, перекрывая стук капель дождя по стене и окну их каюты.— А теперь новости. Террористическая атака была совершена в парке развлечений Уолтера, в результате чего три дюжины демонов получили ранения, а четверо сотрудников погибли. Владелец парка, господин Ронове Рузвельт, выразил свое потрясение и возмущение, заверив всех пострадавших от монстров, что они получат полную компенсацию. И сообщил, что парк будет открыт снова, но с обновленной системой безопасности. «Мы не сдадимся перед лицом террора и фанатизма. Невероятная сила и радость демонического рода будет сохранена», — заявляет его сын, Ронове Ромьер, в выступлении перед прессой сегодня утром. Нападение, почти наверняка, было организавало движение «Истоков». Короны сохраняют свою позицию абсолютной нетерпимости к воинствующим группам «Возвращенцев» и призывают общественность к солидарности против «Истоков». В дальнейших новостях лорд Салливан и его ДТ Опера...» — Ис-то-ки? — Ирума тихо проговорил по слогам, слегка запинаясь и делая на них акценты по-своему. — [Это… «начало», не так ли? Какое это имеет отношение к насилию и смерти]? — [Они сумасшедшие демоны, милорд], — объяснил Элис, возможно, слишком прямо. — [Они верят, что демоны должны вернуться в свое самое изначальное состояние и отвергнуть все достижения общества. Их намерение состоит в том, чтобы посеять инакомыслие и страх. И создать мир, в котором сильные правят с помощью насилия, а каждый является безумным тираном и рабом своих желаний. Именно так они описывают прошлое. Ерунда, конечно. Заблуждение. Демоны всегда были социальными существами, для выживания необходима взаимная поддержка]. Пока он говорил, Элис видел, как нахмурились брови Ирумы, беспокойство и отвращение отразились на тонких, красивых чертах его лица. — [Я знаю, о чем вы говорите], — пробормотал он наконец, тихо и слегка огорченно, крутя кольцо на пальце. — [Они говорили то же самое тогда, когда… Тогда они тоже были неправы]. Элис должен попросить его разъяснить, воспользоваться этой возможностью, чтобы услышать, как Ирума больше рассказывает о своем правление. Он упомянул кое-что здесь и там, но оставался несколько молчаливым о годах своего правления. Но Ирума волновался, прикусывая удивительно тупыми клыками губы. И по какой-то причине мозг Элиса внезапно зациклился на этом конкретном зрелище.   — …была погода, — продолжал говорить ведущий радио, — А теперь особое удовольствие для наших слушателей: вживую из клуба «Devimuse», а это Куроми и группа Гяри, и их новейшая композиция, под которую уже подпевает весь Ад: «Be My Little Imp». Пожалуйста, наслаждайтесь... Голос диктора сменилась потрескивающая тишина, задержавшись на несколько кратких мгновений, пока в нее не играть духовой оркестр. Зазвучала довольно запоминающаяся мелодия. И затем, наконец, два женских голоса, один глубокий, грубый и напряженный, а другой чистый, высокий и игривый, начали напевать слова. — [О]! — Ирума сразу же просиял, вскочив со своего места, заставив Клару перевернуться, с веселым легким «ура!» — [Эта! Моя любимая]! — [...Милорд...]? — Элис растерянно моргнул, наблюдая, как Ирума сбрасывает пальто и жилет, быстро завязывает волосы с ослепляющей улыбкой на лице. — Дева Амели? — Ирума опустился на одно колено возле кровати, прикоснулся руками сначала ко рту, потом к голове и, наконец, положил одну руку на сердце, а другую протянул Амели, которая с растущим замешательством смотрела через край своей газеты. — Вы… окажете мне честь… танцевать, да? Предложение было более чем неуклюжим. Ирума понимал это, поэтому смущенно улыбался, но оно достаточно хорошо передало суть. Амели бросил встревоженный взгляд на Элиса, который беззвучно произнес: — Возьми его за руку, — правильный ответ на такое приглашение был бы гораздо более изощренным, но Элис сомневалсяь, что Ирума ожидал чего-то подобного. Азазель неуверенно так и сделала, позволяя Ируме вытащить ее на свободное пространство между кроватями, ободряюще улыбаясь ей.   А потом они танцевали. Ирума, к сведению, танцевать не умел. По крайней мере, ни один из бальных танцев, которые учили Элис и Амели, ни современные джиги, хип-хоп, челлстоны и тому подобное, которые танцевали во всех клубах и танцевальных залах. Любое образование, которое он когда-либо получил в этой области, должно быть, вышло из моды столетия, если не тысячелетия назад. Но в тех обстоятельствах он определенно делал все возможное. Держа руки Амели, Ирума двигался в такт музыке, извиваясь и поворачиваясь, а иногда и подпрыгивая. Азазель смотрела на него сверху вниз с легким недоумением и с подергивающейся улыбкой на губах, пытаясь как-то выполнить движения характерные для хип-хопа, но терпела неудачу. На самом деле, даже если бы Ирума был таким опытным и опытным танцором, как Амели, это все равно закончилось бы катастрофой. Их разница в росте почти требовала табуретки или лестницы, чтобы быть на одном уровне. Но в кабине едва хватало места для простого шага или двух, не говоря уже о махах ногами и вращений. И все же Клара хлопала в такт, а Ирума смеялся, и его смех был таким заразительным, что Амели и Элис тоже не могли сдержать смех. — Ирумуська, ты ужасен в этом! — Клара закричала. И Ирума — Вечный Король, правитель всей Прейсподни, до сих пор почитаемый среди демонов — показал ей язык. Удивительно. Кроме того, он, будучи в этот момент несколько рассеянным, наступил Амели на обувь. Элис сочувственно поморщился. — ...Ну, мой милый, ты меня любишь? Пытаться видеть сквозь меня? Отдай свою душу, ибо ты любишь меня, так любишь меня? — пропела Курому сладким, дразнящим голосом. — Твой маленький чертенок, твой маленький чертенок, твой маленький чертенок, который таскает тебя туда-сюда… И Ирума действительно тянул туда-сюда Амели, смеясь и корча забавные гримасы, когда он слишком сильно тянул в неправильном направлении. — Дявол милостивый, — Элис пробормотал, скрывая улыбку, и поднялся на ноги, поправляя лацканы костюма. — Я думаю, тебя нужно спасать, а, Азазель? Разрешите вклиниться… Мягкое прикоснувшись к плечу Ирумы, Элис плавно встал на его место. Ощущение рук Амели было более чем знакомым. Они всегда танцевали вместе в юности, чтобы избежать любых менее приятных партнеров, которые их родители настойчиво предлагали им, и с годами у них это неплохо получалось. — [Пожалуйста, Ваше Величество, посмотрите, как это делается], — проинструктировал надменно Элис, изображая высокомерного молодого демона, которым он когда-то был. К явному удовольствию Ирумы, который довольно не по-королевски фыркнул. Амели приподняла бровь. Ухмылка, кивок, один из ее пальцев постукивает по его ладони, отсчитывая время, а затем они прыгают в самом идеальном дьявольском прыжке, который только возможен в таком тесном помещении. Даже не вздрогнув, когда Элис шлепнулся голенью об кровать Клары, или когда Амели чуть не снесла потолочную лампу. Элис был уверен, что это было ужасно впечатляюще. Их всегда хвалили за их уровень синхронности, за те давние балы, за то, что они использовали все свое сходство в характере и опыте, чтобы предугадывать движения и капризы друг друга. И если и было что-то, что стало очевидным во время этого небольшого совместного приключения, так это то, что он и Амели по-прежнему были одинокими, но их предпочтения совпадали. В том числе и в мужчинах. Ну, а что еще было ожидать, правда? — Ох, удивительно! Потрясающе! — Ирума зааплодировал, когда песня наконец закончилась, сбивчиво рассказывая об их танце, пытаясь подчеркнуть свои слова энергичными жестами, пока не заиграла следующая песня. Клара твердо решила, что теперь ее очередь. Сидя на кровати бок о бок со своей самой старой подругой, наблюдая, как Ирума и Клара крутятся и вертятся друг с другом по комнате с энтузиазмом и почти не заботятся о поддержании ритма прекрасной песни «Fly Me To The Moons», которое сейчас играет на радио, очень странная мысль нахлынула в голове Элиса. «Я могу бы быть счастлив только с ними, — подумал Асмодей Элис, — и я хочу, чтобы это путешествие никогда не заканчивалось». Глупо с его стороны, конечно, ужасно глупо. Смысл путешествия заключался в достижении пункта назначения, далекой гавани и переходе к следующему этапу жизни. Не стоило задерживаться. Даже ради момента полного радости, смеха и счастья, как этот. Нет, так совсем не пойдет…

***

Должно быть, что-то изменилось в тот дождливый день, когда они вместе танцевали в тесной каюте. Или, может быть, Элис просто осознал это только тогда, потому что впоследствии Ирума вел себя по-другому. Он смотрел на Амели и Элиса совершенно по-новому, ярко и задумчиво. Был полон эмоций, которым Элис не мог дать названия, и часто погружался в размышления. Он стал чаще проводить время с Кларой, присоединяясь к ней в ее играх, а затем только сидя на палубе и ведя оживленные разговоры, которые переходили на шепот всякий раз, когда Асмодей подходил к ним. Он по-прежнему оставался все тем же дружелюбным, веселым и вежливым демоном, которого они знали с тех пор, как разбудили его от сна, разумеется. Свет его глаз, его восторга не изменился, равно как и его рвение выучить современный демонический язык и узнать больше о нем. Для него было важно, но теперь это стало чем-то большим. И насколько значимым это было, Элис не мог сказать, как и Амели, когда он сказал ей об этом. Все, что они могли сделать, это продолжать, как прежде, и ждать развития событий до конца их путешествия. И, как вскоре выяснилось, ждать этого особо долго не пришлось.

***

Элис стоял на палубе, глядя на далекий горизонт и едва видную там тонкую полоску земли. У них оставалось еще несколько дней до прибытия в последний порт на их пути, но они преодолели большую часть океана, и этот последний этап их путешествия проходил почти параллельно береговой линии. Первый признак того, что странная застывшая атмосфера ожидания и спокойствия подходит к концу, их жизнь вот-вот взорвется шквалом активности и публичности, напряженной работы и волнения, без всякой надежды когда-либо вернуться к этому более простому счастью. На Элиса нахлынула меланхолия, но он подавил ее со всей должной твердостью. Нельзя быть таким сентиментальным. Он собирался сыграть важную роль в распространении открытия века в массы, и тем самым достичь вершины своей академической карьеры. Смешно с его стороны, впадать в сентиментальность, только потому что ему нравилось держать это открытие только при себе... и Амели, конечно, Клара вряд ли учитывались, в любом случае. Фыркнув, он поправил лацканы своего пальто, как следует, и решил больше об этом не думать. Это было его самое красивое пальто, прекрасное бело-кремовое платье с тонким золотым шитьем, которое он надевал только на университетские благотворительные мероприятия, симпозиумы, на которых выступал с ключевым докладом, и иногда на церемонии награждения, где его хвалили за отличные исследования, и который он упаковал только потому, что Амели, стоящая в его кабинете в своем строго скроенном костюме «Chanhell», заставляла его чувствовать себя ужасно неряшливым по сравнению с ней. Позже он чувствовал себя глупо из-за этого, учитывая, что большую часть их небольшой экспедиции она провела в совершенно практичных рубашках и брюках. Самое опасное что у нее было — это нож и хлыст, привязанные к ее поясу. И скорее предполагал, что от него по факту никакой пользы. Клара предложила одну идею. Устроить по-настоящему шикарный ужин в один из этих последних вечеров на корабле, показать Ируме (и ей) как проходят банкеты в наше время и в высших эшелонах общества. И при этом не подвергая их публичному смущению, в случае если кто из них ошибется в столовом этикете (Клара наверняка это сделает). Персонал «SS Misfit» с радостью дал возможность им воспользоваться столовой после того, как остальные пассажиры поужинали. Клара щедро использовала свои волшебные карманы, чтобы у них будет все необходимое. Элис не особенно ждал эту маленькую игру в притворство, но Ирума был в восторге. Так что, чего хотел король, он то и получит, даже если у него уже не было никакой фактической власти. — Добрый вечер, Асмодей. — Азазель, — Элис поприветствовал ее кивком, отметив замысловатую косу ее волос и элегантное темно-красное платье, скроенное по самой современной моде, что, вероятно, не годилось бы для фактического использования в кругах высшего общества. — Могу я отметить, как особенно соблазнительно ты выглядишь сегодня вечером? — Не можешь, ты же знаешь, я не выношу лести, — Амели ухмыльнулась своей вызывающей манерой, и Элис обнаружил, что ему очень нравится ее самоуверенность. Когда-то она была гораздо более застенчивой, стояла тихо и неловко среди толпы в красивых, консервативных платьях, когда ее отец указывал с кем нужно танцевать, чтобы это благополучно повлияло на ее карьеру. Эта юная мисс Азазель никогда бы не осмелилась бросить вызов льстецу. И хотя она уже сильно изменилась за время их совместной учебы в университете, Элис про себя подумал, что авантюрная жизнь вполне ей подходит. И что «Амели Джонс» была более счастливой демоницей, чем когда она была наследницей рода Азазель. — Тогда я скажу тебе, что вместо этого, ты выглядишь совершенно ужасно, если это сделает тебя счастливее, — Элис съязвил в ответ. — Где Валак? Разве ты не привела ее с собой? — Ах. Что ж. Это самое странное, — лицо Амели исказила хмурая гримаса. — Она сказала мне, что не хочет приходить. — Она что?! — Ей, видимо, сучно. Потом она, вместо ужина, ушла в игровую комнату, сказав мне повеселиться. И тебе тоже. Дьявол знает, что это было… — Но… это совершенно нелепо! — Элис зашипел. — Она была той, кто предложил эту идею! Ей так не терпелось это увидеть, зачем тогда все это было?! — Подозреваю, для Ирумы. Но почему бы и ей не захотеть… — Амели помолчала. У нее возникла неожиданная мысль. — Асмодей… ты же не думаешь, что это возможность, чтобы мы остаемся наедине с… — Дева Амели! Мистер Элис! Они оба мгновенно обернулись на голос Ирумы, зовущего их, подобно стрелкам компаса, безошибочно поворачивающимся на север. На мгновение у них перехватило дыхание. Элис посоветовал Ируме выбрать самый красивый из костюмов, которые Амели купила для него в Вавилонской долине, но ему явно не стоило беспокоиться. Ирума был одет во что-то, чего никогда раньше не было в его гардеробе. Элис мог только предположить, что Клара тайно создала это для него в тот или иной момент. Было в одежде что-то от царских одежд древности, что-то в покрое (или, может быть, в том, что золотой воротник был оставлен открытым, а не спрятан) странное и восхитительное. Но в то же время он достаточно напоминал современный костюм, хотя такой могли носить только самые стильные или эксцентричные люди. Самым странным в этом был, пожалуй, плащ, тот самый, в котором проснулся Ирума, элегантно наброшенный на его плечи, нить из демонического серебра блестела на черном атласе, как звезды на ночном небе, и отличала его от нежного молодого демона, с которым Элис поделил каюту с последние недели. Легендарный правитель, который казался таким эфемерным, словно вся старая мана в мире обрела форму демона, светясь под мягкой и тонкой кожей, похожей на шелк. Король Ирума подошел к ним. Ноги Элиса снова захотели согнуться, как тогда, когда он впервые увидел это невероятно прекрасное лицо. Все мысли вылетели из его головы, кроме желания поклониться ему на коленях. Сбоку от него Амели тихонько выругалась, и по дрожи в ее голосе Элис понял, что она чувствует то же самое. — Вы оба выглядите красиво… ах, красиво…? — Ирума запнулся. Смущенная улыбка на лице живой легенды была почти дезориентирующей. — Простите Клару, она не могла прийти! Тогда мы втроем можем поесть вместе, да? — ...Конечно, Ваше Величество, — Элис едва двигал языком. Они с Амели едва успели последовать за Ирумой в столовую. Ирума придержал для них дверь и настоял на том, чтобы выдвинуть стулья, чтобы усадить их. Он — воплощение приличия. Кто научил его так себя вести? Клара!? И, пожалуй, самый внимательный господин, с которым Элис обедал за последнее время. Стол был накрыт на троих, и если им нужны были какие-то еще доказательства того, что Ирума и Клара спланировали вечер вместе именно с таким исходом… то это было бы довольно убедительно. Итак, свидание — а это, несомненно, было именно так — началось, к удивлению как Элиса, так и Амели. Несмотря на то, что Ирума был воспитан в другом времени, некоторые вещи явно перенеслись в настоящее, потому что весь вечер он провел совершенно, сокрушительно обаятельным. Конечно, он всегда был им, просто будучи самим собой, но теперь был более уверенным, сконцентрированным. И ему было совершенно невозможно противостоять. Он похвалил Амели за то, как хорошо ее платье подходило к цвету ее глаз. Она не смогла признаться, что презирает лесть. Азазель могла только моргать и краснеть. Затем плавно перешел к Элису, говоря, как золотое шитье на его пальто напоминало «твое сильное, прекрасное пламя», которое Элис вызвал однажды для Ирумы, к его великому изумлению. И это было только начало. На протяжении всей трапезы, в основном это были любимые блюда Амели и Элиса, почему-то нигде не было видно никаких морепродуктов. Ирума продолжал оставаться самой очаровательным компаньоном, безмолвно подражая их манерам за столом, и сохраняя легкий и веселый разговор. Что, очевидно, было для него трудным. Хотя его разговорная речь значительно улучшилась, он по-прежнему с трудом сформулировал полные предложения и часто спотыкался на словах. Возможно, было бы проще говорить на старом демонском диалекте, а Элис переводил так, как раньше. Но Ирума, похоже, решил включить их обоих в разговор напрямую и мужественно боролся, несмотря ни на какие трудности. Он расспрашивал Амели о ее приключениях, а Элиса — о его уроках, издавая все соответствующие впечатленные звуки и задавая дополнительные вопросы, чтобы показать, что ему действительно интересно каждое слово. Комплименты по-прежнему раздавались щедро и с такой серьезностью, что совершенно невозможно было сомневаться в том, что он был искренним. И, наконец, Ирума развлекал их обоих перессказом какой-то популярной эпопеи своего времени, которая привела Элиса в восторг, потому что это - текст, не переживший веков; материал, достаточный для дюжины научных статей. Амели была восхищена, потому что история была ужасно романтичной. Одним словом, это было прекрасно… и не особо помогало в той ситуации, которую они с Амели наполовину обсудили за бутылкой вина и закатом в первый вечер на «SS Misfit» не так давно. Тогда казалось, что не влюбиться в Ируму легко. Теперь это было уже не просто. Элис потыкал десерт из пирожных-пандемониумов с черникой. Вкусный, но в желудке возникло странное трепетание, из-за которого ему совсем не хотелось есть. И он смотрел, как Ирума с легкостью уплетает свою двойную порцию. Они задавались ранее вопросом, был ли повышенный аппетит побочным эффектом длительного стазиса. Но теперь стало совершенно ясно, что Ирума был просто демоном, наделенным огромным аппетитом, который мог бы легко съесть продукты по весу равный своей массе тела, если бы ему представилась возможность. С довольным мычанием Ирума осторожно облизал свою вилку дочиста. Элис и Амели внезапно ужасно заинтересовались узором на скатерти, а затем положил на ее тарелку с тихим звоном. — Дева Амели, мистер Элис, — начал Ирума, и голос его звучал тверже, увереннее, как будто это была речь, которую он спланировал, отрепетировал и тщательно запомнил каждое слово. — Я хочу поблагодарить вас. — Вы хотите? — Амели подняла взгляд от скатерти, и Элис последовала ее примеру. — Да. Клара помогла мне придумать, как выразить свою благодарность. И этот ужин — это…, по крайней мере, ее начало. — Он подарил им мягкую улыбку, немного застенчивую, немного смелую. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу отблагодарить вас достаточно. Вы оба были так добры и любезны, так хорошо заботились обо мне. Я был бы беспомощен без вас, вашей помощи и образования, и всех даров, на которые у меня нет денег. Вы и разделили со мной этот прекрасный новый мир... Я так долго спал и, может быть, спал бы вечно, если бы судьба не свела вас двоих со мной. Но теперь я проснулся, и с моей дорогой подругой Кларой, и в вашем обществе, я не мог быть счастливее. На его щеках появился румянец, и он слегка наклонил голову почти смущенно. — Клара назвала меня за это глупым старым романтиком, но я искренне верю, что именно вам двоим суждено было найти меня. Что я должен был быть найден вами. Я думаю, что мы… Он снова поднял голову и сказал, как будто это было самое значимое, что он когда-либо сказал в своей жизни: — Я думаю, что мы [родственные души]. Амели бросила вопросительный взгляд на Элиса, который мог только пожать плечами. Он тоже сбит с толку, как и она сама. Он никогда раньше не сталкивался с этим словосочетанием. Оно даже не звучало как старый демонский диалект. Возможно, заимствование из вымершего языка? — Ирума? — вмешался Амели, когда Элис не смог перевести. — Что это значит, род-стве-ные-ду-ши? — Ой! Это значит… ну, это… — Ирума сделал паузу, сосредоточенно нахмурившись, пытаясь на лету подобрать определение. А затем, с выражением решимости на лице, он протянул руку через стол, одной рукой взяв руку Амели, лежавшую рядом с ее тарелкой, а другой сжав пальцы Элиса. — Это значит вот что. — сказал Ирума мягко, почти нежно, сжимая их руки в своих с чем-то вроде почтения, и как будто он никогда не хотел отпускать. — Только это. — О, — выдохнул Элис. И когда он понял, его сердце почти замерло в груди. О, Дьявол. Слева от него Амели издала сдавленный звук и покраснела почти так же, как ее волосы. О, Дьявол. — Я надеюсь, что мы всегда сможем оставаться вместе, — сказал им Ирума, его глаза были яркими, полными надежды и такими прекрасными. И все эти события действительно были чем-то похожи на судьбу. — Вы мне очень дороги. Очень. Вы оба. А потом, отпустив их руки, добавил: — И, а… вы заканчиваете…? — с голодным взглядом на все еще почти заполненные десертные тарелки Элис и Амели. Не говоря ни слова, они оба подтолкнули к нему свои пирожные столпотворения. Их сердца все трепещут, а фантомное прикосновение кожи Ирумы — удивительно грубой, словно он привык к каторжному труду, а не к неторопливой жизни короля — все еще задерживается на их руках, ни у кого уже не было особого аппетита.

***

Элис вышел на холодный ночной воздух под руку с Ирумой. Амели с другой стороны от него, и демон глубоко вдохнул, надеясь охладить жар в его груди. Атмосфера в столовой была слишком горячей, почти удушающей, и стало ужасно трудно соображать. Если подумать, рука Ирумы по-прежнему жгла клеймом даже сквозь слои ткани. Дьявол, Элису нужно было проветрить голову, он был ученым, академиком, что у него было, как не разум мог повредится!? — Думаю, я останусь здесь ненадолго, — он высвободил руку из рук Ирумы и полупоклонился им. — Желаю вам спокойной ночи, Азазель, Ваше Величество. — Я присоединюсь к вам! — Ирума просиял, и его улыбка осветила ночь даже больше, чем луны. — Но сначала я должен проводить деву Амели в ее каюту. Это… правильно, не так ли? — ...да, — Амели согласилась. Ее свободная рука дрожала. Элис ни разу не видел ее такой за все годы, что они знали друг друга. Влияние этого демона на них обоих просто поражало. — Конечно. Элис снова поклонился и позволил Ируме сопроводить Амели вниз по палубе, к двери ее и Клары каюты, а сам направился к борту корабля. Ночной воздух был холодным и свежим, плотным от морской соли и темнее, чем в любую ночь, которую Элис видел до этого приключения, в которое его затащила Амели. Ночи в университете имели сероватый оттенок и слишком часто проводились в закрытой комнате с раскрытой перед ним книгой. Но теперь он пережил странные душные полуночи джунглей Вавилонской долины и чернильно-темные ночи в море, и ничто не могло сравниться с ним. Море теней внизу и темное небо вверху, звезды сияют и отражаются в обоих, черные волны сверкают золотыми гребнями там, где на них падает свет с корабля. И сам корабль, одинокий скиталец в ночи. Элис всегда находил наибольшее удовольствие в символах, ритуалах и древних текстах, открытиях, которые удовлетворяли ум больше, чем зрение, но даже при этом он ценил красоту. А также это было красиво. И если он думал так главным образом потому, что это напомнило ему об Ируме и его королевском плаще, но это было совершенно неважно. Он мог слабо слышать голоса Амели и Ирумы позади себя, но не сказанные слова. А затем, совершенно неожиданно, Азазель издала сдавленный звук, за которым вскоре последовало закрытие двери с большей силой, чем, возможно, было необходимо. Затем послышались шаги, и, наконец, Ирума оперся руками о перила сбоку от Элиса, присоединяясь к нему, глядя на спокойное темное море. — [Вы чем-то обидели деву]? — спросил Элис, почти с легкостью возвращаясь к старому демоническому диалекту. Разговоры с Ирумой определенно значительно улучшили его языковые навыки. — [Похоже, она очень расстроена]. — [О, нет! Не расстроена]! — Ирума, казалось, с облегчением вернулся к своему родному языку, его щеки покраснели, а на губах играла довольная улыбка. — [Удивлена, скорее всего. Возможно, я был несколько бесцеремонен с прекрасной девой, но... в общем, я надеюсь, что она не будет держать на меня зла. Она такая замечательная, вы знаете, дева Амели. Я уверен, что никогда еще не встречал никого столь впечатляющего]. — [Ей нет равных], — Элис тихо согласился. Если бы он все еще был упрямым юношей, каким когда-то был, если бы они говорили о ком-то, кроме Амели, он мог бы горько ревновать, но не больше. Не в этом дело. Они погрузились в уютную тишину, единственные звуки — тихое гудение корабельного двигателя под их ногами и волны, плещущиеся о борта корабля. Элис смотрел вниз, в бездну, а лицо Ирумы было обращено вверх, к небу, и светилось странным, тихим счастьем. — [Является ли это источником утешения для вас]? — осмелился спросить Элис, следя за взглядом Ирумы на бескрайние просторы небес над ними. — [Звезды не изменились с твоего времени?] — [Звезды]?! — смех Ирумы был похож на звон колоколов, высокий и радостный. — [О, мистер Элис, я не смотрю на звезды, какими бы красивыми они ни были.] Он указал вверх, на маленькие темные очертания, мелькающие взад и вперед над ними, затмевая созвездия тут и там. — [Я наблюдаю за птицами]. И действительно, над головой летали демонические птицы, верный признак того, как близко они подошли к берегу, время от времени ныряя в волны, чтобы всплыть с рыбой или устроиться на корабельных мачтах. Элис даже не заметил. — [Я знаю, что вы и дева Амели думаете, что я скучаю по прошлому, что мне трудно просыпаться в этом странном новом времени, когда я ничего и никого не знаю], — голос Ирумы был едва слышен, как будто он говорил Элису велеколепную тайна шепотом. — [Но когда я смотрю на небо, я не вижу неизменных, вечно неподвижных звезд, знаете ли. Я вижу птиц, летящих свободно и без привязи, и счастлив от этого. Вы понимаете, что я имею в виду, мистер Элис]? — [Я… возможно], — Элис медленно проговорил. Конечно, это смутило его, но он изо всех сил постарается следовать за ним. — [Я думаю, ты поймешь. В конце концов, ты невероятно умный демон], — с любой другой стороны это могло бы показаться дешевым комплиментом, но Ируме каким-то образом удалось быть очень искренним. — [Я всегда любил птиц и завидовал им. Они вольны расправить крылья и лететь, куда им заблагорассудится, а я долгое время этого не делал]. Он издал тихий вздох, покручивая Кольцо Чревоугодия на пальце. — [Вы должны понять, я глубоко благодарен Его Высочеству Делкире, да упокоит его Сатана, за всё, что он сделал для меня. Мое детство было... было...] Ирума зажмурил глаза, и выражение дискомфорта исказило его лицо, которого Элис никогда раньше не видел на нем. — [... Его Светлость спас меня, позже я стал его преемником. Я никогда не хотел возвращаться к тому, кем и чем я был раньше. Ни на мгновение. Я любил Ад и хотел служить его демонам, но быть Королем Демонов… было нелегко. Ничего из этого не было. Я не выходил за пределы Роял Ван полдесятка лет до того, как долго спал, знаете ли вы это? Я был там как в тюрьме... Для моего же блага, да, но тем не менее в тюрьме. И все эти годы я наблюдал за птицами из своего окна, смертельно завидуя их крыльям]. Теперь в глазах Ирумы была печаль, торжественная меланхолия. — [Его Высочество Делкира всегда был добр ко мне. Он любил меня, как сына, и изо всех сил старался направлять меня, снабжая меня безграничной мудростью... И, если честно, тоже немало глупостей], — он тихо рассмеялся. — [Но больше всего я принял близко к сердцу то, что он сказал о правление: «Плохой царь правит своим народом как тиран. Но хороший король… хороший король служит им рабом до конца своих дней»]. Ирума вздохнул, опершись рукой о перила и опершись подбородком на ладонь: — [Ну, мистер Элис, это, конечно, только моя заветная надежда, но мне нравится думать, что я вошел в историю как последний. Не так ли]? — [Да, Ваше Величество],— Элис подтвердил, его сердце сжалось от сочувствия. — [Поколениями хранят память о вас по сей день в некоторых областях Преисподней]. — [О, я рад], — Облегченная, скромная улыбка расцвела на лице Ирумы. — [Знать, что все это было не напрасно. Я очень старалась, всегда, каждый день. Это было утомительно, и никогда, никогда не бывает достаточно... Я так рад, что, по крайней мере, в истории, это так]. — [Могу я…], — Элис сглотнул. Он еще не осмелился спросить, Ирума никогда не показывал желания говорить о прошлом… Но он говорил сейчас, и он мог бы попытаться. — [Могу ли я спросить, почему было сочтено благоразумным поместить вас в стазис]? — [Ах. Это], — Ирума поморщился. — [Никогда не было достаточно, как я уже сказал, независимо от того, что я делал. У меня было много врагов, которые думали, что такой демон, как я, не подходит на должность монарха. Я не могу сказать вам, сколько покушений пережил, их было слишком много, чтобы сосчитать. Большинство из них было совершено фракциями, разделяющими значительную часть идеологии с этими Возвращенцами к Истоку, о которых вы упомянули. Даже изолированный в Роял Ван, я не был в безопасности. Поэтому было решено поместить меня на некоторое время в стазис, пусть они поверят, что им это удалось, и истребить их всех, чтобы я мог благополучно возродиться через несколько лет]. — [Но это было не несколько лет]. — [Нет. Этого не было]. — [Но в конце концов это сработало! Теперь я в безопасности. Я свободен, более того. Я служил Преисподней королем так долго, как только мог. И теперь я могу расправить крылья и летать в этом новом времени, когда нет необходимости в монархе. И никто не знает меня в лицо, кроме трех демонов во всем мире. Я могу идти, куда хочу, делать все, что захочу. Я никогда не был так счастлив]! — Ирума рассмеялся, свободно и беззаботно. — [Когда я проснулся и увидел вас и деву Амели, мне не хотелось просыпаться. Как будто я был мертв всю свою жизнь и только сейчас сделал свой первый вдох! Я ни капельки не скучаю по прошлому и не думаю, что когда-нибудь буду! Не сейчас, когда я, наконец, могу получить для своего народа то, что хочу, а не то, что должен]. Свобода. Беззаботная радость. Путешествия. Новая жизнь в относительной неизвестности. Элис подумал о книгах, которые он собирался написать об открытии века, о симпозиумах, которые он надеялся провести перед Ирумой, и почувствовала себя несчастным и виноватым. — [И что...] — Элис прохрипел, и ему пришлось откашляться. — [А чего вы хотите]? — [В основном то, на что я уже намекал во время ужина], — Ирума пожал плечами, прислонившись к перилам, так что теперь он смотрел на Элиса. — [Конечно, это чувство свободы, чтобы увидеть больше этого дивного нового мира, которое не перестает меня удивлять. Быть рядом с Кларой, моей самой дорогой, самой старой подругой, которая никогда не перестанет вызывать у меня улыбку. Ухаживать за девой Амели, одним из двух самых очаровательных демонов, которых я когда-либо встречал. А потом я хочу…] — [Хотите]? — спросил Элис, чувствуя себя странно задыхающейся. Ирума наклонился ближе, одна рука легонько легла на плечо пальто Элиса. — [Вас, конечно], — сказал Ирума с легкой улыбкой, которая умудрялась быть одновременно застенчивой и уверенной. А потом, все еще улыбаясь, приподнялся на цыпочки и поцеловал Элиса в губы. Элис забыл себя. Он забыл, что он ученый, что Ирума был объектом его изучения. Он забыл весь этот проклятый мир, существование чего-либо, кроме этого кусочка перил, впившихся ему в бок, палубу под ногами и проклятых птиц, так ужасно свободно летающих над головой. Забыл даже собственное имя. Все, что он знал, это губы Ирумы на его губах, руки, поднимающиеся, чтобы обнять его, его собственное скользящее по плечам короля… И его сердце, разрывающееся огненными цветами в груди. — [В-ваше Величество!] — он задохнулся, когда Ирума наконец отстранился. — [Ирума], — Ирума крепко коснулся ладонью щеку Элиса. — [Я больше не король, Элис, и не хочу им быть. Теперь я всего лишь Ирума, и я счастлив от этого.] — [...Ирума], — Элис уступил. Он весь дрожал, и ему пришлось опереться на перила. Один простой поцелуй. Только один. — [Намного лучше, не так ли]? — заметив дрожь Элиса, Ирума расстегнул застежки своего плаща и накинул его на плечо Асмодея, прикрывая их обоих. — [Я предпочитаю быть просто Ирумой. Если бы я все еще был королем, я бы вообще не смог этого сделать.] — [Сделать что...]? — [Ухаживать за вами и девой Амели], — Ирума прижался боком к боку Элиса под плащом, обвивая рукой его талию. — [Никакой свободы выбора, напомню. Со временем мне устроили бы выгодный брак, независимо от того, нравятся мне это или нет. Королям Демонов нужно поклоняться, а не нежно любить. Тем более им не дозволено любить других. Даже если бы мы родились в одно и то же время, пока у меня над головой был йод, мне не позволили бы даже поговорить ни с одним из вас. Вы и Клара смогли бы подойти на сотню шагов ко мне… Мне было так одиноко. Я правил всем Миром Преисподней, но я был так одинок]. Ирума положил голову на плечо Элиса и закрыл глаза. Внизу шептались волны, а наверху щебетали и перекликались птицы. — [Я так рад, что теперь нашел свое место], — тихо и довольно он пробормотал. А тем временем рядом с ним Элис внутренне кричал.

***

— АЗАЗЕЛЬ! — Элис ворвался в каюту, желая поговорить с ней сейчас, при первой же возможности, пока Ирума и Клара были заняты какой-то хитроумной игрой, которую последняя придумала и втянула в нее половину пассажиров. — Азазель, я должен поговорить с тобой, это ужасно срочно, прошлой ночью Ирума… Он остановился как вкопанный. Амели сидела на кровати в мятой рубашке и штанах, выглядя такой же ошеломленной, встревоженной и усталой, как сам Элис чувствовал себя этим утром, после долгой бессонной ночи. Одна рукой собиралась коснуться своих губ, все еще красных от вчерашнего макияжа. И ей, как Элису, приходилось сдерживаться от того, чтобы прикоснуться к ним все утро, воспоминание о поцелуе Ирумы не покидало их. Что ж. Очевидно, в конце концов он был довольно откровенен с ними обоими, не так ли… — О, Иуда Христос, — сказал Элис. — Дьявол, — проборматала Амели. — И ты тоже?— сказали они оба одновременно. Это было нехорошо. Совсем не хорошо.

***

— Верно. Верно! — Амели расхаживала взад-вперёд по каюте, её уши были прижаты, а волосы были взлохмачены из-за того, что она провела по ним руками. — Так. Нужно обобщить. Ирума поцеловал тебя. — И тебя тоже! — Элис сел на кровать Клары, свернувшись калачиком у одного из самых ужасных плюшевых животных, которых она достала из своих карманов, чувствуя себя скорее запутавшимся маленьким мальчиком, чем экспертом в своей области, каким он по всем правилам должен быть. — Ночной поцелуй, как настоящий джентльмен. — Он хочет уха-ухаживать за нами, — Амели продолжила слегка заикаясь, выглядя нехарактерно взволнованной при этой мысли. — Потому что он благодарен и думает, что мы самые милые демоны в мире. — Он называл нас своими «родственными душами», — Элис застонал. — «Родственными душами», Азазель! Что это вообще влечет за собой? Вечный обет между душами, пожертвовавший своей жизнью и всем существом?! — Он хочет остаться с нами. И даже стать еще ближе к нам, — Амели обхватила руками живот, чтобы обнять себя, щеки горели красным. — Это не… Асмодей, мы не можем. Мы не можем. — Конечно, мы не можем! Он должен быть нашим открытием, а не нашим любовником! — рявкнул Элис, ненавидя себя за то, как надломился его голос при слове «любовник». — Но он… ты не слышал его, Азазель, как он говорил о прошлом… Он впервые в жизни счастлив. Не важно, чего мы от него хотим, не говоря уже о кодексах исследовательской этики, которые мы нарушаем в этот самый момент. Все, чего он хочет — это быть свободным. Я не могу снова отнять это у него! — Что, по-твоему, мы можем сделать тогда?! В-выйти за него замуж и всю оставшуюся жизнь притворяться, что он не... не тот, кто он есть? — Я… нет, это… ну, может быть… — Ты проклятый УЧЕНЫЙ, чувак! — Амели хлопнул ладонью по столу, и Элис могла поклясться, что он услышал треск дерева. — Верни контроль над собой! Мы профессионалы, идиот, профессионалы! Мы не достигли того, чего достигли в своей карьере, взяв все наши любимые недавно обнаруженные артефакты и повесив их на каминную полку! — Тогда…,— Элису казалось, что он вот-вот заплачет, голова Ирумы ложилась фантомным грузом на его плечо. — Тогда, что, если мы его отпустим, пусть он будет обычным штатским где-нибудь далеко от нас, сделает вид, что мы никогда не находили… — И отпустить очевидца Поздней Делкиранской Эпохи? Живую легенду!? Всего одно интервью с ним может изменить вашу сферу деятельности! Изменить мир навсегда! Мы не можем упустить такую ​​возможность! — В глазах Амели был маниакальный, отчаянный свет, и было почти страшно видеть, как самая уверенная в себе женщина, которую знал Элис, так полностью теряет самообладание. — Чего хотим мы, чего хочет он , не имеет значения перед лицом высшего блага. Мы действуем для дальнейшего исторического исследования, мы служим обществу, и поэтому это наш долг… — Служба? Долг!? — Элис рассмеялся резко и горько. — Аккуратней, мисс Азазель, вы начинаете говорить, как ваш отец! Он хотел, чтобы слова ужалили. И они ужалили, судя по тому, как Амели вздрогнула, огонь в ее глазах погас в одно мгновение, ее лицо исказилось, как будто какая-то несущая его часть лопнула. Элис тут же пожалел о своих словах. — Ах, нет, я не… ты не… — Элис стушевался. —... Прошу прощения, Аза... Амели. Это было совершенно неуместно, и я очень сожалею об этом. А ты не… Дьявол, помоги мне. Ты не ошибаешься. Он встал и положил одну руку ей на руку, потому что чувствовал, что нуждается в поддержке, точно так же, как нуждалась в этом Амели. — Я бы даже сказал, что ты права. Есть так много вопросов без ответов, и Ирума мог бы ответить на них все. Мы бы жалели об этом всю оставшуюся жизнь, если бы отослали его. Будущие историки проклянут наши имена, если узнают. Ради всего демонического рода мы должны поступать правильно. — Он моргнул раз, другой, слезы блестели на его ресницах. — Ирума никогда не может быть просто Ирумой. Он есть и всегда останется чем-то большим. — Открытие кровавого века, — пробормотала Амели, выплевывая слова с горечью. — Да. К сожалению. — Элис тяжело сглотнул. — Я знаю, ты бы хотела, чтобы он был другим. Я тоже. Он… все. Все, что можно когда-либо желать. Но это не имеет значения. Это невозможно. И если это разобьет и наше сердце, и его тоже. Мы сделаем то, что должны. — Мы должны, — согласилась Амели, ее голос сорвался, а потом она наклонила голову, и они оба стояли вместе со слезами, скатывающиеся по их лицам, прижавшись друг к другу в поисках утешения в общем горе. — Это сделает его мишенью, — Элис, наконец, справился, его голос был хриплым от слез, дыхание сбилось и дрожало. — Рассказывая миру, кто и что он такое. Фанатики чуть не убили его в свое время, его нужно защищать. Я могу разрушить его жизнь, но я не могу заставить его потерять ее, если он… — Я знаю, Элис. Я знаю, — Амели прислонилась лицом к его макушке, ее слезы падали на его волосы. Он не отталкивал ее. — Я пошлю отцу демограмму. У нас есть… меры для безопасной перевозки и сохранения ценных открытий из моих путешествий. Он будет в безопасности, клянусь. Он должен быть в безопасности… Даже если он никогда не будет счастлив. — Валак никогда не простит нас, — эта мысль ранил Элиса больше, чем он ожидал. — И он тоже, — прошептала Амели. — Мы тоже. Мы будем нести вину за это до конца наших дней. — И нас запомнят на века, — Элису стало плохо от этой мысли. — Два демона, которые предали Вечного Короля. — ...Элис, я думаю, что люблю его. — Я тоже... Это не имеет значения. Достаточно скоро он перестанет нас любить . — Не надо, пожалуйста. Не... — Мы должны были найти его, Амели. А теперь мы должны отдать его волкам-репортерам. Это наша судьба. — Черт возьми, — выругалась Амели сквозь стиснутые зубы. — Черт возьми, черт возьми… — Рыжая Леди? Рыжая Леди! Стук в дверь и голос Клары заставили их вскочить, поспешно вытирая глаза рукавами. — Рыжая Леди, я хочу сыграть в Демонополию с Ирумаськой, и нам нужно больше игроков! Хочешь присоединиться? — Я... Сейчас, Клара! — отозвалась Амели. Они вдвоем торопливо вытирали слезы, привести себя в порядок и почти убедительно притворились, что ничего не случилось. У них были последние несколько дней мучительного счастья, и не стоило слишком рано выдавать свои намерения и рушить даже это. Несмотря на все их усилия, Клара бросала на них подозрительные взгляды, когда они вышли из каюты. Но это не было ничто, по сравнению с Ирумой, который наблюдал за ними обоими с явным беспокойством за доской Демонополии, протягивая руку, чтобы нежно коснуться покрасневших уголков глаз Амели, спрашивая, не плохо ли она спала. Амели улыбнулась и солгала ему. Это была не первая ложь… и не последняя. Это были два демона, влюбленные в живую легенду и готовые разбить первый маленький кристалл счастья, который ему удалось заполучить. Время честности давно закончилось и прошло.

***

В ночь перед запланированным прибытием Элису приснился корабль. Не «SS Misfit», никакой другой корабль, которую он когда-либо видел, старой сверхъестественной постройки, которую швыряло взад и вперед бушующие волны, скрипя и содрогаясь. В этом сне Элис спотыкался в темных недрах корабля, маленькие детские ручки были полны царапин и порезов, замерзшие пальцы таскали слизистые тела мертвых рыб, тысячи запавших глаз следили за его движениями. Он был холодный, он был мокрый, он был измотан. И тут появлялись две фигуры, мужчина и женщина, высокие и улыбающиеся, их волосы блестели голубым в свете лампы. Он не понимал слов, исходивших из их улыбающихся уст, не понимал языка, на котором они говорили, но где-то в глубине души знал, что они отдают ему приказы. Что они будут вечно отдавать ему приказы. Он никогда не будет свободен. Теперь птицы клевали дохлую рыбу и летали над головой, потолок был невероятно высок. Их крики звучали как смех. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким, таким напуганным, таким полностью отданным на милость других существ, которых он даже не мог понять. Ему почти хотелось плакать. Но что толку плакать? Никто не услышит. Никто не заботится. Никто бы не помог. Еще одна команда от мужчины и женщины, и Элис наблюдал, как его руки сомкнулись на мертвой рыбе, острая чешуя врезалась в его пальцы, бесцельно перенося ее на другой конец комнаты и обратно. Он никогда не будет свободен.

***

Элис проснулся от сдавленного крика, застрявшего глубоко в его горле, все его тело содрогалось от отвращения при воспоминание о комнате, наполненной рыбой... Кроме. Нет. Не сон. Остаточное изображение. Он все еще мог это видеть. Мог наблюдать, как продолжается сон, наслаиваясь на реальность, странное звучание того языка, интонации которого он никогда раньше не слышал, эхом отзывающиеся в его ушах… Ирума. Элис повернулся на своей койке, чтобы посмотреть через темную каюту, на другую кровать, где фигура корчилась, задыхалась и бормотала бессмысленные слова. Кошмар не был его собственным. Он был Ирумы. — Ваше Вели... Ирума? Ирума захныкал что-то похожее на мольбу, этот мягкий, теплый голос сорвался от ужаса. Элис откинул одеяло, пол каюты под ногами был холодным. — Ирума... Ирума одной рукой сжал наволочку. И в лунном свете Элис смог увидеть ее шероховатость и тысячи маленьких белых шрамов на его пальцах. В наложенном сне они все еще кровоточили из маленьких порезах. — Ирума! — сказал Элис настойчивым голосом и схватил эту руку. Если он с помощью каких-то королевских или магических сил транслировал свой кошмар Элису, он мог проецировать его дальше. Весь корабль, возможно, даже демоны на берегу могли увидеть это… Что бы это ни было. Элис изо всех сил пытался понять это, все, что он знал, это то, что это нужно прекратить. Прикосновение сделало свое дело. Ирума резко проснулся, задыхаясь, широко раскрыв глаза и почти светясь в темноте. У него были странные глаза. Странные зрачки, почти круглые. Очень странные. В тот момент, когда его сон закончился, исчезла и проекция, двоение в глазах Элисы исчезло в одно мгновение, оставив только темноту каюты и Ируму, уставившегося на него так, будто ему нужно было несколько мгновений, чтобы сориентироваться, вспомнить, кто и где он был. Элис открыл рот, чтобы заговорить, объяснить. Но Ирума издал звук, похожий на всхлип, и рванулся вперед, обняв Элиса за талию и прижавшись лицом к его груди. — [Не дай им забрать меня обратно, Элис]! — выдохнул он в грудь Асмодея, его голос был невнятным сонным, с тяжелым акцентом, совершенно не похожим ни на один демонический язык, который Элис знал. — [Не позволяй им... Я принадлежу тебе, я принадлежу тебе, не заставляй меня уйти. Они просто использовали меня, всегда использовали меня, и я не мог сказать нет... Не отпускай мою руку...] — [...Ирума], — Элис чувствовал, как его сердце разрывается в груди, осколки рвут его легкие в клочья и ленты. Становится трудно дышать. — [Я не буду...] Только. Только он собирался. И даже если Ирума все еще был наполовину заперт в своем кошмаре, даже если он забудет все это на рассвете, Элис вдруг не смог ему солгать. Элис судорожно вздохнул и взял Ируму на руки, прижимая его к себе. Его тошнило от вины, от разбитого сердца, от беспомощности, но он держал Ируму в мрачном молчании и не пролил ни одной слезинки. Он не мог сочувствовать этому бедному юному демону. Он был наблюдателем, ученым, куратором. Больше никем. Ирума медленно затих в его руках, усталость подавляла его панику, смущенные мольбы перешли в тихое дыхание. Элиса хотел было отстраниться, но тут Ирума прошептал: — [...не оставляй меня], — Элис не смог сопротивляться ему. Он лег поверх одеяла рядом с Ирумой и позволил ему заснуть у себя на плече, а сам Элис уставился в потолок каюты, не в силах закрыть глаза. В последнюю ночь, чтобы почувствовать вину и стыд за непростительные планы, о которых он и Амели договорились. Одна последняя ночь, чтобы подумать об Ируме как о демоне с суровым, болезненным прошлым, мечтами и желаниями на будущее, а не великим открытием, ставшим реальностью. Одна последняя ночь мягкого дыхания на верхе его пижамы этого великого, великолепного существа, которое доверяет ему. Все изменится завтра, в ближайшие дни. Он мог бы цепляться за это на одну последнюю ночь.

***

На следующее утро за завтраком Элис заметил множество усталых, затравленных кошмарами глаз короля, явно достаточно сильными, чтобы напугать весь корабль. И он ненадолго забеспокоился о том, что горе короля может сделать с его окружением. Они увидят это, когда придет время. Они скоро увидят.