Формалин

Память, прежде напоминающая огромное решето, стала походить на плохо склеенную, разваливающуюся мозаику из дешевого материала не первого качества. 14-ый, впрочем, тускнеющей надежды не терял и продолжал работать над собой, выстраивая логические цепочки и просто пожирая книги целиком. Восстановление и запись всего полезного чередовалась с восполнением знаний и историй, и простого понимания основ. Он начал сносно разбираться в инструментах и даже понимал профессиональные слова; пару раз прикасался к скрипке и фортепиано, но ужасная фальшь в игре отложила занятие ещё ненадолго. Тогда он бросил все свои силы на изучение иностранного и расшифровки языка «Маны и Неа». На удивление, новая информация впитывалась быстро, сочеталась с уже имеющимися знаниями и даже дополнялась забытой. Восприятие настолько улучшилось и давало фотографическую память, что он временами начинал беспокоится — а не акселерат ли он часом? Оглядываясь на столь короткий срок и такой багаж знаний, он мог с уверенность сказать «да». Орден, а вместе с ним и Аллен, жили обычной жизнью. Труп Мариана так и не нашли, вместе с ним исчез и Приговор. Разумеется, об этом никто не знал, но Тиму залезть и подслушать все было не проблематично, а соотвественно, передать информацию хозяину — ещё проще. Далее, муторная миссия и прибавление в рядах смертников-экзорцистов на одного маленького мальчика с его воспитательницей. Признать, завидев через чужие глаза миленькую фигурку блондинки, Ной оценивающе прошёлся по ней взглядом и остался доволен. Неплохой типаж, но длина юбки Линали смотрелась на ней бы лучше. Пацан, Тимоти вроде?.. Был обычным среднестатистическим мальчиком, но с совершенно ненормальным цветом волос. Особого интереса он не представлял, а потому Неа не стремился пытаться зацепить себе кого-то из орденовцев в союзники. В принципе не пытался. Аллен - уже готовый фрукт, осталось лишь подвести его к краю и сделать должником; его друзья - в соотношении 2-4 из множества - последуют за ним; Мальком изначально был заинтересован в общей работе. А больше ему и не надо. Главный приоритет - седой экзорцист. Единственный эпизод, который его насторожил во время спасения Тимоти, так это его взаимодействие с Чистой Силой, которой себя пырнул Уолкер. Ткнул мечом он в себя, а плохо было ему — в тело поселилось ощущение фантомной боли, наиболее сильной в районе живота. Как тянущее чувство от старых шрамов на теле, помноженное на приобретение сверху. А по идеи, шрам там и есть. Тысячелетний оставил. В случае своего проявления 14-ый менять ход оригинала не стал. Так же посадил сомнения в душе Канды, напугал Ноев «добрым утром», да задержал четвёртый уровень. Лепота. И наконец-то, подошло время к основному действию. Когда созревший фрукт вот-вот должен сорваться с ветки и упасть в подставленные руки. Неа предвкушал. По его расчетам, все было правильно, и все должно пройти как по маслу. Взбесившиеся третьи экзорцисты, такой же бешенный Канда, ещё один шрам на животе… И собственное тело. До одури противно от осознания того, что он настолько нахально заберёт чужое тело. Он не собирался плавно захватывать чужой контроль, нет! У него нет времени на возню и подготовку сознания Уолкера. Он просто заберёт тело, немного попритворяется им и покинет Орден на своих двоих, чтобы начать действовать самостоятельно. В качестве легкого успокоения совести, он пообещал при возможности задуматься над новым телом и оставить бедного Аллена в покое. Но если что пойдёт не так, или если придётся все таки загубить чужой дух — что ж, так тому и быть. На войне нет жалости. Но, глядя на искусанные губы в зеркало, он понимал, что врать самому себе не очень хорошо. Нельзя отступать. И стоило ли едва распространиться новости о том, что по всему миру начался миниатюрный конец света с участием огромного количества акум и ноев впридачу, то Неа аккуратно отложил книгу в сторону и вернулся в комнату Исполнителя, устроившись на диване. Выступление началось. *** Актерская игра Аллена была откровенно паршивой, и хрен бы с ней, если бы это не были его реальные эмоции. Но его классическая фраза-клише «верни моих друзей» звучащая максимально по-геройски, была такой… фальшивой. Когда имеешь роль стороннего наблюдателя, к тому же смутно помня, что этот мир лишь выдумка, то такое довольно сильно цепляло во внимание. Неа сидел тихо, наблюдая через глаза Аллена мир, в котором происходила чертовщина. Но признать, Семья основательно подготовила ловушку для него и других орденовцев. Но учитывая светлый ум недавно проснувшейся Мудрости, в этом не было ничего удивительного. И было кое-что, что ему совершенно не понравилось. Вернее, не что-то, а кто-то. Глядя на чуть озадаченное и виноватое лицо Ноя Удовольствия, в душе всколыхнулось собственное недоумение вперемешку с яростью и желанием кого-то придушить. Да, нынешнее поколение было интересным и разносторонним, но это лицо… Он дотронулся до собственного, позволив оторваться от происходящего и кинуть взгляд на зеркало. Лица похожи почти идеально, и наверное, стой они рядом, можно с уверенностью было бы сказать, что они братья, но Тикки Микк был старше на пару лет. Внутри всколыхнулась волна отвращения. Этот человек был ему чужд, противен своей ненормальной схожестью и совершенно идиотской манерой речи. Он был отвратителен своей похожестью на него само. Словно дрянное зеркало, которое усиливает твои изъяны, тыкая несовершенностью прямо под нос. И когда Уолкера наконец-то прижали лицом в пол, он почувствовал мрачное удовлетворение от прерванного зрительного контакта. — Хитрюга, решил обмануть меня? Ты не Исполнитель, которого оставил после себя 14-ый, ты и есть 14-ый! Тяжелая рука Графа душила, сдавливала горло, и он отстранённо подумал о том, что подержи он экзорциста ещё немного так, и он задохнётся. А следом и он откинется, за неимением иного сосуда. Удивленные вздохи и восклицания людей в помещении вернули в реаль. Он разрешил Аллену возмутиться и грубо вытолкнул его личность назад, вырывая из рук контроль. С каждым разом это становилось делать все проще и проще. — Долго же до тебя это доходило. - желтый прищур глаз уставился в глаза, спрятанные за очки, и он едва приподнял непослушные губы в слабой улыбке, — Пришлось идти на настолько очевидные меры, чтобы ты заметил. Нои и персонал потрясенно молчал, пока Граф пилил нечитаемым взглядом предателя. Неа извернулся и дотронулся рукой до щеки Адама, чуть потерев поверхность маски. Жестко. Он положил руку на плечо и слабо пихнул, заставляя Тысячелетнего отодвинутся и сел, не прерывая их маленькие переглядки. Улыбнулся более уверенно и тихо хмыкнул. — Не трогай Уолкера, мой тебе совет. — Почему? -поинтересовался первый. Лжеэкзорцист немного помотал головой и тяжело вздохнул, а после резко схватил человеческой рукой за горло. Толстое, оно не поддалось хватке, но он с удовольствием услышал чужое сбитое дыхание и океан эмоций в расплавленном золоте. — Ты не захочешь столкнуться с последствиями. - Неа выразительно, с максимально доступной харизмой, посмотрел на недо-брата, — Это не угроза. Пока еще не угроза. —..не понимаю. Предатель широко ухмыльнулся. — Не мои проблемы. —Почему ты помогал Ордену на Ковчеге? - внезапно выпалил Граф, позабыв о присутствии других людей. Сейчас вселенная сузилась до этого наглого, бледного лица с большими янтарными глазами. И больно нахальной, застывшей улыбкой. Если бы он обернулся, то увидел как глаза персонала удивленно расширились в недоумении. Они бы даже переглянулись, если бы не сдерживающие нити Желания. Ну конечно, для них Ковчег был милым пустынным местом, хотя экзорцисты и докладывали о необычной тени. «— Так не делается». Хотелось сказать вслух Роад, которая тоже смотрела в знакомые черты и почти видела темные, торчащие в стороны волосы заместо седых. Хотелось обвинить предателя в очередном предательстве. Хотелось ударить и тут же обнять, притянуть, пообещать, что все будет хорошо, и ему больше не надо жить ненавистью… — А у меня обязательно должны быть причины? Не ищи подтекст там, где его нет. Контроль быстро слабел, но 14-ый не видел смысла продолжать диалог. Главное было сказано, сомнения посеяны и он легко отдал забранное тело, вновь погрузившись в белоснежные стены Ковчега. Обманывать и вводить в заблуждение оказалось столь легко… Совсем как настоящий антагонист. Главное, что он не грозил сразу убийствами, заставляя остальных всерьёз задуматься над преждевременным и повторным уничтожением себя любимого. Беседа вышла довольно милой и рассудительной, но и позволила осмотреть ситуацию повторно. И почему только он изначально планировал угрожать всем подряд? Ведь подобный милый разговорчик помог лишь подогреть интерес со стороны других. Неа тихо вздохнул, прижимая подрагивающие руки к вискам. Сколько бы это не повторялось, насколько бы самоуверенным он не был, а все равно какое-то напряжение и страх его не оставляли. Трижды гений, но человеческие чувства у него все же имелись. Как и страх умереть, совершив глупую ошибку при разговоре. Он снова потянулся за книгой и открыл, где была закладка из заложенного уголка. Продолжать наблюдение через глаза сейчас не имело смысла, пока Уолкера не ткнут Мугеном в живот, и то, там он это прекрасно ощутит и будет готов. А так… почему бы не успеть дочитать книгу, пока есть время. Потому что потом его может катастрофически не оказаться. Кто знает, сколько проблем принесёт личное тело? А помня, что за ним начнут скакать и Орден, и Нои, и Апокриф — будущее казалось не очень то и светлым. Во время побега читать явно будет некогда. Он не слушал вопли седого и копошение врагов. Не слушал комментарии Ноев, не пытался анализировать каждого — все это он уже знал наперёд. Вот только вспомнить, почему он это знал, уже не получалось. Нет причин не доверять своим чувствам и сделанным записям, а с памятью уже заведомо были обнаружены проблемы. На самом деле, возможно и глупо было не подмечать мелочи потенциальных врагов тире союзников, но… Потом. Он почти пропустил момент, когда Канда «пришёл» в себя и схватил плюшевую Роад, оттащив себя и ее в сторону. Заметил он лишь изменение в пространстве, когда белые стены Ковчега раздвинулись и стали чёрными. Я помню это место — вертелось на краю сознания. Широкое помещение, почти что зал, но скорее складское помещение, переделанное под другие нужды. На полу небольшие ямки, испускающие мягкий свет вверх, который едва доходил до потолка и мягко рассеивался по сторонам. Непонятные относительно крупные субстанции внутри ямок, провода и трубы разных размеров…. Тишина. Чуть присмотревшись, он заметил что внутри ям находились маленькие человечки, но все спали в позе эмбриона. Ах, это так похоже на чужое воспоминание. Скорее всего, Мудрость затянул его в воспоминания Канды Юу. Вернее, затянул то он Уолкера, но туда вляпался ещё и он. Почему? Черт знает. Он неспешно побрел в соседнюю комнату, наверное, лаборатория с журналами и наблюдательным пунктом за этим местом. Он не может взаимодействовать с местными предметами и людьми, а следовать за событиями не хотелось. Тем более, попадаться на глаза Мечте. Лаборатория рядом действительно имелась, ровно как и журналы. Неа без энтузиазма взял первый попавшийся, но рука прошла сквозь.

Найден новый предмет: журнал исследований. Найден новый предмет: статистика. Найден новый предмет: чертежи. Скопировать данные в систему?

— Копируй, отчего же нет. - усмехнулся 14-ый, едва заметно вздрогнув от внезапно появившейся таблички с текстом. Та мигнула сообщением «принято!» и появился экран загрузки. Ещё один экран, оповещающий что данные были скопированы успешно и при желании их можно просмотреть в архиве. Кемпбелл сделал мысленную заметку заглянуть в этот пресловутый архив и вытащить оттуда всю информацию что только получится. А вместе с тем и пинок, что в каждой уважающей себя игре есть журнал-путеводитель и забыть про это было глупо. — Ух ты. - произнёс мозг, — А знаешь, теперь, изучив данные записи, ты вполне можешь создать искусственное тело, как у вторых экзорцистов, и тебе не надо терроризировать Уолкера. — О. — Я ожидал более бурную реакцию. Представь, если склепать себе кучу укреплённых тел, озаботиться переносом сознания в них, то мы получим условное бессмертие. — М. — Или же создать несколько четырнадцатых - тема с аугментациями тоже крутая! Общее и дополняющее сознание, и в случае утраты одного тела, потеря знаний будет не критична. — Живое тело предпочтительнее… наверное. — Какие мы. - обиделся мозг, — Я тебе тут светлые идеи кидаю, успокаиваю совесть и решаю глобальные проблемы, разрешил Алленовскую дилемму, а ты носом воротишь. Как сменить носителя? Он заткнул мозг, напомнив, что говорить с самим собой плохо. Он вышел обратно в зал, где спали марионетки. И правда, если посмотреть - все как один на лица, невинные и красивые. Если одеть такого в пижаму и положить на кровать, то будет обычный спящий ребёнок. Но все они фальшивки, пустые. Годные лишь на то, чтобы кто-то оставил в них крупицу сознания умершего. И обломок чистой силы. Он помнил историю появления второго поколения. Восхитился прогрессом людей в области техники и знаний, раз это прошло успешно. Понравилась идея с регенерацией - ведь так солдаты более универсальны и менее изнашиваются. Однако у второго поколения был провал. Дверь в помещение открылась с тихим скрипом и внутрь проковылял мальчик с уродливо-гротескной рукой, перепачканный в крови. Вспомнил лучик, вот и солнце. Орден не учёл того, что у марионетки может возникнуть собственное мнение и сознание, что послушная кукла обрежет все нити и убьёт кукловода. Ну, он особо и не осуждал их, каждый может наступить на грабли. Разумеется, ранее опыта у них не было, и получение первой осечки было лишь делом времени. Никогда не стоит пренебрегать безопасностью и событиям с минимальным шансом, чтобы не происходило… вот это. Алма принялся с упоением кромсать спящих кукол, со слезами на глазах бесконечно приговаривая: «простите, простите, простите…». Как заведённый, повторял себе под нос раз за разом, пока рука повинуясь жестокому желанию хозяина, уничтожала по кускам возможную жизнь. Ему было тяжело, но ненависть двигала вперёд. Хотел бы остановиться, но не мог. Рука, огромная и нелепая, покрытая перьями чистой силы, вызывала внутреннее отвращение и некий страх. Глядя на обезумевшего ребёнка, память разворачивала дорожки к потаённым уголкам сознания, и почему-то проводила параллели с.. собой. В разуме вспыхнула картинка, настолько быстро и резко, что он помотал от удивления головой. Собственный образ зеркально повторял стоящего посреди кучи трупов с совершенно перекошенным лицом как у Алмы Кармы. Разве что, в руке был меч. Стоящий в столовой усыпанной прахом и пеплом, пустыми одеждами и такими же пустыми надеждами на лучшее. Громыхает только нечеловеческий смех безумца. «Немилосердно трясутся руки, пальцы, измазанные в крови, скользят по гладкой рукояти двуручника, стремясь сорваться с металла. Он давит подошвой чью-то отрубленную голову, смотря на отражение в зеркале. Измазанный в крови, но улыбающийся нездоровой улыбкой, застывшей жесткой маской на лице. И слёзы, текут слёзы нескончаемым потоком вниз, сотрясается душа в рыданиях от совершенного греха, но он не чувствует сожалений. В духе полыхает гнев и удовольствие отмщения. Они знали что будет, если нарушат клятву на крови, и он лишь воздал ублюдкам по справедливости. Вперёд, дочищать остатки живых, сбежавших как крысы…» — Как живо… - потёр переносицу Неа и тяжело вздохнул, пряча руки в карманы и отходя подальше от входа в зал. Полы плаща слегка взметнулись и последовали за хозяином. Н-да, иногда фотографическая память не всегда полезна. Вид кровавого месива не особо трогал душу, но оставлял легкую неприязнь на самом дне. Он не настолько извращен и испорчен, чтобы ловить с подобного удовольствие. Даже Ноевская сторона осталась равнодушна и холодна. А вот со стороны человеческой хотелось блевануть. Кровь, везде кровь… на полу, на стенах, на трупах, на мальчике… ещё свежая и тёплая, течёт, размазываясь и оставляя свой след в каждой трещине. Засыхает кровь на его собственных руках, фантомная, но такая реальная… 14-ый поморщился и сглотнул. Немилосердно захотелось сплюнуть, да убраться отсюда подальше, лишь бы не видеть картину бойни. Благо, пацан был не настолько поехавший и не стал раскидывать трупы по сторонам и устраивать из резни представление, отчего было немного легче. Нет, даже сторона садиста не упивалась кровью и бессмысленной жестокостью. Воспоминание Алмы что-то радостно вскрикнуло за спиной и начало говорить.

Ваш рассудок понизился.

Классика, ну куда без сюрпризов? Он раздраженно отмахнулся рукой от таблицы с нерадостной вестью. Ну да, понизился рассудок. Не критично. Пока что. «—Надеюсь не до такой степени что бы начать видеть галлюцинации.» — Снова ты?! А вот этот голос принадлежал явно не одному из вторых экзорцистов. 14-ый чуть развернулся, зрением уцепив две ошарашенные физиономии и седую макушку. Ох?.. Он удивленно вздохнул и обернулся лицом к Аллену с Роад, ощущая, как что-то за ноги тянет вниз, а перед лицом возникает какой-то туман, идущий от одной из сломанных Алмой ямок, занавесью отделяя его от живых. Не успел ни слова сказать, как растворился, как самый настоящий призрак. Как же его утомили частые смены локаций. И ведь каждая несла в себе какой-то смысл… Момент звенящей тишины и никаких криков, ни хруста разрезаемой плоти, тело наблюдается в состоянии покоя. Неа аккуратно приоткрывает глаза, ожидая увидеть белые стены Ковчега… И с губ лишь срывается испуганный вздох. Стены и правда были, но не Ковчега. Маленькая, уютно заставленная кухонька, насквозь пропахшая выпечкой и какими-то специями. Свет заливает в большие окна через полу задвинутую штору; мягкий пуфик слегка пружинил под филейной частью если шевелиться, а висящие на стенах кривовато нарисованные картинки намекали о ребёнке в доме; тарелка с его… ее любимыми булочками. В углу холодильника притаился маленький телевизор, по которому она утрами смотрела передачи и мультики, пока ела. Вон и старый самодельный магнитик в виде любимого персонажа… Так ведь это моя квартира. Неа вздрогнул и медленно, будто после глубокого сна, повернул голову в сторону. Поднял руки, но те были все такие же длинные, с тонкими пальцами пианиста, одетые в белые перчатки. Нет, значит, не то тело… Вспомнилось и забытое. Никакой я не Неа, и тот жёсткий мир вовсе не мой дом. Это лишь фантазия одного японского автора, чьё произведение я читала, сидя на этой самой кухне вечерами с чаем. И живу я в этой самой квартире с мамой, учусь себе в колледже, и все хорошо… Никто не стремится меня убить и у меня есть собственное тело. Не лежит грузом на плечах обещание отомстить за убитого друга, не надо распутывают комок ничьих чужих отношений. В этом мире, я — лишь выдуманный персонаж. Руки зацепились за стоящую рамочку с фотографией у тарелки любимых булочек, подняли на уровень глаз. Фотография девушки в чёрной рамке. Портрет, где ее запечатлели, улыбающуюся, прижимающую к груди какую-то плюшевую игрушку. Помню, когда сделали ее в мой день рождения. Мне тогда 17 исполнилось. Длинные каштановые волосы завиты и уложены в красивую причёску. Легкий макияж, почти незаметный на фото. Радостное лицо. Не шибко красивая, но и не страшная. Такая, обычная, каких ещё тысячи по всей планете. Зелёные глаза, бледные веснушки. На стекло капнула первая слеза, пока палец очерчивал контур лица. Такой знакомый, родной образ, который он видел на протяжении стольких лет в зеркало. Но теперь у него красивое лицо аристократа, мерцает расплавленное золото в глазах и короткие, растрёпанные тёмные волосы. У него длинные пальцы пианиста, а не аккуратные пальчики в пластиковых кольцах. У него другое имя, а не… Не вспомнить. Какое же имя было у этой девушки? Ещё пара капель упало на поверхность. Конечно, ну конечно… Тот образ умер, иначе же зачем потухшая свеча, да фотография в чёрной рамке, да любимое угощение у неё? Душа покинула то тело, и нашла себе новой сосуд в другом мире. А тело без души существовать перестало, к тому же осталось сломанным, с раной в голове. Безымянная девушка мертва. — Ты должен был забыть это место. - шепчет Неа, продолжая стирать капающую воду с фото, — Ты не должен помнить о этой девушке и прошлой жизни. Потому что ненужные воспоминания о другом мире должны смениться на более ценные. Цена перерождения казалась незначительной, но все же была высока. И теперь, понимая это… когда ты вспоминаешь забытый кусочек одной важной жизни, когда понимаешь что больше не станешь прежним, и все так и продолжит катиться по наклонной… Только тогда открывается рана и начинает кровоточить. И приносить невообразимую боль. Трясущиеся руки вернули рамку на место и он стёр текущие слёзы, но их заменили новые. Плюнув, он, подавленный, схватил булочку со стола и запихал в рот, тяжело прожёвывая. Ноги сами понесли из комнаты, дальше, туда где он был не раз. Касался знакомых стен и вдыхал знакомый воздух. Шёл к знакомой комнате. В спальне было чисто. Убрано, все вещи лежат на своих местах, как после прихода клининга. Свежо. Но нет владельца, личные вещи лежат нетронуты, кровать не примята. Даже запаха уже не осталось, выветрилось. Никаких признаков жителя. Пальцы ложатся на плакаты. Ах, сколько счастья было во время их покупки? Любимые персонажи, просмотр аниме и чтение книг. Разговоры с матерью и прогулки с друзьями. Любимая еда и приятное времяпровождение. Слёзы текут и текут, бесконечным потоком устремляясь вниз. Все. Это все больше не его. Это даже не реальность, у него галлюцинации, ему все мерещится из-за влияния Мудрости. Не его… как же тяжело это осознавать, когда казалось, что ты уже смирился со всем. Новое тело. Новое имя. Новые воспоминания. Новые вкусы. Даже увлечения - и те, не его. — Все фальшь… все пропитано ей…

Ваш рассудок понизился.

Он слегка стукается головой об стену, пытаясь остановить поток слез. — Отвратительная игра.

Ваш рассудок понизился.

Неа тяжело вздохнул и немного съехал вниз, тяжело опираясь о стенку. Ещё одно усилие - и он лёг на кровать, свернулся калачиком и продолжил тихо всхлипывать. …когда он вернулся в Ковчег, то в горле клокотало, лицо было опухшим и мокрым. Знает же, что стоит начать жалеть себя и все сразу закончится, но не остановился. Бездушно смотря в потолок потемневшими глазами, он принялся думать. Выживать или жить в удовольствие, пусть и коротко? Он закрыл лицо руками. Он не готов брать на себя такую ответственность, будучи неготовым к последствиям. Страшно, просто страшно. И не к кому обратиться за помощью, или пожаловаться. Страх душит. *** — Не позволяй лезть кому попало в свою голову, дурак Канда! - смачный удар в лицо чистой силой заставил Юу отлететь к стенке. — Ударил левой рукой… Какой ты жестокий, Аллен. - тихо пробормотала Роад, поднимаясь, — Аллен? Правый глаз экзорциста, который не попал под проклятие отца, потемнел и приобрёл желтоватый оттенок. То расплавленное золото, которым могла похвастаться семья Ноя. Уолкер внезапно выругался и вытер слёзы, стекающие с правого глаза. Сейчас это мешает.