Формалин

Обнаружить местную версию самого себя было делом плёвым, особенно теперь, когда его не кошмарило со всех сторон выстрелами, пылью и прочими неприятностями. Стоило счётчику сделать заветное «дзинь!» и засчитать сотню акум, так машины для убийств испарились. Нет, Неа ощущал их присутствие, но живые остатки словно спешно покинули разрушенный город, отказываясь от преследования. Пребывая в некоторой прострации из-за усталости и благоприятном расположении духа из-за повисшей тишины, Кемпбелл закрыл глаза и собрался с мыслями, отыскивая щекочущее чувство огонька близкого по духу. Тот нашёлся быстро, недалеко отсюда, но пешком туда никто идти не собирался. Он открыл Ковчег, перешагнув несколько милей пути за раз. Выпрыгнул Неа на очередные обломки разрушенного здания, быстро отыскав глазами уже знакомую компанию, которая сгрудилась в кучку на более-менее расчищенном месте всем составом. Паст отреагировал на появление врат молниеносно: Неа только растерянно моргал, обнаружив у своей шеи меч. — Ну вот. Опять, — пробормотал он, отодвигаясь от оружия. — Извини, — буркнул Паст, опуская меч. — Нервишки шалят? Но мне одного украшения на горло от тебя достаточно, — тихонько усмехнулся Четырнадцатый, невольно потирая шею. — Ну и что у вас случилось? Я отлучился на пару часов, а когда вылез, чтобы подышать свежим воздухом — бам! И нет города. И людей нет. — Граф случился, вот что, — тем же недружелюбным тоном ответил ему Паст, отворачиваясь. — Выглядишь не очень. — Так и ты не конфетка, — спокойно парировал Неа. — Я не ожидал, что меня начнут шпынять по земле, поэтому как получилось. Он из прошлого ничего на подколку не ответил. Паст отвернулся, возвращаясь к своим товарищам. Четырнадцатый последовал за ним, с удивлением обнаружив, что все члены команды озабочены чем-то другим, что даже не обратили на его появление внимания. Парочка человек бросила на него скользящий взгляд, но не более. На каком-то камне побольше восседал Лави, прижимая к лицу сомнительного цвета тряпку. Ткань была такая, что музыкант не рискнул ей даже заплёванные полы драить. Очков на книгочее уже не было, сам он был бледен, как смерть, а часть лба и подбородка оказалась вымазана кровью. Выглядел он не очень хорошо, но стоило Неа плотно втиснуться в этот кружок любителей приключений, так очкарик первый встрепенулся и улыбнулся ему. — Привет, Лилит, — Лави даже вяло помахал ему рукой. Неа уставился на него. — Ты весь потрёпанный, — заметил книгочей. — Уж кто бы мне про это говорил. — Ах, это? — Лави осмотрел себя, будто в недоумении. — Люди, не владеющие силой и попадающие под бойню, невероятно плохи в защите. И как оказалось, терять глаз довольно неприятный опыт. Он указал на ту окровавленную стрёмную тряпку, которую прижимал к правой стороне лица. Все вокруг него казались более обеспокоенными, чем сам историк. — Меня неудачно задело обломком. — Лави, может ты помолчишь и отдохнёшь немного? — взмолился Аллен, присаживаясь на корточки перед другом. Юноша казался потрёпанным, но выглядел гораздо лучше своего друга. Уолкер, правда, тоже был мертвецки бледным, прятал трясущиеся руки, постоянно дёргался и вздрагивал, топчась вокруг раненого. На его лице застыло выражение беспомощного волнения, смешанное с тревогой. — Я бы с радостью прилёг, но боюсь, нам может потребоваться куда-нибудь убегать в ближайшее время. — Может… Ковчег? — Мана озабоченно нахмурился, а потом перевёл просящий взгляд на брата. — Лави нужно обработать рану. Паст цыкнул языком. — Сложно сказать, когда они решат заглянуть туда, зная, что у нас на руках раненый. Сейчас Ковчег не очень надёжен в качестве укрытия. Мана расстроенно покачал головой, вновь переключившись на ранение книгочея. Старший близнец стоял рядом и придерживал друга за плечо, словно боялся, что книжник закатит уцелевший глаз и рухнет без сознания. — Кажется, я могу предложить кое-что в качестве замены, — медленно проговорил Неа. Все взгляды немедленно направились на него. С надеждой, просящий, недоумённый, скептичный — каждый смотрел на него, ожидая объяснений. — Свой Ковчег? — предположил Мариан. Его голос был ужасно охрипшим. — У меня есть способность создавать карманное измерение, больше похожее на комнату, в которую невозможно попасть, только если я не проведу человека внутрь. Чем-то похоже на потайную комнату управления в Ковчеге, но более труднодоступная, — Неа растерянно потёр шею. Опять болело. — К тому же она подстраивается под мои желания и может превратиться в какую-нибудь больничную палату, где будет всё необходимое, чтобы оказать первую помощь. — Ну, конечно, — пробормотал Паст. — Очередная суперспособность, о которой я впервые слышу. — Создай её, — требовательно-умоляюще сказал Уолкер. — Пожалуйста, Неа. В серых глазах Аллена было столько смятения и мольбы, что Исполнитель невольно поёжился. Он уже запомнил юношу как бойкого и вечно саркастичного человека, но вот видеть, как его лицо искажается в гримасе боли от собственной беспомощности оказалось для него слишком откровенным. Он умолял. Казалось, Аллен больше остальных тревожился о ранении Лави, поэтому был готов пойти на любые действия, чтобы помочь старшему другу. Кемпбелл кивнул ему. — Держитесь за меня. Мне нужен контакт, чтобы перенести вас. Из Уолкера вырвался вздох облегчения. Группа немедленно сгрудилась вокруг него. Мана взял его за руку, Паст положил руку с другой стороны на плечо, Кросс молча поставил пятерню на спину. Аллен ухватился за вторую руку, а Лави, чуть помедлив, взялся за локоть. Неа сосредоточился и представил, как он падает в карманное измерение вместе с остальными, прося, чтобы та снова изменилось. В этот раз он не стал закрывать глаза, поэтому видел, как мир вокруг сначала темнеет, а потом обрастает стенами. Переход длился какие-то секунды, прежде чем под ногами возникло ощущение твёрдой и ровной поверхности, а ветерок, обдувающий и несущий тошнотворный запах гари, исчез. Вместо этого пахло спиртом, лекарствами и чем-то ещё, что бывает только в стенах больниц. Пару раз моргнув, Неа убедился, что в карман попали все пятеро, а комната изменилась по его желанию, представ на этот раз в виде гибрида лаборатории и медицинского кабинета. Интересный выбор. Аллен отлепился от общего комка тел первым и кинулся к ближайшему шкафчику, начиная в нём что-то рыскать. Через мгновения до слуха донёсся его торжествующий вопль — он вскинул руку, из которой торчал бинт. Мана на пару с братом придержали Лави и помогли ему сесть на скамейку с мягкой обивкой. Книгочей что-то протестующее пробормотал под нос, но слушать его упрёки никто не собирался. Старший Кемпбелл присел рядышком, а вот Паст остался стоять над ними, зорко оглядываясь и кидая на всё подозрительные взгляды. Помещение явно не приводило его в восторг. Кросс, не проронив ни слова, умостился на столе, по своему обыкновению даже не закурив. Неа, за неимением выбора, тоже уселся на стол. Из нормальных сидений имелась только скамейка, а стоять ему не очень хотелось. Уместившись на краешке стола, музыкант вытянул ноги, рассматривая кончики туфель, каким-то чудом уцелевших после всех приключений. — А у тебя есть опыт в лечении подобных травм? — вскользь поинтересовался он, наблюдая за возней Уолкера, который продолжил что-то искать по шкафам. — Обижаешь, — буркнул тот. — Я читал целую уйму книг по медицине, но даже с внушительным багажом знаний не рискнул делать перевязку самостоятельно. Инфекция, заражение крови, все дела. На практике всё гораздо страшнее, — Неа помолчал, а потом добавил. — Регенерация это круто. — Это единственный плюс, который я приобрёл, став Ноем, — недовольно отозвался Паст. — А Ковчег? — Хорошо, два плюса. — Лично я в восторге от возможностей тёмной материи… Уолкер закончил свою возню у шкафчиков и метнулся к сидящему Лави, начиная хлопотать над его раной. Мана отодвинулся, чтобы не мешать ему. — У тебя осталось то пойло? — неожиданно поинтересовался Кросс. — Что? — Ну та дрянь, которую ты предлагал мне днём, — пояснил экзорцист. — Что, две недели в лесу прошли? — съехидничал Неа, вытаскивая из инвентаря тот самый алкоголь и протягивая бокал генералу. Тот смерил его недовольным взглядом. — У меня закончилось курево, а настроение не самое лучшее. Кросс выхватил бокал и выкинул оттуда зонтик, залпом выпив всё содержимое. Потом поставил пустую посудину на стол, хмыкнув. — Дерьмо, как я и думал. Ещё есть? Неа сполз со стола и стал молча вытаскивать другие бокалы, выставляя их ровным рядком. С каждым новым бокалом глаза экзорциста начинали блестеть всё больше и больше, будто у ребёнка, дорвавшегося до конфет. Когда количество алкоголя сравнялось дюжине, Четырнадцатый остановился. Кросса это немного расстроило, но он принялся за уничтожение имеющегося спиртного. — Никогда больше не спонсируй алкоголизм Марии, — тихо сказал Паст. — Почему? — У него отдельный желудок под алкоголь, ты разоришься. Неа на это только хмыкнул. Облокотившись на стол, он воззрился на ровный ряд бокалов самых разных видов, задумчиво почесал нос, заметив, что из расцарапанных костяшек натекло прилично так крови, а он, дурак, по невнимательности в ней только что измазался. Исполнитель еле слышно вздохнул, рассматривая результат встречи с зубами третьего уровня, вытащил ещё один стакан и опрокинул содержимое в себя. Поморщившись от опалившей горло горечи, Неа кашлянул и принялся соскребать с ладоней засохшую кровь. — Как там с перевязкой? — перевёл он тему на текущую проблему. — У Аллена хорошие навыки в области медицины, — ответил Мана. — Но за раной придётся ещё долго ухаживать, чтобы не подцепить заражение. Четырнадцатый тихо промычал что-то согласное, подумав, что было бы неплохо обзавестись практическими навыками ухода за ранами. Ему не страшно, но мало ли где по жизни пригодится. Может, система будет его теперь регулярно закидывать в прошлое, а там придётся сталкиваться с людьми, которым требуется помощь. «Ну ты прям фея крёстная» — язвительно бросил мозг. «Всем стремишься помочь, стараешься угодить. Что ты с таким отношением забыл среди Ноев?» «Алленизм» — хихикнул внутренний голос. «Оленизм. Олень он» — буркнул мозг. «Мне не нравится такой носитель, хочу быть у другого человека!» «На самом деле, он позиционирует себя как борца за добро и справедливость. Не осуждай других за их выбор!» Исполнитель покосился на пустой бокал, который осушил мгновение назад. Кажется в нём был не только алкоголь, но и намешано что-то очень нехорошее, раз его внутренние голоса так разошлись. «Ой, да кому ты нужен, чтобы травить тебя наркотиками? Ты не красивая леди, а страхолюдина, каких свет не видывал». Мда уж. — А как твоё состояние? — спросил Мана. Неа перевёл взгляд на него, пребывая мыслями где-то в споре своих субличностей. — У тебя кровь идёт, — неправильно растолковал его взгляд старший близнец. — А, — музыкант уставился на свои руки. — Да заживёт, надо только подождать немного. — Не заживёт, — бросил Паст. — Останутся шрамы. Неа скривился. — Ну, не привыкать. — Руки пианиста — его высшая ценность, — так же скривил лицо Паст. — А ты их совсем не бережёшь. Да-да, я вижу эти тонкие шрамы до предплечья! — И именно по этой причине ты решил мне добавить ещё один на шее? К симметрии? — съязвил Кемпбелл, но этого хватило, чтобы Паст осёкся. — Ты сам виноват в этом. — Ах, я виноват? — Пожалуйста, прекратите ссориться, — устало попросил Мана. — Мы все устали, но Лави нужна тишина и спокойствие, так что отложите выяснение отношений на другое время. Берите пример с Мариана. Неа и Паст синхронно обернулись к генералу, который прикончил уже половину алкоголя и болтал в руках очередным бокалом, уже наполовину пустым. — Бухать? — Молчать, — исправил их Мана, поморщившись, когда они одновременно воскликнули одно и то же. От такой реакции они оба пожали плечами, переглянулись и тихо хихикнули. Опять синхронно. Старший Кемпбелл покачал головой и шлёпнул себя по лицу, зарываясь рукой в волосы. —Кажется, я могу помочь с раной Лави, — осенило новой идеей Исполнителя. Паст смерил его нечитаемым взглядом. — Сколько ещё фокусов у тебя припрятано в рукавах? — Бесконечное множество. Ненавижу играть честно, — Четырнадцатый протиснулся мимо него и ворчащего Уолкера к Лави, который уже щеголял с огромной марлей на месте правого глаза. — Разрешишь? Книгочей тихонько кивнул, и Неа его коснулся, передавая свою регенерацию. Подобный трюк он уже ранее провернул на Жане, поэтому был уверен, что навык сработает. Передача сил дружественной единице или как там называла это система? Несколько капель крови сорвались и упали на пол, разбившись на маленькие капли. Неа скосил глаза вниз, ощущая нарастающее жжение в шее. Навалила усталость, рука, которую ранее оторвало, начала неметь, израненные костяшки начали кровоточить. Как-то он недооценил вклад характеристики в его текущее состояние. Впрочем, даже если раны вновь открылись, он не умрёт от потери крови, потому что через какое-то время навык вновь вернётся к нему. Так что потерпеть пару минут будет не сложно. Тем более, если он начнёт тут падать и хрипеть, его обязательно подхватят и помогут. Лави вздрогнул. Пару мгновений он будто прислушивался к своим ощущениям, а потом ухватился за марлю, сорвав, чем заслужил вопль со стороны Уолкера. Книгочей, впрочем, возмущение юноши пропустил мимо ушей, пальцами нащупывая место раны. Его правый глаз был закрыт, а через веко вертикально протянулся толстый и короткий шрам. Уолкер с причитаниями ринулся осматривать лицо друга, постоянно издавая высокие и невнятные звуки. — Можно мне зеркало? Мана сунул руку в карман плаща и пошарил там, вытаскивая небольшое прямоугольное зеркальце, спрятанное в плотный чехол из кожи, и протянул его Лави. Книгочей подхватил его и уставился на своё отражение, продолжая нащупывать пальцами шрам. Словно в недоверии поморщился, ткнул в кожу возле глаза, зачесал растрёпанные волосы, разглядывая себя со всех сторон. — Странно, я думал он восстановится полностью, — удивился Неа. — Недавно мне оторвало руку, и она залечилась за секунды, сформировав новую конечность. — Ну, всё-таки Лави обычный человек, а не Ной, — донеслось со стороны Паста. — Ты ещё и исцелять умеешь? — Нет, это не исцеление, — Неа продолжал пялиться на глаз книгочея. — Я просто передал ему свой навык. — Что? — Я дал ему свою регенерацию, — повторил Четырнадцатый. — По идеи, восстановление у него должно быть не хуже Ноевского. Если рана была нанесена обычным строительным мусором, то странно, что не удалось восстановить целиком. Это не следы от материи, в конце концов. — Этого будет достаточно, — Лави спрятал зеркало обратно в чехол и вернул его Мане. — Спасибо. Он снова мягко улыбнулся. Уолкер что-то ворчал под боком, но он тоже выглядел так, будто испытал колоссальное облегчение. Юноша убрал медные волосы книгочея в сторону и теперь разглядывал образовавшийся шрам на его лице, задумчиво щурясь. — Мне жаль, что я не смог восстановить твой глаз полностью, — повинился Неа, убрав руку и возвращая свой навык обратно. Его захлестнула лёгкость, когда регенерация принялась латать тело. Боль сразу откатилась на задний план, и Кемпбелл даже зажмурился, испытывая радость. — Ты уже сделал больше, чем мы все ожидали, — глаз у Лави оказался серым, бездонным и очень добрым, почти как у Маны. — Предоставил нам безопасное место, избавил меня от возможных страданий с инфекцией. Глаз — это место чувствительное и близкое к мозгу. Представь сколько грязи я успел занести внутрь, пока мы бегали по разрушенному городу? — он покачал головой. — Я мог бы держать рану в чистоте, — пробормотал Уолкер. — Я знаю, — кивнул ему Лави, а его улыбка стала шире. — Ты очень хорош в перевязках, ты же заботился о моей руке, когда я схлопотал царапину. — Царапину? — недовольно переспросил юноша. — Если тот кровавый кошмар, в который ты превратил свою руку, это царапина, то я Граф в балетной пачке. — И тогда я тебя прибью, — легко согласился с этой идеей Паст. — Эй! — А зачем его убивать? — полюбопытствовал Неа. Паст отмахнулся. — Долгая история. Но поверь, причин у меня наберётся много. — Так не пойдёт, — Кемпбелл нахмурился, чувствуя, как раздражение берёт верх над усталостью. — Я сюда явился, чтобы услышать ответы, но почти на каждый свой вопрос я слышу лишь что-то очень завуалированное, либо меня и вовсе затыкают, отказываясь отвечать, — Мана вздрогнул. — А можно мне хоть какую-то толковую информацию? Сейчас мы сидим в безопасном месте, в которое никто не может проникнуть, чтобы подслушать. А вы все итак в теме происходящего, так что не вижу смысла держать секреты и убеждать меня в том, что вы не можете отвечать при остальных. — Если ты не заметил, то сейчас не лучшее время, чтобы задавать свои вопросы, — равнодушно ответил Паст. — Ну, знаешь, все эти незаметные акумы, которые разнесли весь город, когда мы надеялись укрыться от преследования, — он сделал кавычки в воздухе. — Круто, что ты нам помог с Лави и дал шанс сделать передышку, но уж извини меня, ты тут временно, проездом, а у нас лишнего свободного времени на тебя нет. Последние слова Паст произнёс гораздо громче остальных, медленно приблизившись к Неа и ткнув ему в грудь. — И поэтому ты предлагаешь мне свалить на все четыре стороны и не мешать вам? — Именно так! — В чём проблема ответить? Я же не требую каких-то сумасшедших од и писаний, можно дать вполне понятное и короткое объяснение! — Если бы на твои вопросы можно было ответить двумя строчками, я бы так и сделал! Неа вздыбился, непроизвольно приняв форму Ноя. Паст отзеркалил его действие, и вот они уже стояли в упор друг другу, угрожающе сверкая золотыми глазами. — Хватит, — их резко оттолкнуло от друг друга, а между ними вклинился Мана с очень серьёзным выражением лица. — Лилит, извини, но брат прав. Ты появился не в лучшее время, чтобы мы могли спокойно ответить на все твои вопросы. Да, ты помог нам, но у нас всё ещё осталась более масштабная проблема, решение которой начинает серьёзно поджимать. А ты… вроде как умеешь перемещаться во времени? — Я не знаю, может быть это была разовая акция. Старший близнец поджал губы. — В любом случае, сейчас мы не можем рассказать тебе вообще всё. Если бы не этот инцидент с акумами, то мы бы могли объяснить тебе хотя бы часть всей истории, но теперь на это нет времени, — его брови поднялись вверх. — Мы ведь не можем сидеть тут вечно. — Ну хорошо, я понял, — Неа отступил назад, возвращая себе естественный цвет кожи. — И что мне делать? Играть в свой блеф дальше? Чтобы вы знали, товарищи, меня тоже прессует Семья Ноя, а благодаря некоторым твоим действиям, они относятся ко мне очень паршиво и постоянно параноят, — он выразительно посмотрел на Паста, но тот лишь пожал плечами. — Вертись. Ты думаешь мне легче твоего живётся? — То-то я заметил вокруг тебя елозящего Графа, который просит тебя играть в семейные отношения и лопочет о счастливом воссоединении. Паст фыркнул. — Именно это он постоянно и делает. — Какое счастье, что эта проблема осталась неизменна! — с сарказмом воскликнул Неа. — Прекратите вы оба! — прикрикнул Мана. — Пожалуйста, — уже тише добавил он. — Допустим, если я действительно смогу свободно путешествовать во времени, не факт, что я смогу свободно выбирать временной отрезок, в который я попаду. Неа, с чувством проигрыша, махнул рукой. Короткая вспышка гнева высосала из него те немногие силы, которые у него остались. Продолжать этот бессмысленный спор не хотелось. Ему уже дали вполне чёткий ответ — объяснений не будет. — Или если я смогу попасть примерно в то время, когда мы с вами только встретились, то мне что, постоянно терпеть нападки со стороны себя же, потому что он предпочитает сначала ударить, а потом размышлять над тем, кого он чуть не прибил? — Ты утрируешь, — хмуро ответил Паст. Неа выразительно провёл пальцем по своей ране, очерчивая её контуры. — Прошу заметить, что из неё всё ещё идёт кровь. Паст раздражённо выдохнул. — У меня есть идея, как мы можем обозначить для других версий себя, что тебе можно доверять, — на лице Маны блуждала задумчивость. — Достаточно будет дать тебе вещь, которая у нас есть давно и которую мы просто не можем дать кому-то постороннему. — О чём ты? — требовательно спросил его брат. — Вещь, которую мы можем отдать ему в качестве знака высшего доверия и которая будет достаточно узнаваема. — Ты о… — Да, — кивнул Мана. Паст замолчал. — Это… слишком ценная вещь, чтобы отдать её ему. — Мы виноваты, Неа. Мы не можем помочь тебе из будущего, потому что слишком заняты своими проблемами. Но мы можем извиниться таким образом, чтобы облегчить его контакт с другими. Лилит прав. Что если он снова наткнётся на нас, когда мы про него не будем помнить? Или если для другой версии тебя показать Ковчег будет недостаточно, чтобы объясниться? Он будет рисковать, а мы можем облегчить его жизнь. К тому же, он это ты, а не кто-то посторонний. Чуть помедлив, младший близнец неохотно кивнул, после чего начал что-то искать в своих карманах. Через секунду под свет явился знакомый золотистый голем. — Тим? — Так ты знаешь его, — констатировал факт Паст, а после постучал по бочку голема. — Просыпайся. Тимкампи отреагировал, слабо взмахнув хвостом. До этого, судя по всему, он находился в выключенном состоянии, потому что лежал в руках Паста, как сломанный, но стоило тому ткнуть в голема, как он сразу оживился. Хлопнув крыльями ещё пару раз, будто на пробу, шарик медленно взмыл в воздух и застыл напротив лица своего владельца. — Можешь достать ту красную коробку под украшение? Тим махнул хвостом, после чего в нём что-то громко заскрежетало и заскрипело. Напрягшись, голем выплюнул из себя небольшую коробочку. — Спасибо. Голем показал свою фирменную зубастую улыбку, после чего устремился к Мане, опускаясь на его голову, чтобы начать вить в них гнездо. Паст, с выражением скорби на лице, медленно открыл коробочку и вытащил из неё что-то, протягивая Неа. — Держи. Тебе будет достаточно показать её, чтобы тебе поверили, что ты настоящий, а не кто-нибудь из других апостолов. Он держал между пальцев серьгу так, словно она была величайшим сокровищем. У самой застёжки был красивый элемент из сложного переплетения четырёх колец, в качестве сердцевины выступал крупный янтарный камень. По нижнему колечку шли камни, закреплённые так, чтобы свободно покачиваться в движении. Из колечек шла длинная цепочка, заканчивающаяся восьмигранной звездой, а из нижней её грани выступал ещё один жёлтый камень. Серьга была сделана очень красивой и изящной и определённо принадлежала к женским аксессуарам. — Это что? — уставился на дар Неа. — Это серьги нашей матери, — скривился Паст. — До этого мы никому их не показывали, не то что давали, но продемонстрировать их будет достаточно, чтобы мы в любом возрасте узнали их. Самое лучшее доказательство, которое только можно представить. — Даже лучше шифра? — Четырнадцатый осторожно взял серьгу в руки. Паст кивнул. — Здорово, но… — Но? — У меня не проколоты уши. — Господи, — Паст закатил глаза, захлопнул коробочку и сунул её в карман. — Дай сюда. — Ной, поминающий Бога? — Ты выводишь меня на абсолютно новый уровень ненависти. Паст забрал серьгу обратно и встал сбоку, убирая торчащие волосы Неа. Не то чтобы это помогло — они жили у него своей жизнью и продолжали воинственно торчать во все стороны. Особенно после всей этой беготни и валянию по земле. Его прошлая версия тихо выругалась, после чего Неа почувствовал острую боль в ухе. — Ты проколол мне ухо тёмной материей? — неверяще спросил он, чувствуя, как собираются первые капли крови на мочке. — А каким образом ещё я мог сделать тебе дырку? Из-за регенерации Ноя, любая рана нанесённая не Чистой Силой или материей будет заживать за секунды, а я не хочу, чтобы ты повредил крепление серьги, если твой организм посчитает её инородным предметом! — Да ты просто чудо, — пробормотал он. Пара капель сорвалась с уха и упала на плечо далеко не белого плаща. — Не возмущайся, — Паст стёр остатки крови пальцем и вставил серьгу. — Я сделал всё аккуратно, к тому же… теперь ты можешь носить серьги. — Ага, на одном ухе. — Это уже прогресс. Но раз ты так возмущаешься, могу продырявить тебе и второе, и раз так тебе не нравится мой метод, воспользуемся оружием Мариана! — Ты хочешь сделать мне прокол или снести голову? — Я не соглашался делиться своим оружием, — сообщил Мариан, прикрыв рукой кобуру. — Пошли к чёрту оба. — Потрясающе, Ной, поминающий Бога, и священник-экзорцист, отправляющий нас к чёрту. Прямо клуб очумелые ручки, — пробурчал Неа, касаясь нового украшения. — А вторую? — Не раскатывай губу, — отрезал Паст. — Тебе хватит и одной, а вторую мы оставим себе. — Ладно. Все замолчали. Неа продолжал елозить пальцем вокруг уха, пытаясь привыкнуть к непривычному ощущению. А ещё ему было крайне любопытно, как он теперь выглядит со стороны. Идёт ли ему украшение? Он помнил, как Уолкер из его времени одно время носил серьгу-передатчик, и та неплохо сочеталась с его образом, правда потом он отказался от неё. И уже в новой форме серьга выглядела скорее как кафф, крепящийся к хрящу. Носить серьги, при этом постоянно сражаясь, и правда было бы странным решением, учитывая, как легко можно было лишиться и серьги, и… части уха. За украшение достаточно было с небольшим усилием потянуть, чтобы его вырвать. Сам Неа старался избегать боёв, поэтому просто надеялся на то, что ему никто ухо отрывать не станет. В худшем случае оно восстановится, и украшение можно будет надеть снова. Опыт регенерации уже показал, что новые части тела вырастают со всеми шрамами и следами от материи, так что повторно ухо дырявить не придётся. Уолкер тихонько пыхтел в углу, занимаясь собственными ранами. Часть его рукава оказалась порвана, и сквозь прореху выглядывали царапины, которыми он решил озаботиться только после раны Лави. Книгочей помогал ему в этом деле: щедро вылил какую-то дурно пахнущую жижу на подставленные руки юноши, отчего Аллен сильно сморщился, и начал неторопливо бинтовать его ладони, скрывая всё кровавое безобразие под марлей. Сам Лави уже выглядел получше. Он всё ещё казался бледным, но больше ничего не выказывало о его дискомфорте. Единственным отличием от него днём было в отсутствии очков и новеньком шраме на лице. Мана и Паст выглядели лучше остальных и были меньше всего потрёпаны и замучены. Отличный показатель среди остальной команды. Старший Кемпбелл вернулся к своему рассеянному автопилоту, пребывая где-то в мыслях и не замечая Тимкампи, который превратил его волосы в полный беспорядок. Паст бросал регулярные косые взгляды на Неа, в которых так и читалось одолжение, на которое он пошёл, дав ему серьгу. А Мариан… успешно полировал себя алкоголем. Больше не возмущаясь о качестве пойла, генерал молча вливал в себя содержимое бокалов, оставив от дюжины только два наполненных. Выглядел он тоже помятым, но либо забил на наличие каких-либо ранений, либо таковых не имел. Всё скрывалось под наглухо застёгнутой одеждой. Вспомнив, что выложил он не всё содержимое инвентаря, Неа поставил перед ним ещё три стакана. Взгляд Мариана, удивительно трезвый для человека, выпившего такое количество алкоголя, изобразил признательность, и он продолжил свою «дезинфекцию». В комнате пахло кровью, какой-то химией и спиртом. — Итак, полагаю, на этом наши пути расходятся, — подытожил Неа, когда молчание сильно затянулось. — Вы возвращаетесь к своим делам, а я… к своим. — Что-то типо того, — кивнул Паст. — Извиняюсь за шею ещё раз. Я… действительно не хотел. — И за то, что не смогли ответить тебе на вопросы, — влез Мана, сделав виноватый вид. — Извини. — Да ладно, уже выяснили, что я тут не вовремя появился, что тут поделать, — махнул руками Исполнитель. — Тогда давайте я верну вас в обычный мир. Или нужно ещё время для отдыха? — Пожалуй, пора выдвигаться, — Паст обвёл взглядом свою группу, остановившись на Лави. — Ты можешь идти? — Чувствую себя гораздо лучше, чем час назад, — отрапортовал книжник. — Но знаешь, повторять подобный забег не очень хочется. — А я надеюсь такого не повторится. Когда группа в полном составе собралась вокруг него (Мариан культурно придерживал в руках один полный бокал), Неа сосредоточился и вытолкнул их всех в реальность. Светлые стены растаяли, словно восковые свечи. Здесь уже светало. Небо утратило монотонные краски серого, уступив место нежным оттенкам оранжевого и проступающего сквозь него голубого. Солнце пробивалось через небольшие облачка, облизывая изнурённые лица теплом. Город превратился в руины, которые никогда не оправятся после такого колоссального урона. Из некоторых мест тянулись тонкие столбы дымка: возможно, там скоро разгорится пожар, а может это дымили останки убитых акум, отравляя землю. Механизмы ощущались на мысленной карте, но сейчас их было гораздо меньше, и все они находились далеко отсюда. Да, город определённо вымер этой ночью. В нос ударил запах гари и ещё какой-то сладковатый, тошнотворный аромат гниения, хотя наверняка все возможные тела обратились в прах. После почти приятного запаха спирта в медицинском кабинете вдыхать местный воздух было неприятно. — Ну что ж, давайте на этом прощаться, — неловко произнёс Неа вслух. В ответ послышался хор нестройных бормотаний, но вроде бы согласных. — Я не очень хорошо вас знаю… но постараюсь узнать. Мне нужно знать, кем я был раньше. — Ты был редкостной занозой в заднице, — с чувством произнёс Кросс, швырнув опустевший бокал куда-то в сторону. Послышался звон стекла. — Ага. — Ты задолбал меня вопросами на разведке, хотя даже не обращался ко мне напрямую. — Ага. — Но я желаю тебе удачи, — серьёзно закончил Мариан. — Без понятия, запомним мы тебя или нет, сдохнем по итогу от этого сумасшествия, но лично я поддерживаю все твои начинания. И не носи с собой такой кошмарный алкоголь, лучше купи парочку бутылок элитного. Неа удивлённо округлил глаза, думая, что сейчас это всё ему послышалось. — Я тоже, — внезапно заявил Уолкер. — Вообще-то ты мне никогда не нравился, а твоя ехидная рожа из будущего была ещё более подозрительной, чем у него, — он ткнул в сторону Паста, который раздражённо на его взглянул. — Ты даже мне не друг. Но ты помог Лави, а для меня это повод выразить свою признательность. Юноша внезапно поклонился. — Спасибо. — Не стоит… — начал Неа. — Мне жаль, что по итогу разговора не состоялось. Ты ожидал другого развития событий, а мы втянули тебя в собственные проблемы, — вклинился Мана. — Но я рад, что смог увидеть тебя из будущего. Может, ты и сказал, что все умерли, но ведь ты смог выжить. А значит, когда ты сможешь вернуть свою память, то ты продолжишь делать то, что должен. Может, там ты один, но знай, мы всегда поддерживали тебя. Он шагнул вперёд и крепко обнял Неа. Это окончательно сбило его с толку, но, чувствуя сквозь одежду тепло чужого тела, Четырнадцатый понял, как всё это время ему не хватало объятий и спокойного разговора. С того момента, как он получил собственное тело, он был постоянно напряжён, занимался поисками того, что могло бы его усилить и защитить от всего мира. Такого опасного и желающего его смерти. Все контакты с другими были мимолётными и полны подозрения с обеих сторон. В его глазах всё было потенциальной угрозой для жизни. Когда в последний раз его вот так обнимали и поддерживали? Почувствовал, как глаза стало неприятно жечь от подступающий слёз, Неа уткнулся в плечо Маны, обняв в ответ. Он не знал его и всё проведённое время вместе считал раздражающим и излишне загадочным, но сейчас Неа испытывал к нему благодарность. Благодарность за искреннюю человечность. — Вспоминай про нас, когда будешь смотреть на подаренную серьгу. Когда Мана отпустил его, но положил руки на плечи, долго смотря в глаза Неа. Его собственные глаза, потемневшие от тревоги, были полны какой-то потаённой грусти и нежности. — Когда вспомнишь истину, постарайся не ненавидеть меня. Старший Кемпбелл так же неожиданно отпустил его плечи, никак не объяснив свои странные слова. Он вернулся на своё место, и, прежде чем Неа спохватился и попытался задать вопрос, к нему шагнул Лави. — Мне тоже жаль, что нам не удалось пообщаться побольше. Ты оказался любопытным собеседником. И ещё очень благородным, — он тихо посмеялся и постучал по шраму. — Поэтому я хочу дать тебе совет за оказанную услугу. Попробуй найти книгочея. — Какого из?.. — Того самого, у которого появился свой новый «Лави». Думаю, это тот самый человек, который тебе нужен. Он не особо разговорчивый, но если ты упомянешь про антикварный магазинный «Цогл», то сможешь раскрутить его на приватную беседу, — Лави улыбнулся. — Старик ужасно упёртый по части информации, но у него память что надо, так что думаю, ты сможешь доверить ему свою тайну об искорёженной памяти и получить некоторые ответы на вопросы. Неа просиял. Это действительно ценный совет! К тому же он уже успел застолбить себе встречу с книгочеем младшим, а через него он сможет быстро связаться с его учителем! Наконец-то удача улыбнулась ему. — Это было очень кстати, спасибо. Лави вновь улыбнулся и протянул ему руку. Они обменялись рукопожатиями. Этот жест заставил очнуться Уолкера, который тоже пожал ему руку, повторив своё короткое, но полное благодарности «спасибо». К удивлению, Кросс тоже пожал ему руку, но от новых комментариев воздержался. Когда обмен прощаниями закончился, Неа посмотрел на лицо другого себя. Паст молчал и не прерывал других, но когда команда закончила прощаться, он сделал шажок вперёд, сканируя острым взглядом Исполнителя. Растрёпанный, излучающий недоверие за милю, но что-то было особенное в этом человеке, чьё тело в будущем он занял. — Не забывай о том, кто мы есть, — наконец произнёс он. — И мне всё равно, как ты будешь поступать в будущем. Ты — это я, я — это ты, но мы не одно и то же. Ты не обязан следовать моим желаниям, особенно когда теперь я узнал, что некоторые мои действия привели к полному провалу, — Паст нахмурился. — Я о том, что ты должен сам выбрать ту дорогу, по которой собираешься пойти. Наметь для себя достойную цель. Так если тебя волновали мысли о том, что я могу осуждать тебя за какие-то решения, то забей. Ты решаешь сам за себя, понятно? Он умолк. — Но всё-таки врежь Адаму несколько раз, чтобы он угомонился. Терпеть его не могу. Неа насмешливо фыркнул, представив, как он с размаху лупит по голове Графа сковородкой, а тот защищается от побоев, прикрывая голову руками. Паст тоже пожал ему руку, а потом обнял. Не так тепло, как это было у Маны, а резко и быстро, будто долго сомневался в том, что стоит это делать, но всё-таки решился. — Будет сложно, и будет много слёз, ненависти и разбитых надежд, другой я, но мы справимся. И так же быстро отстранился, делая вид, что он тут не при делах. Неа осторожно кивнул ему, но Паст даже не смотрел в его сторону, усиленно разглядывая разрушенный город. — Что ж, может ещё увидимся, а может ещё нет. Удачи там с вашими делами, надеюсь, вы успеете передохнуть, — неловко помахал рукой Исполнитель, и шагнул назад, прямо в открытые врата своего Ковчега. Мир посветлел и крутанулся. Последнее, что он успел увидеть, это Ману, сложившего руки рупором и кричащего ему вслед. — Не останавливайся, Неа, продолжай идти вперёд! И едва шевельнувшиеся губы обернувшегося Паста, беззвучно шепнувшие ему вслед «удачи». *** Оказался Неа не в Ковчеге, с которого он начал путешествие в прошлое, а в каком-то стрёмном переулке. Стоял ясный день, с неба нежно светило тёплое солнышко, освещая тёмный и невзрачный переулок, полный мусора и каких-то пахучих следов жизнедеятельности. Четырнадцатый поморщился. Ну почему его опять закинуло в какую-то мутную дыру, в которой он оказался впервые? Перевёрнутые коробки с какими-то отходами, гниющей едой, какие-то страшного вида тряпки и всё то, что обычно остаётся от людей, выбрасывающих всякую дрянь в переулки. А какой запах поднимался от этого всего! Местная погода была тёплой, можно даже сказать, жаркой, так что разлагался мусор просто на ура, источая умопомрачительное амбре. В прямом смысле — у Неа перед глазами всё потемнело и поплыло. Перед глазами промерцала табличка системы.

Квест выполнен!

Вы вернулись в свою временную линию.

И всё. Ни уведомления о награде, ни подробностей о произошедшем или нового задания. Откровенно говоря, от заданий Неа уже тошнило, и поэтому он был только рад взять небольшой отдых. В первую очередь, ему хотелось убраться подальше из этого переулка, а там можно будет и в порядок себя привести и поискать место, чтобы нормально перекусить… Можно даже побаловать себя, воссоздав в кармане ту потрясающую купель, и поваляться в горячей воде, потягивая хорошее винишко. Неа всё ещё ощущал себя, как выжатый лимон, и стоял прямо только благодаря недюжинному упорству. Ну и ещё из-за брезгливости: сидеть рядом с мусором сомнительного происхождения было выше его достоинства. Закрыв систему, Неа вдохнул через зубы амбре неприветливого города, намереваясь открыть Ковчег. Как вдруг… — ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ! Он чуть не оглох от оглушительного вопля, который больно резанул по чувствительному слуху. Неа подпрыгнул и прижал руки к ушам, завертевшись как бешеный, в попытке найти ту сволочь, которая чуть не сделала его глухим. В переулке никого не было. — Я тут с ума едва не сошёл, пытаясь найти тебя! — пожаловался голос уже тише, а Неа понял, что тот раздаётся прямо в его голове. Осознав, он смешно выпучил глаза. — Меня чуть не задушили, потому что я не мог уловить твоего присутствия несколько часов! — Вайзли? — Ну а кто ещё, — гордо хмыкнул Мудрость в его голове, но тут же его тон снова стал жалобным. — Где ты был? — Я… — Ну, это и не важно, главное, что я тебя всё-таки нашёл. Прямо сейчас ты очень нужен на Тёмном Ковчеге! — Чё? — весьма некультурно ответил ему Исполнитель. — Нет. — Ты не понимаешь, но ты ОЧЕНЬ сейчас там нужен. Тебя вся Семья обыскалась. — Зачем? — с подозрением протянул Четырнадцатый. — Я сейчас крайне занят и не собираюсь менять свои планы. Если это из-за Желания, то пусть катится к чёрту, я помню о его условиях и приду к нему позже. — Слушай, я знаю, что это выглядит малость странно, но не мог бы ты, ПОЖАЛУЙСТА, появиться в Ковчеге сейчас же? Это не терпит отлагательств, — тон у Вайзли стал ещё более просящим. — Я сейчас не в лучшем состоянии… — Да плевать в каком ты там виде, — обрубил Мудрость, начав хныкать. Как он умудрился, будучи бесплотным голосом в чужой голове — для Неа это была загадка. — Просто если тебя тут не будет сию же секунду, мне Лулу на пару с Трайдом открутят голову, а Граф начнёт уничтожение мира… примерно… немедленно? Мамочки, они так жутко на меня смотрят! — Что. — Ради моей драгоценной жизни, быстрее иди в Ковчег! Сбоку от Исполнителя появились чёрные врата, на которые он уставился, будто перед ним явился Аллен Уолкер собственной персоной, требующий обнимашек и признания в отцовстве. Хотя нет, подобное не удивило его так сильно, как стенающий голос Пятого апостола. — Ну пожалуйста, Четырнадцатый, — взмолился Вайзли, открыто плача. — Четырнадцатый, миленький! Неа, быстрее! — имя подействовало как неожиданная пощёчина. — Я не хочу умирать, когда только недавно пробудился! — Что за ахинею ты несёшь?! — заорал Исполнитель, прыгнув в Ковчег, умоляя вселенную над ним сжалиться и сбавить обороты абсурда. Выкинуло его, как ни странно, в уже знакомую гостиную, в которой, позавчера кажется, он чуть не казнил Узы на пару с Лулу Белл. Найти ноющего Мудрость с его огромным тюрбаном на голове было легко: тот сидел прямо на полу и раскачивался взад-вперёд с выражением мученических страданий на лице. Врата за спиной исчезли с громким хлопком. На наличие остальных Ноев Неа как-то подзабил, полностью сосредоточившись на Мудрости. — Ты, сумасшедший, — начал он, указав на него пальцем. Вайзли прекратил раскачиваться и взглянул на него, скривившись в гримасе. — Объясни мне, что за цирк ты устроил, и кто тебе разрешил залезать в мою голову?! — ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ!!! — раздался нечеловеческий вопль, в этот раз уже не от Мудрости. По лицу Вайзли пробежала судорога. и он свалился на пол. Неа, сильно побледнев и вжав голову в плечи, непроизвольно изменил свой облик на Ноевский и чуть не поседел в качестве приятного бонуса. И тут его снесло чьё-то бурно рыдающее тело, начавшее активно его лапать. — Четырнадцатый! — не прекращало голосить тело, орошая Исполнителя слезами. — Четырнадцатый!!! — Что, — невыразительно произнёс Неа, пытаясь отпихнуть от себя плачущего. «Это туфта какая-то» — пожаловался мозг и отключился. — Четырн… Это что, кровь? Почему ты весь в крови?! Неа удалось отпихнуть от себя вопящего, и перед ним предстала занятная картина. Всё семейство было в сборе. Вообще все, без исключения. Апостолы сидели, стояли, и при этом у всех на лице красовалось выражение полной мук различной градации. Налетевший на него оказался Графом в человеческом обличье, бурно рыдающий и трясущийся, будто наркоман в ломке. Именно он кричал, лапал Неа, а теперь зашёлся в новом потоке слёз, упав на колени и обняв предателя за ноги, уткнувшись в них лицом. — Ты весь в крови-и-и-и… — не прекращал стенать Адам. — Что? — беспомощно повторил Неа. — Что? Он взглядом поискал поддержки в лице Вайзли, но Мудрость оперативно отвернулся и улёгся на полу в позе эмбриона, натянув свой тюрбан по самую шею, отделив себя от остального мира. Он перевёл взгляд на Роад, застывшую в одной позе, но та даже не заметила его взгляда, продолжая смотреть только на Графа. Старшая находилась вне зоны доступа. Неа кинул умоляющий взгляд на стоящего рядом с ней Шерила, потом на Лулу, на Тики, на Джасдеби, но все либо отвечали ему ничего не понимающим взглядом, либо отворачивались от него, уставившись на Графа. Когда апостолы закончились, он взглянул вниз, на мужчину, бьющегося в самой настоящей истерике, чувствуя, как непроизвольно дёргается глаз. В конце-концов, Неа не выдержал и схватился за голову, взвыв. — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?!