Однорукий маг.

Яркое солнышко уверенно поднималось над городом. Уже давно проснулись мужики и лавочники. С рынка слышались крики торгующих людей, перебранка ссорящихся и шелест метел. Второй заводской гудок уже прозвенел, и работяги спешно допивали кипяток, заедая его хлебом, спеша на работу - победа победой, но рабочую смену никто не отменял. Не молчала и религия. С церквей были слышны молебены, траурным маршем шли десятки панихид. Тысячи прихожан молились во славу Бога. И лишь в домах богатых горожан, дворян и воинских частях было тихо - все отсыпались после бурной веселой ночи. Не был исключением и Анатон - тот тихо сопел на диване. И хоть подушки с одеялом у него не было - заместо них были лишь фуражка да не снятый китель - это был один из лучших снов за последние семь лет. Ведь он спал на мягком диване! Настоящее блаженство. И даже солнце не могло помешать ему в его святом праве сна - все окна квартиры были обвешаны газетами. Всё так хорошо... — ПОДЪЁМ, фуражка! - Гаркнул ехидный голос. Мгновение - и завязанный рукав бьёт по лицу толстяка. Ещё мгновение - и чертыхнувшись, однорукий маг пытается создать боевое заклинание. Пытается - ведь напитанные магические узлы не завязываются, а лишь беспомощно двигаются, словно беременные змеи. — Спокойствие, фуражка! - Голос пьяницы оглушил только проснувшегося мага, - Неужто в армии теперь своих благодетелей убивают? — В армии офицеров не будят подъёмом, - Сморщился Анатон, отряхивая левой рукой пыльную рубаху, - У тебя будет что выпить? — Фуражка, - Рудольф посмотрел на своего собедеседника с наигранной жалостью, - Я пью как не в себя, откуда у меня алкоголь? — Рассола тогда дай. — Вот это можно, - Рудольф подошёл к тумбе, и вытащил оттуда полупустую банку. Глянув на Анатона, он покачал головой, и со словами "Нужно быть самостоятельным!" передал ему открытую банку. — Благодарю, - Протянув культю, чтобы взять банку, он сместил взгляд на неё, - Да гадство, - Ругнувшись на свою забывчивость, он схватил банку другой рукой. — Короче, отслуживый, - Рудольф достал из кармана своего пальто книгу, - Лови. Книга ударилась в выкинутый завязанный рукав. Сплюнув от злости, Анатон поставил банку на рядом стоящий стул и схватил книгу другой рукой. Та была длинной и толстой, но не это примечает глаз, а её обложку. Тёмные линии с многочисленными блёстками переплетались между собой, становясь к середине всё светлей. А в центре эти линии превращались в голубые крылья. — Красиво, - Против воли выскочило из него, - А что это такое-то? — Крылья, - Рудольф явно был не в настроении. — Нет, я понял что эти линии образуют крылья, - Анатон знал повадки своего давнего товарища, и потому решил ему подыграть, - А что это за книга-то? — Магическая, - Рудольф был вверхом информативности. — А она имеет название? — Руководство, - Рудольф прекратил паясничать, - по жизни феям. Расширенное издательство. — Феи? - Голос однорукого мага был полон скепсиса. Всё же, о существовании фей говорили лишь полоумные исследователи-мистики да один врач-писатель, - Почему не грутгов? Я слышал, они могут становится частью мага. — А то, фуражка недоучившияся, - Рудольф покрутил пальцем в ухе, - Что грутги это, во первых, вещь дорогая, а во вторых, должна знать мага в целостности и желательно с детства. Ни одно из трёх условий не соблюдается. Анатон тяжко вздохнул. — Ладно, чего я тебе должен? — Три сотни. Принимаю только ассигнациями, - Немного подождав, Рудольф окончил, - Интима не предлагать. — Да ты сдурел?! - Анатон был ошеломлён, - Да на один золотой можно кормиться неделю! Анатон был настолько ошеломлён ценой, что не услышал последнюю часть предложения бывшего однокурсника. А Рудольф захохотал. Захохотал гадко, противно - словно тёрли ложкой по тарелке. От его смеха хотелось скорее уйти. — Ну ты меня рассмешил! - Пьяница смахнул слёзу, - Может, семь лет назад так и можно было кормиться, а теперь на один златой ничего и не купишь! Или ты подумал, - Рудольф едва себя сдерживал, - Что твоя пенсия в тридцать золотых это гигантское состояние?! Лицо Анатона пошло краской, и он только хотел возразить Рудольф, как тот сложился напополам от смеха. Он смеялся минуты три, давясь смехом и выкриками "Ой убьёшь!", "Вот дурак!" привёл вояку в порядок. — Так, ладно! - Анатон покачал головой, - Вот твои триста. В руке отставного военного появились трое "егоренек" - так в народе прозвали сотеновые ассигнации с лицом Его Величества Георгия Третьего. Глаза пьяницы зажглись - на эти деньги он мог расплатиться за долги и наконец промочить горло. — Так, фуражка, - Толстяк собрался, и стал инструктировать своего товарища, - Так как ты человек только день как гражданский, то поживи пока здесь. Да и изучать тебе как магию, так и этикет будет сподручнее. Хозяйка дома вдова полковника, так что будь к ней повежливей - дворянка. — Так только с третьего чина дают потомственное дворянство, - Удивлённо возразил Анатон. — Ну ты дуб, фуражка, - Рудольф покачал головой, - Ладно о гражданской жизни, а тут - прямое будущее! А, ладно, ты и так личный дворянин, тебе всё равно. Так вот, хозяйку зовут Рубильдина Азарова, и у неё попросишь себе квартиру. А мне теперь некогда. После чего Рудольф выставил Анатона из квартиры. — Благо хоть китель и фуражку отдал, - Проворчал себе под нос отставник, взглядом ища хоть какого-то жильца, кто знает, где обитает хозяйка дома. Перед ним стояли благообразный мужчина средних лет, в сером костюме-тройке и под тон цилиндре, сжимающий в руках тяжелую трость. Напротив него стояла хоть и старая, но красивая женщина в черном, строгом платье и небольшой шляпке. Её волосы были в строгом пучке. — Прошу прощения, сударь и сударыня, - По военному чётко подошёл к ним Анатон, взмахнув рукавом. Постояв секунду, он тихо прошептал очередное ругательство, и отдал честь левой рукой. Был бы рядом кадровый офицер, тот быстро пришёл в гнев от такого попирания устава, но перед телепортистом стояли штафирки, штатские люди, и потому они не заметили нарушение. — Чего вы хотели, уважаемый? - Строго спросила у него женщина. — Вы не знаете, где проживает госпожа Рубильдина Азаровна? — Это я, - Голос женщины смягчился, - Чего вы желали, уважаемый? — Я хотел бы снять жильё, в вашем доме, - Сразу сообщил ей Анатон. — Хорошо, можете занять квартиру сверху. Наталья! Проводи жильца к двадцать третьей квартире, - Позвав некую Наталью, она вновь вернулась к Анатону, - С вас двадцать курцонов за месяц, уважаемый. Это без завтраков. С завтраками двадцать пять. Двадцать, - Молнией пробило разум мужчины. Двадцать - это треть его пенсии. Треть пенсии! Но безропотно он дал ей ассигнацию на пятьдесят курцонов, - Мне, пожалуй, на два месяца с завтраками. Взяв деньги, хозяйка дома величественно кивнула ему и отвернулась к своему давнему собеседнику, давая знать, что более не занимает Анатона. Тот, всё ещё будучи пришибленным, поднялся на второй этаж, где встретил девчушку. Он её знал - видел, когда заходил к Рудольфу. — О, это вы, сударь! - Она вновь улыбалась во все тридцать два зуба, приветливо раскрыв руки. — Верно... уважаемая, - Запнувшись, ответил Анатон. Всё же вчера тот был несколько необходителен с ней. — Пройдёмте-с! - Девушка не шла, а словно плыла - настолько плавными были её движения. Открыв дверь, она вошла внутрь. За ней последовал Анатон. Квартира была двухкомнатной, и выглядела прилично - светлые, кремовые обои прекрасно гармонировали с тёмным паркетом. Первая комната являлась одновременно спальней и рабочим кабинетом - в нём были одиночная железная кровать с постельным бельём, крепким стулом и столом, а так же большим шифоньером и узким шкафом для документов. Так же там было большое настенное зеркало. Анатон глянул в него. Оттуда на него лицезрело немолодое, обезображенное лицо с хмурым взглядом. Оторвав взгляд от зеркала, он глянул на свою собеседницу, что-то щебечущаяся ему. — Сударь, это так здорово, что кончилась война! Причём то, что именно мы победили! Мы с Бернандом, это пёс мой, так радовались этому, что гуляли весь день! - Она быстро тараторила ему, кружась вокруг него и активно жестикулируя, - Но что всё обо мне! А вы военный какого рода войск? А в каком звании? А что за медали у вас? А где вы были так ранены? Ой! Только поняв что она спросила, девушка прикусила себя за язык. И видимо не в переносном смысле - ойкнув, она сморщилась от боли. — Я служил в тридцать первом полку телепортистов, - Хмурое лицо ещё сильнее помрачнело, - Всю войну прошёл как маг-телепортист. Звание... У магов нет таковых званий, - Анатон хотел продолжить рассказывать о личной жизни, как был обескуражен вопросом собеседницы. — Вы маг?! А где ваша эмблема об окончании магического учебного учреждения?! — А... - Анатон не знал что ответить. Вообще-то он знал что ответить, но не хотел это говорить, - Ну... Я не окончил магическое училище, - Наконец признался отставной военный. — НЕ ОКОНЧИЛИ?! - Девушка была в шоке - она держала себя за щеки и разинув рот глядела на него, словно тот был танцующим тапком в цилиндре. — Ну да, не окончил. Вольноопределяющийся тридцать первого полка телепортистов Его Величества! - - Выпрямившись, гаркнул Анатон, приведя в чувства собеседницу, - Правда, теперь я отставной командир гептаграммы телепортистов двенадцатого взвода сорок шестого полка телепортистов Его Величества. — А почему не в тридцать первом? - Невинно спросила девушка. — А нет больше тридцать первого, - Замогильной тоской потянуло из голоса отставного военного, и собеседница поняла, что зашла слишком далеко. — Простите великодушно! - Девушка побледнела, и качая головой, убежала из квартиры, проклиная себя за своё любопытство. Сам же Анатон был далеко. Это было так давно... Тогда был второй год войны, и они всем полком создали портал для отступления остатков тридцатой, семнадцатой и третьей армии. Их отделение, как наименее уставшее, отправили для встречи пополнения в полк. Они ушли от полка хоть и смертельно уставших, но живых телепортистов, а вернулись к прорыву бездны. Тогда-то Анатон и заработал свой первый орден и должность - он руководил эвакуацией выжившего третьего взвода. Как это было давно... Не замечая дороги, Анатон сперва спустился вниз, а дальше зашёл к Рудольфу. Тот сидел за столом, и вливал в себя очередную стопку. — О, войну вспомнил, фуражка? - Голос выпивохи не был ироничных или ехидным, он был печальным, - Закрывайся, пить будем. Закрыв дверь и с трудом сняв с себя китель, Анатон развязал рукав рубахи. После чего подтянул его вперёд, оголяя до культи. Та выглядела безобразно, как и всякая культя. — Ну и мерзость, - Сообщил своё отношение к отрубку руки пьяница, наливая алкоголь в новую стопку. Не чокаясь, они выглушили первую же стопку. Огненный поток прочистил как глотку, так и разум военного, и тот закашлял. — Ты что, чёрт возьми, глушишься алхимическим спиртом? - Просипел Анатон, заедая алкоголь колбасой. — Ментил, - Менторским тоном сказал ему пьянчуга, наливая новую стопку, - Смесь грогского самогона и технического спирта с вытяжкой эльдурских яблок. Крепость - 98 %. — Как ты ещё не загнулся на таком? - Поинтересовался у него Анатон, вновь вливая в себя стопку. Здесь была обычная хлебная водка, что после ментила пошла легко. — Видимо, фуражка, ты всё же забыл, что я обучался на алхимическом потоке, - Осуждающе покачал головой Рудольф, - А я ведь помнил, что ты хотел стать магистром - лекарем и магом крови. Лечить людей. Спасать их жизни. — А стал магическим обозником, - Уже третья стопка пошла внутрь Анатона, - Жизней не спасал, лишь лишал. — У каждого разрушались его мечты, - Цинично заметил Рудольф, - Я вот мечтал быть двухметровым красавчиком магом света, на которого будут толпами вешаться девчонки. — А стал кем? — Спившимся магическим ублюдком, - Лаконично сообщил ему Рудольф, вновь глуша ментил, - В котором магии осталось лишь в печени да почках. Вечер продолжался долго. Очень долго - всё же маги были значительно крепче не-магов. А потому, оставив Рудольфа лежать на столе, Анатон прихватил с собой бутылку ментила и пошёл наверх. По пути он допил остатки бутылки, и найдя со второй попытки дверь своей квартиры, он вошёл внутрь. Сил дойти до кровати у него не было, и потому, закрыв за собой дверь, он уснул, уткнувшись носом в дверь. Стоя.