where the snow settles

Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз вызывал этот лук. Венти сидел среди поля глазурных лилий. Как только он решил, что новый народ Мондштадта может ходить без своего Архонта, он попрощался как их Бог и решил бродить по остальному миру под личиной простого барда. Он начал это путешествие с соседней страны Ли Юэ. В конце концов, он был наиболее знаком с этим регионом, поскольку его друг Моракс был местным Архонтом. Но даже если бы Венти не был знаком с Мораксом, то это не означало бы, что он был в полной безопасности: Моракс был жертвой многих схем, которые разыгрывал Венти, и в ответ Гео Архонт любил обрушивать камни на сбегающего Анемо Архона. Поэтому Венти спрятался в тихом поле молодых глазурных лилий, распустившихся, но не цветущих. Венти сделал мысленную заметку спеть им песню позже. Даже если бы Моракс нашел его здесь, он никогда не уничтожил бы бутоны, которые его окружали. В конце концов, они были выращены его дорогим другом, потерянным на войне. Венти уставился на лук, который теперь был в его руках. Этот лук принадлежал одному из его дорогих друзей: опытной охотнице по имени Амос. Но это было триста лет назад, и смертные жизни так коротки. Такие хрупкие. Амос даже не смогла увидеть чистое небо, за которое боролась. Лук, казалось, весил куда больше с этой мыслью. Звук шестеренок Стража Руин, призывающих того к жизни, вырвал его из мыслей. Венти встал и огляделся, готовый защитить нежные цветы вокруг себя от того, чтобы их уничтожили. Но затем он услышал мягкий мерцающий звук колокольчика и звук стрел, разрезающих воздух, прежде чем ударить по металлу. Венти двинулся, чтобы присоединиться к битве. Было бы нехорошо, если бы обычный авантюрист попытался самостоятельно победить Стража Руин, но у Венти было чувство, что этот боец не был простым смертным. Когда он, наконец, смог найти бой, Венти наблюдал, как девушка с луком выстрелила в слабое место Стража Руин; светло-голубые волосы человека танцевали с ними, когда они это делали. Движения бойца были легкими и элегантными, их форма абсолютной, а глаза сузились в концентрации. Звон исходил от колокольчика, привязанного к ее шее, звеня каждый раз, когда была выпущена стрела. Бой был быстрым; всего пять выстрелов из лука разрушили Стража и отчего тот рассыпался на куски. Девушка ни разу не промахнулась. Венти был полностью впечатлен. Девушка выглядела такой молодой, и все же обладала мастерством опытного лучника. Венти не мог видеть ее лица, так как та находилась к нему спиной, но рога, выглядывающие из светло-голубых волос, показались ему знакомыми. Девушка, должно быть, почувствовала присутствие Венти, когда он пытался вспомнить имя, и вздрогнула, когда обнаружила, что кто-то наблюдает за ней. Глаза Венти также расширились, когда лучница нацелила на него стрелу, настороженная и сбитая с толку. — Кто вы? Что вы здесь делаете? — спросила она. Ее тон был твердым, но слова неторопливыми. Это больше походило на вопрос, чем на допрос. Венти инстинктивно поднял руки вверх, чтобы показать, что он не хотел причинить вреда. — Ой, я не хотел вас напугать. Моя неудача, эхе. К счастью, девушка опустила лук, но сузившиеся глаза осторожно осмотрели его. А потом… Пурпурно-розовые глаза расширились, и сразу же голова была опущена, в то время как ее руки были вытянуты перед ними; руки были сложены вместе в почтительном поклоне. — Лорд Барбатос! Пожалуйста, извините мою грубость! Я не узнала вас! — выпалила девушка. Ах. Венти, наконец, вспоминает имя, когда вспоминает этого робкого адепта. — Ага, Гань Юй, пожалуйста, встань, это было совсем не трудно! Правда, это мое обличье действительно что-то, да? — Венти неловко усмехнулся. Ему не нравилось, когда к нему обращались так почтительно. Он думал, что ему это сойдет с рук в его смертной форме, но, очевидно, нет. В первый раз, когда он встретил Гань Юй, он посетил Моракса, все еще в своей божественной форме. Гань Юй тоже поклонилась ему в тот раз. Венти был очарован аксессуарами на ее голове, которые показывались, когда ее голова была опущена. Он протянул руку в любопытстве, только чтобы обнаружить, что это были рога, которые были очень чувствительны к прикосновению, и оставил адепта, быстро извинившись, чтобы ретироваться, ее лицо покраснело от смущения. — Могу я спросить, вы здесь, чтобы увидеть Рекс Ляписа? — поинтересовалась Гань Юй. — Не нужно быть такой формальной, — вздохнул Венти. — Я здесь просто для того, чтобы путешествовать по миру как смертный, и Ли Юэ был моей первой остановкой! Гань Юй вопросительно посмотрела на него. — Если вы хотите совершить путешествие… почему вы не в гавани? — Хотя гавань впечатляющее зрелище, я чувствовал, что мне просто нужно куда-то пойти. Что может быть лучше, чем цветы, которые слушают и слышат? — он проверил рифму на своем языке. Все еще не так хорош, как бард, но он улучшился за последние сто лет. — А почему вы здесь так далеко от гор, Гань Юй? — Цветы помогают очистить мой разум, но они не растут на горах… поэтому я спустилась сюда, чтобы навестить их. И я не могла позволить этому Стражу Руин растоптать эти цветы. Они должны вот-вот зацвести… еще одна песня, и они зацветут. — Это так… — Венти не знал, почему Гань Юй хотела очистить свой разум, но он не хотел мешать ей делать это, если все, что нужно — это смотреть на цветы. — Поскольку мы хотим одного и того же, почему бы нам не разделить пространство? Конечно, там достаточно места для двоих, чтобы наблюдать за цветением цветов, — предложил он. — Да, конечно. Но… — Тогда мы не должны опаздывать. Мы бы не хотели, чтобы цветы ждали, — Венти прервал ее, потому что у него было чувство, что она придумает какое-то оправдание, чтобы он мог иметь пространство для себя. Но он не стал бы отказывать Гань Юй в этом моменте покоя только из-за его статуса. Кроме того, компания всегда была желанной. Он повел их обратно к полю глазурных лилий, и Гань Юй последовала за ним после короткой паузы. Венти плюхнулся там, где сидел перед боем, а Гань Юй села на то место, где цветы, казалось, расступались; осторожно, чтобы не повредить ни одному из них. Венти не торопился успокаиваться. Он надеялся, что Гань Юй не чувствует себя слишком неловко из-за этого соглашения или что она не чувствует себя в ловушке только из-за его божественности. На всякий случай он внимательно прислушался. Когда он собирался вытащить свою лиру, тихая песня достигла его ушей. Венти повернулся, чтобы посмотреть на Гань Юй, которая и была источником нежного пения. Венти где-то слышал эту мелодию раньше. Это была мелодия, которую пела Гуй Чжун, когда она показала Венти, тогда все еще молодому богу, и он увидел как цветы расцвели с песней. Моракс наблюдал за ними издалека. Венти наблюдал, как развернулись синие лепестки, а затем белые, чтобы показать золотую сердцевину цветка. Мягкий утренний свет делал цветы эфирными. Глазурные лилии — это продукт песни, и песни могут удерживать определенные эмоции. Хотя эти цветы и цвели прекрасно, они производили впечатление одиночества. Его пальцы коснулись гладких лепестков одного цветка, прежде чем он снова посмотрел на Гань Юй. Она рассеянно смотрела на цветы. — Они напоминают ее? Гань Юй продолжала смотреть на цветы. — Да, — звуки природы сопровождали их, пока Гань Юй снова не заговорила. — Я всегда восхищалась ее любовью к смертным, несмотря на то, что никогда не была одной из них. Она казалась настолько настроенной на помощь людям, даже если была частью божественного. Когда она ушла, все в Ли Юэ, казалось, оплакивали ее. — Божественная кровь течет через меня как часть наследия Цилинь. Но так же поступает и человеческая кровь. Для всех, кого я люблю, растущую гавань, тихие горы — это то, где я выросла. И все же я не могу не чувствовать изоляции от смертных Ли Юэ. Они настолько зависимы, совсем не похожи на независимых адептов, вокруг которых я выросла. Интересно, как Гуй Чжун смогла справиться со всем этим… Гань Юй на мгновение растерялась, но когда к ней вернулось самообладание, в ее глазах появилась решимость. С твердой уверенностью она сказала: — Но я подписала контракт с Рекс Ляписом, чтобы прислушаться к его призывам и защищать Ли Юэ. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы почтить это. Эта решимость была чем-то, что Венти видел раньше. Он помнил силу песни сопротивления, которая поднималась от людей Старого Мондштатда, когда они противостояли своему тирану. Но для всех, кто пел громко с огненным гнетом, Гань Юй была белым снегом, которая создала дом на земле. Амос так выделялась из сопротивления; она хотела свободы так же сильно, как и любой из ее людей, но еще больше она хотела, чтобы этот тиран увидел ее. Затем что-то щелкнуло внутри Венти. Гань Юй так сильно напомнила ему Амос. Может быть, он был сумасшедшим. — Это может быть странная просьба… и вы не должны мне показывать, но могу я попросить вас выстрелить из этого лука? — он снова вызывает лук Амоса и поспешно добавляет: — Это, конечно, не приказ! Это только по вашему желанию. Гань Юй посмотрела на него с мягким, но очевидным замешательством, но она встала и взяла лук с кивком согласия. Он наблюдал, как она возилась с луком, проверяя его вес и натяжение. Когда Гань Юй почувствовала удовлетворение от осмотра, она, наконец, вызвала стрелу. Струна натянулась, и она отпустила. Распустившиеся глазурные лилии лениво повернули бутоны, когда стрела пролетела мимо. Венти снова услышал колокольчик Гань Юй, когда тетива лука издала элегантный звон. Холод. Он помнит холод. Но пронизывающие штормы не были его собственными. Они также не пришли от Амос, но с влиянием, которое правитель оказал на нее, она испускала чувство холода. Чувство одиночества. Даже будучи духом ветра, он мог чувствовать суматоху, которую она шептала в ночи, когда никто другой не мог услышать. Амос стояла с сопротивлением, несмотря на то, что их тиран был ее любовником. Несмотря на все, что она любила его, тиран не видел ее. Он видел, как она выпустила свою последнюю стрелу, направленную не на своего возлюбленного, а на тирана, который лишил свободы ее народ. В то время в воздухе больше не было одиночества. Она стреляла решительно, ее разум был каменным. Она приняла решение. Венти был поражен силой этого выстрела. Гань Юй не была Амос, но с тем, как она владела луком Амоса, он мог бы всегда быть ее. Воздух зашевелился с воспоминанием, которое проснулось. Он наблюдал, как яркий синий свет пролился из лука. Венти не был дураком; он знал, что лук резонировал с Гань Юй. Пока Гань Юй с тревогой смотрела на лук в своих руках, Венти начал объяснять. — Лук резонировал с вами. Я думаю, вы нравитесь ему больше, чем я. Он никогда не светился так красиво… Гань Юй была сбита с толку. — Но… я никогда в жизни не видела этого лука…? — Можете оставить его себе. — А?! — глаза Гань Юй казались паническими, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Я не могу взять его, он ваш…?! Венти покачал головой. — Это… не мой лук. Он принадлежал моему другу. Ах, но я думаю, что она предпочла бы, чтобы он был у вас, вместо того, чтобы пылиться у меня. Я не думаю, что смогу владеть этим луком. Гань Юй снова посмотрела на лук. Она, казалось, изучала сложный дизайн лука более внимательно. — Могу я узнать имя вашего друга? — Амос. Ее звали Амос. Гань Юй подняла глаза и мягко улыбнулась ему. — Спасибо, лорд Барбатос. Он был рад, что лук резонировал с Гань Юй. Он не думает, что лук смог бы резонировать с кем-то лучше. Венти улыбнулся. — Можешь называть меня просто Венти.