Танцующий лёд

      На Драконьем хребте бушует метель.       Метель тяжёлая, белая, холодная. Снег стоит стеной. Ветер лает в уши и забирается за шиворот. По телу Кадзухи пробегает дрожь.       Группы моряков за ним нет.       И какие только бури надоумили Кадзуху бросить братьев по палубе на берегу? Оставить Бэй Доу, привычный красный парус, личину странника, которой он так дорожил? Маленький ветерок с юга будто бы сбил Кадзуху с пути, заставил бежать по льду, по холодной воде, только бы увидеть, куда этот ветер его приведёт.       У Кадзухи в ушах завывает буря, звенит Крио энергия Хребта, хрустит под ногами снег. Ветер дует в никуда: от того ласкового южного порыва ничего не осталось. Только белая, как мел, танцующая пелена и холод.       У Кадзухи заканчивается тепло... Что ж.       Он снимает скрывающий ожоги бинт с правой руки и мягко наматывает его вокруг отломанной с ближайшего дерева палки. У Кадзухи, слава благосклонным восточным ветрам, ещё осталось масло. И слегка побитое огниво.       Вообще-то, чтобы факел можно было зажечь, бинты должны долго пропитываться горючим. Но у Кадзухи не так много времени. Кадзуха может замёрзнуть насмерть.       Поэтому он льёт всё, что есть. Высекает искры. Смотрит на зарождающийся слабый огонь. И видит, как тот необратимо гаснет. Кадзуха теряет надежду.       Но, когда всякая надежда умирает, появляется нежный южный порыв. И приводит следом тёплую-тёплую фею, несущую в сердцевине трескучее пламя.       — Меня зовут Кэйя. Хочешь, согрею?       Кадзуха еле шепчет:       — Хочу.       Фея касается промасленных бинтов, заставляет их вспыхнуть, прижимается тельцем к холодной руке... Только озябшие пальцы не греются от фейских прикосновений, магии и искр.       Кэйя — льдисто-синий блуждающий огонёк — опять прикинулся тёплой феей, чтобы забрать надежду очередного замерзающего странника.