Камешек

Крытый возок лишь на мгновение остановился перед воротами, прежде чем возницу опознали и пропустили внутрь. У главного въезда шумит толпа, но сюда доносится лишь легкий гул. Возница цепким взглядом охватил и лужи крови у ворот, и сваленные в сторонке трупы, и арбалетчиков на крыше, и свежую вмятину на наруче направляющейся к ним женщины. Он наклонился к возку и что-то произнес, почти сразу после этого задний полог возка откинули в сторону, и первым наружу почти вывалился мужчина с мешком на голове и связанными руками. Сразу следом за ним появился поддерживающий его безрогий кунари. – Эй, полегче, не мешок несешь... Это я несу мешок, – голос связанного довольно молодой и слишком веселый, учитывая его положение. Следующим вышел еще один молодой мужчина – этот в полном доспехе и с мечом на поясе, но забрало его шлема поднято так же, как и у встречающей их женщины, которой он учтиво кивнул. Последней из возка выбралась женщина, наряд которой недвусмысленно выдавал в ней отступницу. Она самодовольно усмехнулась, глядя на напрягшихся солдат, и задернула полог возка. Женщина в доспехах сложила руки на груди. – Ведьма останется здесь. – Только вместе с вами, сэр Коутрен, – молодой мужчина доброжелательно улыбнулся. Коутрен раздраженно дернула щекой и поджала губы, но все же развернулась и направилась ко входу в поместье. Внутри их уже ждали. Мужчина в годах с жёстким и недовольным лицом нетерпеливо постукивал пальцами по ножнам, глядя на приближающуюся процессию. Сэр Коутрен коротко кивнула ему и встала за его правым плечом. – Мак-Тир, – молодой мужчина вежливо наклонил голову, с легким прищуром разглядывая встречающего. – Кусланд, – сухо ответил тот. – А меня кто-нибудь представит? – раздался веселый голос из-под мешка. Логейн дернул подбородком в сторону пленника, Айдан повернулся и кивнул, кунари стянул мешок с головы мужчины, и Мак-Тир сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в его лицо. – Бастард Марика. – Вообще-то у меня имя есть! Хотя не предателю его произносить. Кстати о предательстве, – он посмотрел на Айдана и выразительно подмигнул, – не пора ли?.. Впервые с лица Кусланда пропала лёгкая улыбка. – А я уже. Он прямо посмотрел на брата по ордену, не отводя глаз. На лице Алистера проявилось недоумение, его ухмылка поблекла: – Ха-ха, очень смешно. А теперь убей предателя... Айдан. – Мне очень жаль, Алистер, но это единственный выход. Чистая боль на лице бастарда быстро сменилась гневом, он с рычанием прыгнул вперед, едва не растянувшись по полу, когда кунари удержал его за ворот рубахи. Вместо того чтобы снова дергаться вперед, Алистер качнулся назад и, оттолкнувшись от пола обеими ногами, врезался затылком в подбородок Стена. Затем он развернулся, поднырнул под вторую руку кунари и вытянул его меч из ножен, чтобы разрезать веревку, стягивающую руки, и еще раз ударить кунари в подбородок, на сей раз навершием его же меча. Алистер снова повернулся вперед уже с мечом в руке, и замер с обидой и недоумением глядя в глаза человеку, которого считал своим другом. Затем он кашлянул, пачкая кровью свою рубаху, и медленно осел на пол, поддерживаемый Айданом, который вынул свой клинок из его груди. – Спи спокойно, брат. Айдан закрыл ему глаза и невозмутимо вытер окровавленный клинок о его рубаху, прежде чем подняться на ноги. Он кинул подобранный меч Стену, который мотал головой, пока раздраженно шипящая Морриган прикладывала припарку к его подбородку. Логейн, наблюдавший за этой сценой со стороны, кривил губы. – Все-таки кровь не водица. Айдан кивнул, но добавил: – К сожалению, без должного воспитания она мало что дает. Мак-Тир подошел к трупу, достал кинжал, приподнял голову за волосы и в несколько движений отрезал ее от тела. Он протянул свой трофей Коутрен. – Передашь это Эамону. Айдан посмотрел на Логейна, приподняв бровь. Тот сделал жест рукой, и к ним подошли двое солдат, волочащих еще одного пленника с мешком на голове. У этого на руках и ногах были кандалы, не дающие ни сделать широкий шаг, ни поднять руки. Когда с его головы сдернули мешок, то оказалось, что у него еще и кляп во рту. Айдан снова доброжелательно улыбнулся и потребовал вынуть кляп. Солдат кинулся выполнять приказ еще до того, как получил согласный кивок Логейна, отчего Мак-Тир раздраженно дернул уголком губ. – Дядюшка Рэндон, как же я рад тебя видеть. Я так долго ждал нашей встречи, волновался, что благодарные сограждане доберутся до тебя раньше. – Трусливый щенок! Когда ты сбежал, поджав хвост, твоя мать целовала мне ноги, прежде чем умереть! Айдан лишь легко рассмеялся в ответ. – Должно быть, ты очень плохо знал Морскую Волчицу, иначе придумал бы более правдоподобную ложь. Хоу разразился ругательствами. Айдан повернулся к Стену и кивнул на пленника. Солдаты отступили на пару шагов, когда кунари приблизился, чтобы приподнять Хоу за шкирку над полом и слегка встряхнуть, заставив того – в прямом смысле – прикусить язык. Айдан жестом отправил Стена с пленником в сторонку и снова повернулся к Логейну. – Теперь, когда обе стороны показали, что намерены соблюдать договоренности, предлагаю перейти к следующему пункту. Лицо Логейна стало еще более недовольным. – Поместье твое. Мы зачистили только верхние этажи, в подвале все еще его люди. Солдаты займутся охраной снаружи, внутрь никто не войдет. Если с Анорой... Айдан спокойно встретил прямой взгляд Логейна и слегка прикрыл глаза. – Я знаю, как ее убедить. – Увидимся на Собрании Земель. – Еще кое-что. Мак-Тир остановился и раздраженно повернулся к юному Кусланду. – Мне нужен свободный проход по всему городу, включая эльфинаж. – Тебе передадут бумагу. Логейн покинул поместье, сопровождаемый своими солдатами. Айдан кивнул Морриган, которая скрылась за дверью вслед за уходящими, чтобы уже через минуту вернуться с остальными членами команды. Зевран принялся беспечно разглядывать обстановку особняка, заглянул под забрало шлема манекена, стоящего у входа. Пёс радостно оскалился при виде хозяина и вывалил язык, но продолжил выполнять приказ на охрану, держась рядом с объектом. Лелиана слегка споткнулась при виде безголового тела, лежащего посреди помещения, опустила голову и отвернулась, перекладывая корзинку, окутанную голубоватой дымкой магической защиты, в другую руку.

***

Зачистка подвального этажа оказалась гораздо более полезной, чем Айдан предполагал в самых смелых мечтах. Похоже, Хоу был не столько завистливым мудаком, желающим возвыситься за чужой счет, сколько безумцем, неспособным просчитать последствия собственных действий и увязавшим в крови все сильнее. Неужели он всерьез полагал, что Мор все скроет? Слухи уже пошли, хотя до недавних пор Хоу был на вершине власти в городе и не чурался затыкать болтливые рты кинжалом. Айдан с удовольствием лично прикрутил его к дыбе и под аккомпанемент грязных ругательств вышел из камеры, которую Морриган тут же запечатала магией. Сутки в темноте без воды и пищи Хоу точно не повредят – куда уж дальше. Перед тем, как идти к Аноре, Айдан на скорую руку помылся подогретой на кухне водой, позволил Лелиане поработать над его прической и сменил уже довольно потрепанные доспехи на приличествующий его положению наряд. Он коротко кивнул Морриган, и когда синеватая дымка исчезла, слегка приоткрыл дверь, подпирая ее своим телом, чтобы не дать распахнуть. – Не вздумай меня чем-нибудь треснуть. Мне уже не пять лет, и Кайлана нет рядом, чтобы защитить тебя. После нескольких секунд тишины Анора отозвалась довольно подозрительным тоном: – Что ты сказал мне перед свадебной церемонией? Айдан криво усмехнулся: – Он никогда не станет для тебя таким мужем, каким мог бы стать я. – Ты всегда был самоуверенным, Айдан. Кусланд открыл дверь и вошел внутрь, прикрыв ее за собой. – Ты всегда принимала мое настойчивое движение к выбранной цели за самоуверенность. Здравствуй, Анора. Рад видеть тебя целой и невредимой. – Хоу утверждал, что вырезал вас всех. Лёгкая улыбка на губах Айдана чуть дрогнула. – Из тех, кто был тогда в Хайэвере, выжили только я да Серый Страж, который сложил голову под Остагаром. И я до сих пор не знаю, что с Фергюсом. Найденный мной маг крови утверждает, что где-то по миру ходит моя кровь, но я не уверен, не оставил ли кто-то из нас бастардов. Анора напряженно уставилась ему в глаза, будто надеясь увидеть там ответ: – Ты был там? Под Остагаром? – Когда Айдан кивнул, она сжала кулаки, как делала с самого детства, когда сильно нервничала – привычка, которую ей так и не удалось до конца побороть. – Это правда? – По сигналу с башни оставленная в запасе часть войска вместо того, чтобы вступить в бой, развернулась и направилась прочь. Твой отец был с ними, в доспехах и на коне, никто другой не мог отдать приказ. Это лишило тех, кто уже вступил в бой шанса выжить. Твой муж был на острие атаки, но успел понять, что подмога не придет. – Анора стояла молча, нахмурившись, опустив голову и поджав губы, и Айдан продолжил: – Я стал свидетелем их разговора перед битвой. Логейн до последнего пытался убедить Кайлана отступить, но тот, как всегда, лишь отмахивался, и рвался в бой. Анора медленно кивнула несколько раз. Потом мотнула головой, будто выкидывая эти мысли прочь. – Оставим прошлое в прошлом и поговорим о делах нынешних. – В городе все плохо – это ты и так знаешь, да и в стране не лучше. Порождения тьмы, беженцы, голод, мародеры, бандиты, работорговцы, отступники. Из хорошего: мне удалось собрать для битвы с порождениями тьмы силы магов, долийцев и гномов Орзаммара. После Собрания Земель я рассчитываю добавить к ним и людей Ферелдена, тогда у нас будут все шансы остановить Мор. Анора чуть вскинула брови и проговорила со смесью насмешки и уважения: – Да ты времени зря не терял. Айдан слегка наклонил голову. – Будь у меня выбор, не уверен, что не предпочел бы запертую комнату с сухой теплой постелью и регулярными приемами пищи. Анора обозначила улыбку. – Что ж, было приятно побеседовать, но мне уже пора. Она обогнула Айдана, направляясь к двери, но остановилась, когда он заговорил. – Еще кое-что... Анора чуть повернула голову, обозначив интерес, и Айдан на секунду залюбовался ее гордым профилем. – Собираешься стать моим новым тюремщиком?! – Я не настолько самоуверен, каким ты меня всегда считала. – Улыбка Айдана стала мягче – хотя Анора и старалась играть спокойную и милую девочку, девушку, даму, ему всегда нравилась ее дикая сторона, столь редко прорывающаяся наружу, но горящая внутри. – Я хочу лишь предложить тебе сделку. Скучающее выражение лица и слегка поднятые брови стали ему ответом. Айдан лишь шире улыбнулся. – Отринь скептический настрой, с твоим отцом мне удалось договориться, а он еще упрямее тебя. – И когда Анора вновь повернулась к нему, выражая готовность выслушать, он продолжил. – Ты хороший управленец, многие знают, что благодарить за «золотое время правления короля Кайлана» нужно тебя. Но стоило пропасть этой ширме, при первых же разногласиях с тем, в чьих руках была военная власть, тебя отодвинули в сторону при молчаливой поддержке дворян. Уверен, что я был далеко не первым, к кому обратилась твоя служанка с просьбой о помощи, и других претендентов на роль героя-спасителя я здесь не вижу. Дальше лучше не будет. Со смертью Кайлана поднимут головы все, кто когда-либо роднился с родом Тейринов, чтобы посадить своего «настоящего Тейрина» на трон... Ты даже не споришь? – Я еще не услышала, что ты собираешься мне предложить, и чего хочешь взамен. Айдан слегка наклонил голову, потом подошел к двери и трижды ударил по ней костяшками пальцев. Через десяток секунд дверь приоткрылась, и ему передали уже не защищенную магической пеленой корзинку, в которой мирно спал младенец – месячный, судя по тому, что он уже был похож на человека, а не на матку порождений тьмы, но выглядел еще совсем крохотным. Айдан приподнял корзинку, показывая Аноре ее содержимое, и чуть понизил голос, чтобы не разбудить малыша. – Знакомься: Ванедрин Тейрин, законный наследник трона Ферелдена. И, если ты примешь мое предложение, твой сын от Кайлана. Последний раз он видел столь потрясенное выражение лица у Аноры в тот день, когда отказался играть по ее правилам и скинул на нее со стола весь поднос с пирожными и чаем. Айдан приложил усилия, чтобы не позволить уверенности в победе отразиться на лице – этого Анора ему не простит, и будет упрямиться до последнего, даже себе во вред. – Его проверят. – Он Тейрин по крови. – Когда Анора вскинулась, гневно раздувая ноздри, Айдан покачал головой: – Сын бастарда Марика и девчонки с фермы. – А сам бастард? – Тело валяется где-то у черного входа, если его еще не утащили, а голову Логейн отослал Эамону. Анора понимающе кивнула: – А девчонку совершенно случайно съели порождения тьмы. Его красноречивое молчание Анора поняла по-своему, и Айдан не стал ее разубеждать. Он старался избегать прямой лжи, равно как и лишних жертв, а уж в данном случае дополнительный козырь в рукаве лишним не будет. Пришлось немного потрудиться, но в результате никто не пострадал, и каждый что-то получил. От нападения порождений тьмы, которых перебили «совсем немного опоздавшие» Айдан с товарищами, «пострадал» только младенец, «раздавленный» до невозможности опознать в этом месиве что-либо человеческое. Истерику девчонки купировали зельями и магией. Айдан «страдал и каялся», торжественно клялся уничтожить всех порождений тьмы, передал «вдове своего друга, хоть вы и не были связаны преподобной матерью, но он все время думал о тебе» на память ожерелье, доставшееся Алистеру от его матери, да достаточную сумму денег, чтобы девчонка с семьей могла уехать в Антиву и «быть в безопасности, ведь он бы этого хотел». В ее глазах ничто не могло связать «бедного наемника» с королевской семьей, так что опасности с этой стороны не было. Айдан аккуратно поправил сбившееся одеялко и поставил корзинку у кровати. Тем временем Анора лихорадочно размышляла вслух, выстраивая легенду: – Я не сразу поняла, что беременна, а потом не стала объявлять об этом, потому что хотела первым сказать Кайлану – и лично, глядя в глаза. Когда Кайлан погиб, я решила скрывать беременность, чтобы не ставить под угрозу себя и еще не рожденного наследника, знал только мой отец, потому он и пытался оградить меня от военных дел, чтобы не волновать. Поэтому я стала реже появляться на публике. – Она прикусила губу. – Сроки не сходятся... Ребенок долго не желал выходить, опасность была велика, и я скрылась ото всех в поместье эрла Денерима, чтобы приложить все усилия для сохранения жизни наследника. К сожалению, эрл Хоу, которому мы с отцом так доверяли... Где он, кстати? – Внизу, в подвале. Оттуда он уже не выйдет. – Эрл Хоу, которому мы с отцом так доверяли, оказался предателем. Вместо того чтобы защищать меня и ребенка, он вознамерился стать регентом при малолетнем наследнике, и лишь искал кормилицу для младенца, чтобы избавиться от меня. Но когда я молила о помощи, никто не откликнулся. Айдан намекающе кашлянул. Анора лишь на секунду кинула на него раздраженный взгляд. – Да-да, кроме тебя, мой герой. Сначала никто не откликнулся, а потом помощь все же пришла, и предательство покарали. Эрлина абсолютно предана мне, она все подтвердит... – Анора кинула короткий взгляд на корзинку. – Хм, первое время не обязательно его кому-либо близко показывать, а потом никто уже не докажет несовпадение по срокам. Я появлюсь с ним на Собрании Земель и сделаю официальное объявление... Айдан снова кашлянул, и Анора оторвалась от своих расчетов, вперив в него напряженный взгляд. – Чего ты хочешь? – Должность консорта меня вполне устроит. Со всеми полагающимися правами и привилегиями, естественно, на которые ты не станешь пытаться посягать, включая право участвовать в воспитании юного Ванедрина. Ни на мгновение истинные чувства не отразилисьна лице опытной политиканши. Через пару секунд молчания, которые она все так же напряженно вглядывалась в лицо Айдана, будто пытаясь прочесть там то, что не было сказано вслух, Анора усмехнулась. – В прошлый раз ты делал мне предложение гораздо более романтично. – В прошлый раз ты меня осмеяла, – напомнил Айдан с ответной усмешкой. – Да будет так, – Анора горделиво выпрямилась и протянула руку для поцелуя. Усмешка Айдана стала шире. Он взял Анору за руку, но вместо того, чтобы наклониться и прижаться губами к кисти, дернул женщину на себя, обнял за талию, не давая упасть и одновременно прижимая вторую руку к телу, и крепко поцеловал в губы. Когда через десяток секунд они оторвались друг от друга, Айдан слизнул кровь с прокушенной губы и повторил: – Со всеми полагающимися правами и привилегиями. Анора тяжело дышала от гнева, недостатка воздуха, и – лишь отчасти, но все же, – притягательной близости крепкого мужчины, столь уверенно держащего ее в объятиях. Кайлан в последнее время не баловал ее своим присутствием даже в столице, не говоря уж о постели. – Тебе придется подождать первой брачной ночи. – Айдан все еще ее обнимал, и теперь, когда он не наклонялся к ней, Аноре приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Кусланд улыбнулся и, наконец, отпустил свою будущую жену, отступив на шаг, чтобы на этот раз поцеловать ей руку, оставив на тыльной стороне ладони кровавый след. – Отличный стимул дожить до победы над порождениями тьмы. – Айдан усилием воли сдержал торжествующую усмешку, растягивающую губы, возвращаясь к привычной легкой полуулыбке. – Полагаю, ты не собираешься оставаться в поместье до Собрания Земель. Анора едва не закатила глаза. – Я и так провела здесь слишком много времени. Неизвестно, успею ли восстановить утраченные связи за оставшийся срок. Я приеду за ребенком за несколько часов до начала, отправимся во дворец вместе. – Я вызвал опытную магичку из Круга, Логейн обещал прислать пару верных солдат для защиты наследника. Анора прищурилась. – Сговорились за моей спиной? – Эта сделка выгодна всем, у тебя не было причин отказываться... Повозка и охрана уже ожидают у заднего входа. И не забудь выглядеть достаточно утомленной и разбитой, ты ведь недавно родила, находилась в опасности, и до сих пор беспокоишься за сына. – Не провожай, я знаю дорогу, – Анора направилась к двери, не оглянувшись ни на мужчину, ни на младенца, оставленных за спиной. Айдан лишь усмехнулся, Мак-Тир с детства ненавидела, когда ей указывали, особенно когда указания были дельными и приходилось их выполнять для своего же блага. Кусланд подхватил корзинку с ребенком, еще раз поправил одеялко и тоже вышел за дверь – к ожидающим его товарищам. – Она согласилась. – Реакция была именно такой, какую Айдан и ожидал: Стен продолжил притворяться статуей кунари, Морриган презрительно фыркнула и скривила губы, Зевран похабно подмигнул, Лелиана мечтательно улыбнулась и сжала кулачки на груди, Клык принялся прыгать рядом, виляя всем телом. – И для нас настали странные времена: до прибытия Винн мы не можем покинуть поместье, а делать здесь особо нечего. Итак, Стен, Зевран, возьмите две пары солдат и повытаскивайте все трупы на улицу к остальным. Лелиана, выпусти слуг, обещай им двойную плату за сегодня и свободный выход из поместья, как только отмоют и отчистят тут все; и не пускай их к запасам продовольствия, мало ли что. Клык – охранять. Морриган, наверху была подходящая комната с окнами на дворик, нужно навесить там всю возможную защиту, пока я кормлю Ванедрина. А вечером – гуляем! Жалкий ублюдок Хоу угощает!

*

Зевран все-таки приволок в поместье шлюх обоих полов – наверняка оторвал от стены какую-нибудь золотую побрякушку, чтобы оплатить их услуги. Впрочем, их появление изменило настрой гулянки с похоронно-шального «все там будем» на более позитивный. Морриган уже утащила свою очередную жертву в соседнюю комнату, и из-под двери время от времени виднелись вспышки магии, но до сих пор объекты ее экспериментов уходили поутру вполне довольными, так что Айдан не волновался. Стен, все также сидя с каменным лицом, залил в себя очередную кружку пива, свободной рукой оглаживая выдающиеся формы солидной полуодетой дамы, которая тут же налила ему еще. Зевран обнимал двух блондинистых эльфов – парня и девушку – целуясь с ними по очереди, и благосклонно принимая из их рук подношения в виде еды и выпивки со стола. Лелиана негромко наигрывала на лютне судя по всему непристойную песенку, игриво поглядывая на мускулистого волосатого гнома в одной набедренной повязке, который покатывался со смеху и в очередной раз пролил на себя пиво. Сам Айдан любовался смуглой жгучей брюнеткой, которая гибко покачивалась, притопывая под музыку, и стреляла в него глазами. Размышления о том, взять ли новую бутылку столового вина из ящика в углу или все же спуститься в подвал и выбрать что-нибудь из личной коллекции еще прошлого эрла, были прерваны проходившей мимо Лелианой, которая не справилась с управлением ногами и рухнула бы на пол, если бы Айдан не успел ее поддержать. Они хором рассмеялись. А потом Лелиана подняла на него взгляд, и ее серо-голубые глаза наполнились слезами. Будто испугавшись этого, она всхлипнула и прижалась лицом к плечу Айдана, прошептав на грани слышимости: – Ведь этого было не избежать, да? Не было другого варианта? Айдан обнял подругу и повторил то, что говорил уже не раз, хотя и понимал, что она нуждается в утешении, а не в объяснении. – Ему просто не повезло. Он оказался слишком ценным, чтобы оставить его без присмотра, но недостаточно нужным, чтобы обращать на него внимание. Розовый куст, выросший за стеной господского сада, пыльный, обломанный, неухоженный, он мог бы расцвести под руками опытного садовника... Видит Создатель, я не раз предлагал ему свою помощь в обучении нужным навыкам и умениям, но он почти панически бежал от любой ответственности, отказываясь становиться не только королем, но хотя бы старшим Стражем из двух. Даже Дункан не пытался сделать из него лидера, хотя парень буквально молился на него. Айдан перевел дыхание, усмиряя гнев на Стража, который рекрутировал их обоих – его и Алистера. Будь род Кусландов в силе, Дункан не посмел бы так поступить, но стоило им оказаться на грани уничтожения, Страж воспользовался Правом Призыва, а получив отказ, просто треснул его по голове и уволок, будто несчастную девицу из дешевого любовного романчика. Очнувшись, Айдан стиснул зубы и принял свершившийся факт как возможность добраться до Кайлана и получить помощь. Знай он тогда обо всех ограничениях, накладываемых на Стражей, сбежал бы еще на первом выходе в дикие земли Коркари – даже если бы Дункан решил потратить время перед битвой на поиски одного рекрута, ему понадобилось бы все войско для прочесывания дебрей. Возможно, Алистеру Страж-Командор действительно пытался помочь, рекрутируя его в Стражи, чтобы вывести из политической игры, но это работало только до того, как Кайлан погиб. – Пока Кайлан был жив, это не имело значения, но потом... Ты не хуже меня понимаешь расклад. – Он бы отказался от трона. Он уже отказался, ответил эрлу Эамону, что этому не бывать, – голос Лелианы почти не дрожал, хотя рубашка Айдана на плече уже насквозь промокла от ее слез. – Лель... – Айдан нежно погладил ее по волосам, чувствуя, как подрагивают ее плечи. – Ты можешь понять меня лучше многих. Я поддержал тебя, когда ты решила окончательно и бесповоротно избавиться от Марджолайн, чтобы быть свободной. Не чувствовать постоянно нависающей угрозы, не ждать стрелы в спину, не держать кинжал под подушкой. Ванедрина не будут принимать всерьез, пока ему не исполнится хотя бы двенадцать, и Алистер, – Лелиана вздрогнула, впервые с того момента услышав имя своего товарища, который не раз прикрывал ее в бою, – стал бы знаменем для любого, желающего подвинуть имеющегося правителя на престоле Ферелдена. Стал бы марионеткой для опытных политиканов, первым из которых выступил бы Эамон. После долгой оккупации Орлеем, после Мора, который еще не закончил шествие по нашим землям, Ферелден не выдержал бы еще и гражданскую войну. У меня не было другого варианта. Лелиана судорожно вздохнула. – У нас не было другого варианта. Все мы приняли твое решение потому, что не смогли предложить иного. Но все же... – Наш друг не желал власти, он искал лишь мира и покоя, и теперь он покоится с миром. Лелиана еще раз судорожно вздохнула и оторвалась от плеча Айдана. Она вытерла лицо ладонями и попыталась улыбнуться. – Сейчас он сидел бы на краю лавочки, краснел от шуток Зеврана и стеснялся обнять прижимающуюся к нему шлюху. Айдан негромко рассмеялся. – Он был хорошим человеком, а хорошие люди часто страдают в плохие времена. Но мы будем помнить его... завтра и всегда. А сейчас мы будем пить и веселиться! Я видел отличное вино в подвале, думаю, мы заслужили коллекционное розовое из Тевинтера. Айдан сунул Лелиане в руки бутылку из ящика, за которой она и направлялась, развернул к себе спиной и направил к дожидающемуся ее гному, а сам вышел в коридор. Но вместо того, чтобы направиться в подвал за вином, он поднялся на второй этаж, собираясь проверить Ванедрина. Хотя Морриган и утверждала, что используемая ею магия – и та, которая помогла его зачать, и та, что способствовала своевременным и успешным родам, и та, что защищала от опасностей и лишних взглядов, – была абсолютно надежна и безопасна, Айдан не мог не волноваться. Слишком многое было завязано на этого ребенка – и для самого Айдана, и для страны, – и любая мелочь могла оказаться фатальной. Доверяя Морриган в том, что касалось магическим штучек, он так и не научился доверять самой магии, которая всегда казалась чем-то посторонним обычному миру, неверным и изменчивым. На мгновение замерев перед дверью, Айдан решил не испытывать умения охраны и негромко постучал, прежде чем открыть дверь и назваться. – Все тихо, милорд. Худой и жилистый мужик с лысой головой и седой шерстью на груди опустил трехзарядный арбалет, опознав вошедшего не только по голосу и убедившись, что он один. Более молодой напарник новоявленной няньки не стал убирать метательные кинжалы обратно в ножны. Оба вежливо кивнули Айдану, но так и продолжили стоять между ним и кроватью. Как только Анора покинула особняк, корзинку, в которой принесли младенца, переправили на кухню, а самого малыша устроили в комнатах, постаравшись представить все так, будто тут он и родился. – Ваша ведьма показала, как с бутылочками обращаться, с полчаса назад покормили, покачали, теперь снова спит. – Спасибо... – Ортан. – Спасибо, Ортан. – Айдан чуть смущенно улыбнулся. – Когда Анора возложила на меня заботу о младенце, я, признаться, был в ужасе. Порождения тьмы не так страшны – что делать с ними, я представляю прекрасно, но вот младенец... А у тебя неплохо выходит управляться с ним. – Я своих пятерых поднял, милорд. Сейчас стоит совсем большой и серьезный, – Ортан кивнула на своего более молодого напарника, – и не поверишь, что лысеть я начал, когда он пятилетним сбежал «биться с клятыми олейцами». Еще двое в соседней комнате отсыпаются, с зорькой на дежурство встанут, а младшие так в войске и остались. Молодые еще, горячие, думают, что там самая важная работа, и что без их мечей мы не победим, – он слегка усмехнулся, с прищуром глядя на Айдана. Кусланд пропустил подколку мимо ушей. – Так вы все недавно из войска. У меня есть несколько вопросов. Я много времени провел вдали от Денерима, а Логейн посвятил меня в суть дела только в общих чертах, ведь и ему в последнее время приходилось больше заботиться о политике. Ортан кивнул: – Завтра, милорд, когда после смены отоспимся. Айдан понимающе улыбнулся и поспешил откланяться.

*

– Я уж решил, что ты нашел там дело повеселее, – поигрывающий кинжалом Зевран встретил Айдана на половине пути из подвала. Кусланд отзеркалил лукавую усмешку эльфа: – Так оно и было. Разве что-то может быть увлекательнее, чем выбор между розовым урожая девятнадцатого года и розовым урожая двадцать второго? – пафосно воскликнул Айдан. Зевран расхохотался, глядя на две бутылки в его руках: – Вижу, ты следуешь моему совету: выбирая между хорошими вариантами, бери оба, а из плохих не выбирай вовсе! – Затем он стал серьезным и прислонился к стене, предлагая Айдану остановиться рядом. – Жалеешь? Айдан всучил ему обе бутылки и принялся отряхивать ладони от пыли, стараясь не испачкать камзол. – Ты меня знаешь, Зев, сожаления не в моей натуре. События, на которые уже никак нельзя повлиять, и которые никак не изменить, необходимо встраивать в текущий расклад и пользоваться ими. Жалею ли я, что остался сиротой, что стал Стражем, что убил Алистера? Я грущу из-за этого, но это есть и не изменится, что бы я ни делал, и что бы ни чувствовал. Ничуть не волнуясь из-за пыли, Зевран сунул одну бутыль под мышку, а со второй принялся соскребать сургуч своим кинжалом. – Оставив плохой выбор судьбе, я бы потерял больше, чем только друга. Закончив выковыривать пробку из бутылки, Зевран хохотнул: – Я бы сказал, что быть твоим другом довольно опасно. Но, судя по тому, что Хоу еще жив, врагом – гораздо опаснее. Айдан отнял у него открытую бутылку и сделал глоток. – Последний раз, когда я пил коллекционное вино из горла, не выбираясь из подвала, мне было тринадцать, и я пытался впечатлить молоденькую горничную. Хотя большего, чем пошерудить у нее под юбками пятерней, она мне не позволила, те поцелуи были одними из самых сладких. – Он мечтательно улыбнулся. – Воспоминания о приятных моментах мне куда ближе, чем пустые гадания о том, что могло бы быть. Зевран ловко откупорил вторую бутылку и присосался к горлышку. Потом он мечтательно зажмурился, облизывая губы. – Действительно отличное пойло. Айдан усмехнулся и обменялся с ним бутылками. – Идем, разделим его со всеми, пока еще осталось.

*

Анора появилась чуть раньше, чем ее ждали, когда все они еще только прилаживали броню и собирались. Айдан не знал, заметил ли это кто-то еще, но ему было ясно видно, что она в бешенстве. В такие моменты она всегда становилась более собранной, более четкой в словах и движениях, в отличие от Кайлана, который в гневе или азарте полностью терял голову. С милой и вежливой улыбкой Анора попросила Айдана о разговоре наедине, и он поспешно наклонился, поправляя завязку на левом поноже, чтобы скрыть улыбку – ни к чему бесить ее сильнее. Стоило им только остаться вдвоем, Анора пошла в атаку: – Почему ты не сказал мне? – Боюсь, я смогу ответить на этот вопрос только если ты уточнишь, о чем именно я тебе не сказал. Анора впилась в него взглядом, ища насмешку или равнодушие, и Айдан немного расслабился, показывая свое истинное замешательство. Они успели поговорить всего-ничего, и он многое ей не сказал, хотя и подозревал, из-за чего именно она сейчас злится. – Отец собирается уйти в Стражи! – она едва не топнула ногой в гневе – привычка с которой пришлось серьезно бороться, ведь умиление она вызывала только когда Анора была еще ребенком, а потом стала вызывать лишь смех. Айдан чуть приподнял брови. – И почему тебя это не устраивает? – Ты наказываешь его! Айдан чуть наклонил голову, пристально глядя на Анору, и вкрадчиво произнес: – Помнишь ли ты уроки мэтра Трекла? Что полагается аристократу, предавшему своего короля, приведшему его к гибели? О чем нам говорит закон? Я дарю ему – и всем нам! – выход. Право Призыва распространяется на любого, уводя его из-под меча правосудия в новую жизнь, где он будет другим человеком, будет служить защите от темных сил, угрожающих каждому. Анора запнулась, так и не начав следующую фразу, будто впервые задумавшись над этим вопросом. Айдан покачал головой. – Многие видели, как зажегся огонь над башней, подавая сигнал к наступлению. Многие видели, как Логейн лично приказал отступать, оставляя тех, кто уже ввязался в сражение, на верную смерть. Всем рты не заткнешь. Думаешь, герой реки Дейн неподсуден, и никто не спросит с него не только за короля, но и за погибших родных? Вопрос остался без ответа, и Айдан на секунду задумался, не от отца ли Анора взяла эту черту – неумение признавать свои ошибки. – Ферелден получит Стража-Командора, всей душой болеющего за страну. Передадим им под штаб Амарантайн, чтобы были поблизости, и ты сможешь регулярно видеться с отцом. Анора медленно кивнула: – А ты сможешь спокойно покинуть Орден... – Чтобы ты могла выполнить свою часть договора. Анора лишь раздосадовано поджала губы. – Поспешим, мы и так много времени тут потеряли. Уже в удаляющуюся спину Айдан напомнил: – Кстати, Ванедрин в полном порядке, хорошо кушает, много спит и уже не по разу описал всех своих нянек. Спина стала лишь прямее, но не остановилась, не удостоив Айдана ответом.

*

– Лель... – давно он не чувствовал себя таким растерянным. Воистину, жизнь умеет преподносить сюрпризы. Лелиана лишь нежно улыбнулась и покачала головой. – Не трудись, я много думала об этом, и успела тщательно рассмотреть все последствия и возможности. – Но как же Церковь? Создатель? Улыбка Лелианы стала вдохновенной. – Я молилась, просила Создателя указать мне путь. И то видение – оно повторилось. И, как и в прошлый раз, проснувшись я почувствовала не досаду на то, что меня сподвигают к действиям мне не приятным, но радость от верно сделанного выбора, от того, что я двигаюсь в правильном направлении. – Лелиана взяла Айдана за руки. – Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, но прошу тебя помочь. Мне будет легче, если ритуал проведешь ты, если будешь рядом, чтобы поддержать меня в первые дни... и после завершения Мора. – Этот голос во снах может принадлежать и демону. Создатель никогда ни к кому не обращался напрямую. Ты не можешь... – Айдан, услышь меня! Я знаю, ты не веришь, что это было послание Создателя, но я верю. Я знаю, что он ведет меня, что у него есть замысел для меня. Пусть ты не веришь в мои видения, но поверь в меня так же, как поверил тогда, разрешив мне путешествовать с вами. Лелиана чуть запнулась на последнем слове и Айдан помрачнел. – Ты пытаешься искупить вину перед Алистером. Но ты не виновата в этом. Если уж кого и винить, то только меня. Я должен был убедить последнего Тейрина принять на себя ответственность за страну, должен был заставить его, в конце концов. Уверен, если бы я угрожал оставить его одного, он бы согласился. – Айдан нахмурился и опустил глаза. – Он не понравился мне с первого взгляда. Тюфяк и рохля с лицом Кайлана, с кровью, которой он недостоин. Я не сразу смог оценить силу его доброты и самопожертвования. Но и потом... – Айдан снова посмотрел на Лелиану. – Ты помнишь, в каком ужасе он был, когда я замешкался на входе в Башню Круга из-за Морриган, и сэр Грегор принял его за главного. Он вертелся, как потерявшийся щенок, с такой же паникой в глазах, и успокоился лишь, когда я взял разговор с рыцарем-командором и принятие решения на себя. Они синхронно рассмеялись. Айдан собирался снова заговорить, но Лелиана продолжила за него. – Так было и в церкви Редклифа, когда ты вышел, чтобы посмотреть, как лучше расставить рыцарей перед ночным боем. Тогда преподобная мать пыталась посоветоваться с ним насчет раненых, но он сбежал под надуманным предлогом, хотя мог выбрать любой из предложенных вариантов, там разницы особой не было. – Она на секунду задумалась. – Возможно, его специально так воспитывали, чтобы бастард не вздумал претендовать на трон. Айдан нахмурился сильнее, но тут же тряхнул головой. – В любом случае, ты не должна жертвовать собой, чтобы занять его место в Ордене. – Это не жертва, Айдан, не для меня. Таково будет мое служение Создателю, мой способ менять этот мир к лучшему. Ты знаешь мою историю, я не всегда поступала правильно, но сейчас я чувствую, что нахожусь на верном пути. Ты не единственный Страж в Денериме, я могу попросить и Риордана, но хочу, чтобы рядом был друг. Заодно и тейрн Мак-Тир убедится, что ты не пытаешься его отравить, и что Ритуал Присоединения проведен верно. – Если помнишь, для Ритуала нужна свежая кровь порождений тьмы, добытая кандидатом собственноручно. Лелиана молча залезла в поясной карман и достала пузырек с черной вязкой жидкостью. Айдан лишь понимающе кивнул. – Вот почему ты так хотела пойти с ними. Значит, решение твое твердо и менять его ты не собираешься. – Он тяжело вздохнул. Лелиана крепко обняла его и прошептала: – Спасибо. – Не вздумай умереть там, – Айдан ответил на объятие, – а то Логейн точно не поверит, что я не собираюсь его отравить.

*

– Нет, Морриган, этого не будет. – Коль ты не хочешь сам сей Ритуал свершить, теперь есть у тебя возможность для замены. – Дело не в этом. Если бы речь шла только о моей жизни, я бы согласился провести ночь и с гораздо менее привлекательной женщиной, – Айдан криво усмехнулся, – я не особенно щепетилен. – Так в чем же дело, коль не в этом вовсе? – Морриган и не пыталась скрыть свое раздражение из-за такого ответа, хотя при упоминании ее привлекательности самодовольная ухмылка скользнула по губам ведьмы. – Мне не нужен живой Герой Дейна, как и живой тесть, лезущий в наши с женой дела и в управление страной. Логейн станет героем еще раз, сразив архидемона – я даже уже выбрал, где поставлю ему памятник. – Не можешь ты уверен быть, что нанесет удар последний он. Коль жизнь свою тебе не жаль, то к Лелиане мысли обрати – вдруг ей придется жертву ту принесть. – Я видел Логейна в бою. Несмотря на возраст, он был хорош и до того, как стал Серым Стражем, а уж с увеличенной выносливостью и силой... Кроме того, мы пойдем с ним, чтобы убедиться, что он успешно доберется до цели и совершит новый акт героизма. Морриган кривит губы еще более недовольно, чем обычно. – Коль так уверен ты, к чему расспросы были о сути Ритуала и ребенке, и той душе, что в демоне таится? – Знания не бывают лишними, разве ты не согласна? Ведьма игнорирует риторический вопрос. – Что ж, не могу тебе я помешать ту глупость совершить, что стоить может жизни и самому тебе, и спутникам твоим. Она собирается сказать что-то еще, когда Айдан вдруг произносит: – Ты ведь узнала об этом Ритуале не вчера. То заклинание, благодаря которому Алистер смог зачать ребенка, оно точно с этим связано. У тебя – и твоей матери – долгое время был доступ к бумагам Стражей, и мы не можем быть уверены, все ли бумаги нам вернули. Ты знала об этом, обо всех ограничениях, наложенных на Стражей в целом и убийцу архидемона в частности, еще до того, как присоединилась к нам. Айдан утверждает, а не спрашивает, и Морриган лишь смотрит на него своими желтыми глазами. – Но даже там такого Ритуала быть не могло, иначе о нем знал бы и Риордан. Тут явно замешана магия крови... Ведьма из Дебрей, должно быть, создала этот Ритуал сама, и послала тебя с нами именно ради этого. – Он ненадолго замолкает, давая Морриган возможность оспорить его утверждение, но так этого и не дождавшись, продолжает: – Ты знала с самого начала, но решила молчать до конца, пока не останется лишь одна – последняя – ночь для того, чтобы напуганные близостью смерти мальчишки приняли нужное тебе решение. Возможно, если бы ты сказала мне раньше... – Айдан на секунду задумывается, а потом качает головой. – Нет, это бы ничего не изменило. Завтра Логейн ответит за все свои преступления, и единственное, что я могу сделать для него ­– и для Аноры – это позволить ему умереть героем. Морриган вопросительно изгибает бровь, как будто задаваясь вопросом, к чему эта исповедь. Айдан пристально смотрит на нее. – Но вот что мне интересно... Ты вышла из-под влияния и опеки матери. Потребовала убить ее прежде, чем она убьет тебя. Заполучила ее гримуар. Но все же ты продолжаешь делать то, чего она от тебя требовала, для чего послала с нами. Почему? Ты свободна, Морриган. Ты ничем ей не обязана. Ты не должна тратить жизнь на исполнение ее желаний, на стремление к ее целям. – Я поклялась, что попытаюсь совершить то, для чего меня мать отослала. Теперь свободна я, то верно, и нынче ж я вас покину, свободой этой дабы наслаждаться. И даже коль ты завтра не погибнешь, мы боле не увидимся, прощай. – Разве тебе не нравится собственная комната, мягкая постель, горячая ванна и вкусная еда? Ты свободна оставаться здесь сколько пожелаешь. – И золотая клетка – тоже клетка. – Я не пытаюсь тебя запереть, ты свободна как уйти, так и остаться. В роли Стража мне довелось столкнуться с немалым количеством отступников, но ты выделяешься среди всех не только своей силой и обширными знаниями, и умениями, но и способностью не переходить границы. Используя магию крови, ты ни разу не убила лишь для того, чтобы сотворить заклинание посильнее, не напала на того, кто не угрожал тебе или кому-то из нас, не связалась с демонами. Морриган презрительно фыркнула, явно будучи невысокого мнения об остальных отступниках, и Айдан продолжил еще более горячо. – Как ты могла заметить, у нас с магами большие проблемы. Пытаясь удержать их в рамках, Церковь заперла магов в Башнях и создала Орден Храмовников, но результат получился не лучшим. Они используют магию крови в ее самом дурном виде, поддаются демонам, бегут, подвергаются унижениям со стороны храмовников, становятся Усмиренными, проводят всю жизнь в клетке, не имеют права завести семью... Помнишь, что рассказывал тот беглец – Йован – об испытании для магов, которое не просто так назвали Истязанием? Что за бойня была в Башне Круга? К чему привело нежелание Изольды навсегда потерять сына? О существовании Права Уничтожения? О храмовниках, подсаженных на лириум во имя защиты от магов? Морриган прикрыла рот рукой, имитируя зевок, но вместо того, чтобы разозлиться, Айдан лишь понимающе усмехнулся. – Ты не столь черства, какой пытаешься казаться, но ты права, вместо экскурса в прошлое, давай поговорим о будущем. Система не работает, ее нужно менять, и я прошу тебя помочь мне с этим. Понаблюдав за методами обучения в Круге, сравнив их с методами Флемет, ты сможешь подсказать, что нужно изменить, чтобы маги не были вечными узниками Башни, чтобы не становились жертвами демонов и не делали других жертвами своей жажды власти. Я обеспечу тебе полный доступ к Башне, включая и закрытые разделы библиотеки, в которых могут обнаружиться документы, скрытые там уже много лет. – Ты о свободе говоришь так громко, но все ж мне новое ярмо готовишь, – Морриган выразительно выгнула бровь. – Я лишь прошу тебя поделиться своими знаниями и опытом – лишь пару месяцев, чтобы разобраться, как ведутся дела в Круге, да пара недель, чтобы обсудить возможные изменения и их последствия со мной, Великим Чародеем Бриарусом и Верховной Жрицей Беатрикс III. – Что ж, эту просьбу обдумать обещать могу я, но не боле. – О большем я и не прошу. И не забывай, что ты в любом случае можешь оставаться здесь сколько пожелаешь и когда пожелаешь. Нет необходимости бежать.

*

– Они никогда на это не согласятся. – Забавно, Анора сказала то же самое. Вот только нам не нужно их согласие. В данном случае королева может принять решение единолично, и Анора достаточно зла на всех, кто не пришел к ней на помощь, чтобы подложить им такого нага. – Точнее – эльфа. Они хором рассмеялись. Затем Айдан хлопнул Зеврана по плечу. – Вопрос в том, согласен ли ты стать объектом насмешек и презрения большинства аристократических родов Ферелдена? Зевран лишь фыркнул. – Раньше я лишь думал, что срать на них хотел, а теперь смогу говорить им это в лицо, и им придется смириться. Потому что Зевран Аранай, эрл Денерима – это звучит гордо! Айдан стал серьезным. – Если все пойдет хорошо, и твоей женой станет дама с правильной формой ушей и фамилией, эрлинг перейдет вашим детям. – Так я все же не смогу говорить, что срать на них хотел? Лицо Зеврана было столь комично расстроенным, что Айдан не выдержал и расхохотался. – Можешь не только говорить, но и срать! Когда они оба немного успокоились, Зевран снова комично надулся: – Но знаешь, немного обидно. Вот Мак-Тиру достался титул тейрна, а мне всего лишь жалкого эрла. – Мак-Тир предусмотрительно подружился с целым принцем, а ты всего лишь с жалким сыном тейрна, – парировал Айдан. – Но если ты серьезно настроен стать основателем нового дворянского рода, – он выпрямится и чопорно произнес, пародируя своего наставника, – «желающий бегать с мабари, должен лаять, как мабари». – Гав. – Я сказал «мабари», а не «орлейская карликовая болонка», – поддел его Айдан, за что тут же получил острым локтем в бок. – Это нападение на главнокомандующего! – Да я локоть об тебя отбил! Неужели Анора столь опасна, что ты посещаешь ее спальню исключительно в кольчуге? Айдан закинул руку на плечи Зеврана и повел его в сторону своих покоев. – Мне еще многому предстоит тебя научить, юный эрл, например, тому, сколько вокруг желающих подвинуть нас на наших должностях.

***

Проклятье, снова ничего! И хватит лыбиться! Я бешусь не потому, что сдохну тут, как последний идиот, загнавший сам себя в тупик, а потому что здесь должен, просто обязан быть тайный ход. Тронный зал, личные покои короля и его семьи, надежно запирающаяся дверь. Одна дверь! Никто не делает единственный вход – и выход! – в таком важном месте. Может, все же возле трона? Может, нужен достаточный вес? И какого вообще демона именно ты стал моим глюком, а? Да я и не вспоминал о тебе с тех пор. Почти никогда. А теперь стоишь тут и лыбишься! Нравится смотреть, как я безуспешно мечусь в поисках выхода? Может ты – дух злорадства? Молчишь? Ну молчи, молчи. Не думай, что я стану извиняться. Да, я заплатил тобой за хорошую жизнь, но не только свою, – всей страны! Никто тебе не мешал взять власть в свои руки, я бы даже помог, так что нечего теперь тут лыбиться. Ты сам отказывался, прятал хвост под брюхо и скулил, что это не для тебя – таких щенков из помета выбраковывают, чтобы породу не портили. Как вообще вышло, что гномы не сумели удержать свои тейги? Тут же кругом камень, все проходы сделаны ими лично, просчитаны и зарисованы – завалить место, откуда прут порождения, и дело с концом. Ну ладно, все места завалить, если они с разных сторон подбираются, и новый выход на поверхность откопать. Да хватит уже лыбиться!.. Вот ты урод, мне теперь за сапогом идти. Проклятый демон, откуда ты тут вообще взялся?.. А знаешь, что будет самое тупое? Если я все же найду проход, и даже смогу его открыть, а он окажется завален. О, нет, это еще не самое – самое будет, если там тоже порождения!.. Как думаешь, может, они просто ушли? Да, как дверь захлопнулась, все звуки тут же отрезало, но это ж не значит, что они все еще там, воют и скребутся, ждут, а? Да кого я спрашиваю, уж ты-то был бы рад, если б они ждали. Да чтоб порождения этого Дункана разорвали! Хотя они и так его разорвали. Мор – еще не повод хватать всех подряд, да в Стражи грести! Он ведь даже не видел, каков я в деле, я мог оказаться хреновым бойцом с двумя левыми ногами и с руками, заточенными исключительно под женские прелести! Проклятый мудила! Сколько лет жизни он у меня отнял? А у других? У тебя? Все молчишь?! А я хочу надеяться. И буду. Есть уж у нас, людей, такое свойство. Ты ведь еще надеялся, даже когда понял, что я тебя сдал? Еще секунду или две ждал, что я рассмеюсь, и все будет хорошо? Но мое время могло еще не прийти, шанс есть. Неспроста ведь Зов накрыл сразу всех Стражей. И Лелиана со мной согласилась, увела своих в Вейсхаупт. Ты знал, что теперь она – Страж-Командор. Оценил иронию? Орлейский бард в роли главного Стража Ферелдена! Логейн, небось, в гробу крутится. Так, о чем это я? Ах да, Зов. Либо все Стражи разом испортились, чего до сих пор ни разу не бывало – свежеприсоединившиеся новички не должны слышать Зов, это аксиома, – либо испорчен сам Зов... Либо он и не Зов вовсе. И тогда у меня еще есть шанс найти лекарство – для себя, для Лель, для всех, кто хотел защищать простых людей от порождений тьмы, а не умирать в одиночку в темноте! Если конечно не умру тут в одиночку в темноте – прости, твое общество не считаю. Давай мыслить логически: ход должен быть, должен быть легко доступен и должен открываться именно отсюда. Возможность этак вот запечатать дверь в тронный зал – очередное тому подтверждение. Впрочем, все внутренние помещения можно запирать изнутри, а значит что? Значит, либо ход в королевской спальне, либо проход есть из всех спален. Ведь никогда не знаешь, в какой момент тебя предаст старый друг семьи и придется убивать, не успев натянуть штаны, и бежать из собственного дома, не оглядываясь на погибших людей и огонь, пожирающий твое прошлое... Все лыбишься? Думаешь, я заслужил? Как и все те, кто просто честно выполнял свою работу и оказался лишним свидетелем? Ха, ты подумай: я стал жертвой предательства, Кайлан стал жертвой предательства, ты стал жертвой предательства, Хоу стал жертвой предательства, Логейн стал жертвой предательства... Но я еще жив. Еще жив... Все-таки, ты не дух. Не сходится. Морриган говорила, что духи – отражения мыслей и квинтэссенция определенной эмоции, они ж потому так и называются по эмоциям. А ты слишком молчалив и пассивен для этого, ты – просто бред моего ушибленного мозга, вырвавшийся из глубин памяти. А ведь этот рыжий кошатник, как его там? Аверс? Он предупреждал, что отметки на картах старые, что тут давно никто не бывал. И какого демона Морриган в нем нашла? Хренов фанатик, если б она не держала его так крепко за яйца, он бы бегал по стране, «освобождая» магов, как будто каждому вдобавок к огромным возможностям выдают еще и достаточно разума и здравого смысла, чтобы не портить жизнь ни себе, ни другим, пф-ф! Ты бы видел эти совещания Верховной Чародейки: Аверс орет «свободу магам», Каллен вопит «в кандалы их» – не совещание, а свара на псарне. Их способна приструнить только угроза быть выгнанными, ведь каждый уверен, что уже без него-то остальные точно наворотят что попало. ...и говорит: «вот вы вдвоем этим и займетесь». Представил? Вот-вот! А мне нельзя было улыбаться, я же с официальным визитом, поддержку оказываю, и Верховная Мать кивает, соглашается. Знаешь, я никогда не сомневался в уме Морриган – таком же остром, как ее язык, – но и помыслить не мог, что она покажет себя знатоком человеческих душ. А ведь она сумела не только подняться за столь короткий срок в организации, для которой являлась преступницей, но и выработать подход к обучению магов, который устроил и самих магов, и храмовников, и Церковь. Хотя большинство ранних решений были результатом совместного мозгового штурма, итоговый расклад – заслуга лично Морриган. ...просто сквозь зеркало! Причем пользоваться проходом могут и не маги, и вообще кто угодно. Даже не знаю, буду ли я рад, если им удастся, но это безусловно изменит мир. Только представь: мгновенная доставка продуктов в голодные районы; подкрепление, появляющееся из центра страны за спинами врагов; отсутствие необходимости сутками трястись в седле или карете – неизвестно, что хуже, – чтобы добраться в соседний город или страну. Всё станет близким. Я мог бы не тащиться этими Траханными Тропами, не нарвался бы на матку и не застрял тут! Хоть эльфиечка эта со знатной придурью, но если у кого и получится, то у нее: такой энтузиазм плюс умения плюс щедрые пожертвования ферелденской короны – могут горы своротить. Думаешь, все же фреска и есть ключ к проходу? Да ну, я ее уже всю перещупал – и орнамент, и стены, и Совершенного... Да прекращай ты лыбиться, я же в хорошем смысле! Нет, ну согласись, отдельный внешний ключ может попасть не в те руки, его можно потерять в суматохе, он может сломаться, в конце концов. А тут должен быть простой вариант быстрого срабатывания, хоть ты голышом беги. Что я еще не испробовал? Надавливать, вытягивать, сдвигать во все стороны... Хм, как думаешь, может, в одном месте можно что-то сдвинуть случайно, и точки контакта должно быть две? Все-таки гномы абсолютные психи! Каменные кровати! Жесткие, холодные, твердые. Да я в этом спальнике на снегу спал, а сейчас никак не могу согреться. Да не смешно прекрати уже лыбиться! Не может этого быть от голода, я же утром ел. Хреновы гномы с их хреновыми каменными кроватями, каменными стенами, каменным всем! На века строили, точно уходить не собирались. Как они вообще это сделали – ну ведь толща камня, а вода течет. Сколько лет уже прошло, должна была все тут залить и уйти, а все так же аккуратно стекает в фонтанчик и равномерно утекает, не переполняя. Все на века, все прочное, каменное. Может, не в каменном дело? Может, ключ – какая-нибудь утварь. Любимая золотая ложечка короля, которую давно растоптали? А ведь когда-то я был искренне убежден, что хуже вяленого мяса каменной твердости ничего и быть не может... Ужасная ошибка с моей стороны. Этот мох просто отвратительно-никакой! Давай, смейся, называй меня нагом, валяй, скатиться ниже я уже не могу – разве что окончательно сойду с ума и примусь не только вести беседы с тобой, но и жрать порождений тьмы... Ах, видел бы ты, какой стол Зевран накрыл для своей свадьбы: корова, фаршированная барашком, фаршированным нагами, фаршированными перепелками, фаршированными черносливом; варенье из розовых лепестков; пироги с разнообразнейшими начинками; экзотические фрукты со всех концов света – кое-что даже я видел впервые; нежнейшее желе, изумрудно-зеленое, как... У-у-у, проклятый мох, такое воспоминание испортил! Ты знал, что у него уже четверо? Не будь я в курсе истинного положения дел, мог бы подумать, что он действительно влюблен в свою жену, а не сплавляет ее в женскую часть особняка, чтобы проводить время со своим телохранителем. Я ж думал, что это временное увлечение, экзотика – мрачный, хмурый, смотрит исподлобья, – Волк и есть Волк. Но как Зев взвыл, когда этот эльф изрисованный прикрыл его собой от стрел... Повезло, что Винн была рядом, не готов я к виду мрачного и угрюмого Зеврана, это противоречит самим законам мироздания. «Ярость Волчицы нет мочи снесть, понял солдатик — вот его смерть, он шагнул назад раз, и шагнул другой и край скалы поддался под ного-ой». Да можешь продолжать лыбиться, сам знаю, что мне огр на ухо наступил. Ха-ха-ха, огр, а-ха-ха, и правда ведь наступил, ха-ха, ха... Помню, я в детстве мечтал, что и обо мне будут петь, вот тогда родители станут гордиться мной даже сильнее, чем Фергюсом... Да, тогда еще все были живы. Твари, суки, ненавижу! Всех ненавижу! Тебя в первую очередь, прекращай лыбиться, ублюдок! И порождений тьмы! И этих промудоблядских траханных гномов! И Стражей! Уроды ёбаные с отравой в крови, заманивающие к себе других, чтобы не умирать в одиночестве! Прекрати лыбиться, мразота! Смешно тебе?! Суки, суки! Твари! А-А-А-А-А-А-А! Да, пошумел я тут вчера. Ведь когда пытался сдвинуть эту статую, чтобы проверить за ней, чуть пупок не развязался. А тут не только сдвинул, но и почти до центра зала отшвырнул. Откуда только силы берутся, когда желудок уже схлопнулся и даже не ноет?.. Но мастера все-таки эти гномы, что б им повылазило, умеют делать. Почти ничего больше и не сломано, хоть и опрокинуто, а цело, да и от статуи только копье отвалилось. А знаешь, что будет забавно? Сдохнуть на троне. Вот придут гномы лет этак через сто, расчищать свой старый город – а тут на троне человек. Потешные же у них будут лица! И как у тебя эту лыбу судорогой не сводит? Тварь ты все-таки ублюдочная, я-то тебя не мучал. Прыгает с балюстрады прямо на шею и кричит «но, лошадка!». Многое бы я отдал, чтобы в этот момент кто-нибудь стянул с орлейского посла его маску, и можно было насладиться выражением лица. Немыслимо высокая честь – служить лошадкой наследнику престола, – в тот день впервые была оказана иностранному подданному. Хе-х, но не в последний раз... Все-таки удивительно быстро время пролетело, теперь он уже с земли на настоящую лошадь вспрыгивает, мечом лучше многих машет, на девок заглядывается – и, я уверен, врёт, что Зев его в тот бордель не водил. Но еще удивительнее то, насколько же он похож на Кайлана. И фигурой, и манерой держаться, и улыбкой. Кто помнит Марика, говорят, тот таким же обаятельным был. Анора ему уже жену присмотрела, через пару-тройку лет у тебя будут внуки. Надо что-то менять. Я где-то ошибся. Где-то в самом начале, в самом простом моменте. Факт: проход есть. Факт: его можно открыть легко и быстро, когда бежать надо срочно. Факт: для этого достаточно одного гнома. Где бы мне взять гнома? Эй, Совершенный, вылезай из фрески, показывай выход, а то скамью кину тебе в голову! Вот урод молчаливый, прямо как ты, только разве что не лыбится. Все же здорово тот огр меня приложил, как только голова не треснула наравне со шлемом? Ха, кого я обманываю, она точно треснула – оттуда ты и выпал. Пф, из моей головы, пф-ха! Знал, что ты оценишь тупой прямолинейный юмор. Я тебя убил, я тебя и породил, и со мной ты снова умрешь. Кто еще о тебе вспомнит? Кто знал тебя, как я? Тупой ушлепок, тебе лишь бы лыбу давить. Слушай, а почему копье так ровно отвалилось от гнома, хотя когда я его дергал, сидело как цельноваянное? Блядь! Потолок! Ебучий, мать его, сука, потолок! Хреновы гномы! Каменные стены, каменные кровати, и каменный, сука, потолок! Над которым еще метры и тонны камня, в котором можно проделать не один тайный ход, а целый десяток уходящих в разные стороны! Су-уки! Ебучие карлики, которым нужно копье, чтобы дотянуться до потолка! Да! Ха! Отсосите, блядские гномы! Видишь? Ни порождений, ни завала, даже движение воздуха есть! Видишь? Эй? Ты где? Ждал, что я тут сдохну, а на спасение смотреть неинтересно? Да и хрен с тобой, оставайся тут, местечко как раз подходящее для дохлого Стража. А я буду жить, слышишь?! Все равно найду способ!

***

Сначала раздался почти не слышимый за шумом ветра звук льющейся воды, который сменился негромким шелестом, быстро перешедшим в звучный протяжный скрип камня по камню. Из ближайшего куста взмыла птица, почти десяток мелких нагов с писком скрылись в норе. Каменный склон прорезала все расширяющаяся трещина с ровными, будто начерченным по линейке, краями, вид которых портили клочья травы, невесть каким образом выросшей в трещинах. Ровный гул и скрежет оборвался ударом, когда трещина расширилась едва ли на локоть. Но этого хватило, чтобы наружу протиснулся человек в мятом доспехе, выглядящий так, будто его с огромной силой швырнули в стену, а потом еще и наступили сверху. Шлем порван от правого уха почти до затылка, на кирасе следы неумело выправленной вмятины, правый наруч отсутствует и место его крепления выглядит так, будто он был оторван, на щите огромный оплавленный след, на правой ноге явно не подходящий к комплекту сапог без металлических накладок, сквозь прореху в штанине виднеется бинт. Мужчина некоторое время напряженно вглядывался и вслушивался, держа меч наготове. Потом слегка расслабился, убрал оружие в ножны, запрокинул голову, прикрывая глаза, и сделал глубокий вдох. Еще один. И громко заливисто рассмеялся, вспугивая еще несколько птиц. Улыбка преобразила его изможденно-худое заросшее лицо, делая моложе на десяток лет. Отдышавшись, он огляделся по сторонам, прикидывая свое местонахождение, и внезапно замер, пораженно уставившись на сверкающе-зеленую дыру в небе. – Это еще что за нахрен?!