Добро пожаловать, в бойцовский клуб

Этап переосмысления Вечер пятницы по обыкновению проводили в прогулках, сидя перед экраном компьютера или просто отдыхая. Подростки не любили брать на себя дополнительные хлопоты, в конце рабочих будней. И вечер пятничного дня считали заслуженным временем, что принадлежало только им. Но даже среди таких, строго определившихся нашлись те, кто после уроков вбивал чьё-то тело в деревянный пол спортивного зала. Под нечленораздельные выкрики хлыстом звучали глухие звуки ударов. Кость соприкасалась с костью, а изнеможённые мышцы горели в огне, наливаясь кислотой. - Кен, что всё это значит? – я требовал то него объяснений, не то, чтобы я не ожидал увидеть нечто подобное, но зрелище дубасящих друг друга парней вселяло чувство беспокойство за своё здоровье. – Кен! - Что ты хочешь? – нетерпеливо рявкнул он, подкуривая сигарету. – Что тебе предъявить? Протокол о намерениях? Внести это в твой блокнот? – я не выдержал натиска ответных претензий и застрял между двух огней. С одной стороны, в центре кольца лежали два кричащих тела, что из последних сил пытались травмировать друг друга. А с другой сам Кен, явно ожидающий от меня того, чего я преподнести ему не в силах. - Я знаю, как это сейчас выглядит, но это отличается от того, что было возле бара, понимаешь? - К хренам твои знания, забыть всё, что знаешь - вот что следует постичь. – резко парировал Кен, любуясь кульминацией поединка. - Щсто-оп! – его рот был измазан кровью, а улыбка, как у познавшего дзен затворника. Избитый парень из параллельного класса, с которым я пересекался на смежных уроках, казалось на моих глазах ушёл за грань постижимого. Он велик или я ничтожен? Среднего значения быть не могло, я вдруг начал понимать, что имел ввиду Кен, когда спрашивал меня о выражениях лиц людей. - Забыть всё, что ты знал о любви, о дружбе, даже о тентаклях. – когда я заявил о том, что точно не выйду победителем, он рассмеялся мне в лицо. Это можно было понять двояко. У меня возник тот же вопрос… я ничтожен? – Ты можешь уйти, но в этом нет смысла. - Да? Разве? – крики болельщиков и участников в одном лице баритоном трясли мою душу, как желе. Дверь выхода казалась большим благом, чем стакан воды изнывающему от жажды в палящей пустыне. Я проводил параллель между этим, оба варианта даровали спасение. - Конечно. Ты пришёл сюда за тем, в чём нуждался. И ты всё равно ещё вернёшься. – пока Кен говорил, следующая пара уже закончила свой поединок. Казалось, что он бывает в двух местах одновременно. Внимательно следя за боями и беседуя со мной. Я до сих пор не хотел отождествляться с происходящим здесь. Но он наталкивал на мысль, что есть всего один способ не вернуться - принять правила и бой в этом кольце. – И ты новичок, на середину. – кивнул он в сторону рыжеволосого парня. Я снял с себя кофту, потирая запястья слушал подбадривающие выражения от стоящих позади меня парней. Мой противник выглядел так же неуверенно, он пыжился и сопел, настраивая себя на злость. Я же пытался успокоить бешенный прилив адреналина внутри себя. Мой мозг отключается, я вспоминаю о встрече с Юри завтра, что она скажет, если увидит меня с разбитым лицом, всего в синяках? Больше я не думал ни о чём, только крики и возгласы из уст, что окружали меня и неуверенно подступающего ко мне парня. Едва я прикинул, где уже мог повстречаться с ним, как его сжатые кулаки молниеносно потянулись ко мне. Он кое-как лупил меня, пока я прикрывал лицо и голову руками, подражая боксёрам. В мои тонкие предплечья врезались кончики хлыста, жилы не чувствовали боли. Я продолжал пятиться назад, изредка выглядывая сквозь расщелину промеж рук. Его удары ногами по моим бедрам не были натренированы и поставлены, потому, я смог выдержать несколько точных попаданий не потеряв равновесия. Мозг перестал воспринимать слова, я решил попробовать туже тактику, что и с Кеном. Рыжеволосый резко отпрянул, когда мои руки размашисто закрутились в зоне поражения. Я продолжал идти на него, преследуя по кругу. Я почувствовал себя автором стихотворения, я чувствовал, что задаю ритм живому человеку. Я ощутил контроль над ним и стал действовать настырнее. Я подрезал ему грани и предполагаемые пути отхода, загоняя в звонкий тупик подбадривающих возгласов. Он вдруг рванул мне навстречу, я ощутил, как два лица соприкоснулись с кулаками. Перед глазами на мгновенье вспыхнул яркий блик, в носу почувствовался песок. Его тело провалилось на меня, руки инстинктивно обхватили торс. Началась неумелая борьба с резкими рывками и попытками поставить подножку. Это было больше, чем бой двух профессиональных спортсменов. Это была настоящая битва на выживание. Не было ни призов, ни грамот, ни титулов. Только ты, твой страх, твои кулаки и твой разум. Вот и все стимулы. Он ловко выкрутился, ударив меня лбом в левую бровь, что и без того была подбита его же кулаком. Ощутив в себе злость, я оттолкнул его и продолжил с ещё большей неистовостью наносить неумелые свинги. Он отвечал тем же, поджимая голову. Попадал я по затылку, по лицу; по верхним рёбрам - от пропущенных ударов, что смещали траекторию. Я ощущал, что постигаю что-то новое, то с чем имел дело ранее лишь в представлении. Неожиданно, парень упал. Шальной удар в челюсть ошеломил его, приземлив на пятую точку. - Стоп! – крикнул он, вытягивая руку в мою сторону. Другая придерживалась за кровоточащий нос, о повреждении которого я узнал только сейчас. Рана на брови кровоточила, смешиваясь с потом она заливала глаз. Голова гудела, как гонг, в который стучали. Я взглянул на свои костяшки - на них была кровь, что постепенно застывала, становясь липкой субстанцией, местами торчали лоскуты кожи. Я приподнял голову вверх и всматривался в потолок, на миг представляя себя прежнего, что беззаботно валялся на кровати и думал обо всём на свете. Я будто переродился в другом сознании, мне захотелось ворваться в этот дом и до смерти запинать себя самого. Я глядел в глаза этих горланящих парней без страха, они разделяли это чувство со мной. Смех Кена говорил о том, что в бойцовском клубе победа и поражение не имели смысла. Сюда приходят не за этим. Наши взгляды пересеклись, он по-свойски улыбался. В тот вечер, в баре, он говорил, что зеркало всегда вызывало у него улыбку. После боя вопросы оставались неразрешёнными, но ничто уже не имело значения. Прохладный душ ощущался, как прикосновение чего-то божественного. Я словно попал в руки тысячи святых жриц-любовниц, что упаивали ласками моё тело. Ещё одно мгновение, стоящее моей крови. Я пролил бы литр, если потребовалось. Ничтожный человек покупает кровью божественное благословение. Я остановился у умывальника, повторно прополаскивая рот и проверяя языком целостность зубов. Неожиданный хлопок по плечу отозвался сжатыми мною кулаками. - Кен просил передать, что ждёт тебя на улице. – с улыбкой сообщил долговязый парень с внушительного размера ладонями. - Ага. – коротко ответил я, разжимая избитые суставы. В зеркале на меня глядел тот же человек, ощущение непостижимого покидало меня. Задерживаться тут больше не имело смысла. До следующего собрания. - Ну что, как думаешь, ты вернёшься? – с улыбкой спросил Кен, подкуривая сигарету. - Думаю, что нет. – довольный собой ответил я. - Я буду скучать. – посмеиваясь сказал он. - Пошёл ты! Прежними из того круга уже не выходят. В тот момент, он сказал, что если я уйду, то вернусь, вернусь таким же, какой есть. Даже выйдя за переделы здания школы и вдыхая свежий воздух, я ощущал, что бойцовский клуб повсюду. Теперь я это видел. Мы все приближались к тому, к чему неспешно подводил нас Кен. Только прошедшие испытание глаза смогут узреть это, только закалённый дух сможет постичь это и только ясный разум будет способен впитать это. Я твёрдо стоял на ногах, ощущая, что парю в воздухе. - Куда ты теперь? – поинтересовался Кен, выходя со мной на аллею. - Домой. - На днях, как будешь готов, забегай ко мне. Покажу кое-что крутое. - Обязательно. – мы разошлись разными дорогами, это значило, что он не идёт в бар. Я должен быть готов на днях.

*Субботнее утро*

Даже младенцы не спят так крепко, как спал я в эту ночь. Мысли о вчерашнем становились историей, что вырисовывалась в настоящем времени. В некотором смысле, история ковала мой образ здесь и сейчас. Как же защититься от иного восприятия тех, кто прочтёт обо мне книгу? Я хочу, чтобы меня поняли таким, каким я являюсь на самом деле. Я стал сочувствовать истории, что временами искажалась переписью и внесениями правок. Её слёзы - наши суждения о конкретной эпохе, её кровь - наши выводы из суждений остальных. Я задумался и вдруг понял, что кровь повсюду меня окружает. Её пятна на стенах, полу и потолке, на тротуарах и крышах домов, даже краска автомобилей контрастирует со свежей кровью, что постоянно обновляется без возможности засохнуть. И только люди вокруг чисты. Оставляя после себя кровавые отпечатки истории, они остаются чистыми, обретая приспешников даже в дьявольских намерениях. Я смотрел на себя в зеркало и видел рассечённую бровь, пару синяков у переносицы и угрюмый взгляд. Я как будто осматривал товар перед его приобретением. Бойлер, что шумел в ванной напоминал о гудящей головной боли. Теперь я продолжаю делать то, о чём мне говорил Кен. Я стараюсь не думать, не думать о боли. Она постепенно притупляется, когда я думаю о Монике. Когда я представляю, как мои сбитые кулаки сталкиваются с поверхностью чего-либо тела, я хочу, чтобы среди болельщиков на трибуне сидела она. Я хочу, чтобы она видела, как я весь в крови умираю, чтобы на следующий день переродиться вновь. Я беру на себя смелось начать писать свою собственную историю и учусь это делать кровавыми чернилами. Вы же, вы четверо, вы уже умели это делать. С самого рождения, вы писали свою историю, но вопрос только в том, кровавыми они обратились в ходе вашего пересказа её мне? Или я сам исказил подачу посредством своих правок? С сожалением приходилось признать, что я всё тот и грабли те же. Юри должна была прийти с минуты на минуту, я встречу её на крыльце и проведу в дом. Мать не против, она была приятно удивлена, когда узнала, что кроме Сайори в мою комнату зайдёт другая девушка. Её тёплая улыбка и радость осчастливили бы кого угодно на моём месте, но мне это сообщало о её мнении обо мне, как о мужчине. Но куда хуже - её реакция на мои раны. Хотелось бы видеть её спокойствие при этом, как будто ничего необычного не произошло, чтобы не разочароваться в себе ещё больше. Я видел себя таким, каким остальные меня ещё не готовы были принять. Я готовился к приходу Юри, обрабатывая раны и заклеивая их пластырем. Во время этого проводил забавную параллель с ней самой, что так же усердно перед зеркалом наводит неброский макияж. Она хочет подчеркнуть некоторые черты лица, я хочу некоторые черты скрыть. Спустя некоторое время, я просматривал сделанные мною пару баннеров и думал над дизайном остальных. Чёрная футболка, которую я надевал всего пару раз с момента покупки немного небрежно свисала, открывая верхнюю часть грудины. Длинные шорты белого цвета я выбрал после того, как определился с футболкой. Зазвонил смартфон, Юри сообщила, что уже на подходе. Мы поднимаемся в мою комнату пока я спиной ощущаю её взгляд. Не хочу оборачиваться, чтобы увидеть её отвращение, в которое наверняка переросло удивление на крыльце. Я вновь торопился с выводами, она прижимала книгу к животу и обеспокоенно ожидала полноценного ответа на свой вопрос. - Что случилось? – она повторила его с той же интонацией. Беспокойство обо мне отдавало чем-то приятным. Казалось, что этот человек готов полноценно меня выслушать. Но вновь у меня нет подходящих слов. - Я упал с лестницы. Вчера. – вру, сам того не понимая зачем. Хотя в мыслях был подготовлен блестящий монолог. Мы некоторое время молча стояли в моей комнате, после чего она прошла к кровати. - Это Стивен Кинг, хоррор. – минуты, а возможно и часы летели незаметно. Сидеть на краю уткнувшись в книгу было неудобно, так что предпочли читать лёжа. Вокруг тишина, я изредка улавливаю её шёпот, что озвучивал книжные строки. Это помогало мне сориентироваться, бегло исследуя содержимое с нужного абзаца. Как и тогда я не сильно был озабочен чтивом. Глаза не покидали расположения сюжета, мне было достаточно ощущения Юри рядом с собой. Запах её фиалкового шампуня, шёпот скользких от нанесённого бальзама губ, вздымающаяся от дыхания грудь, что обтягивал серого цвета хлопковый гольф. На кровати было достаточно места для нас двоих, когда она ёрзала и покрывало подо мной немного стягивалось, я лучше чувствовал её тело рядом с собой. – Ты готов? В мыслях мелькнула последняя фраза Кена. Я запнулся перед ответом, вслух растягивая первую букву алфавита. Я был не готов, «на днях» не может наступить так скоро. - Перелистнуть страницу, ты готов? – внесла ясность Юри, оглядывая меня с лёгкой улыбкой. - Ах, да. – я улыбнулся ей в ответ. За окном вновь послышался смех Нацуки и Сайори. * Ты – это не твои оценки в школе, не клуб, в котором ты состоишь, не мнение о тебе друзей. И даже не та сраная манга, которую ты читаешь. Ты – идущий в никуда, заведомо зная, что обратишься в ничто. Тебя нет, тебя не было. Ты – исчезающий огрызок чьих-то воспоминаний, ты багажник от автомобиля, ты острая бритва, если подойти слишком близко. *

***

Утро понедельника проходило естественно. Толпы из отдельных групп учеников перетекали друг в друга. Переполоха не происходило, до ушей обсуждающий свои планы ребят доходили обрывки от остальных. Фразы перемешивались между собой, превращаясь в неразборчивую ересь. Мы брели по коридору в ногу, придерживая ремни портфелей на плече. - С кем из знаменитостей ты хотел бы подраться? – спрашивал меня Кен. - Уже умерших? - Всё-равно, кто круче. – безропотный гул посторонних голосов заглушался нашей речью, как тогда в баре. - Я бы с Цепешем. С Владом Цепешем. - Отлично. – одобрительно кивнул Кен. - А ты? - С Далай-Ламой. – он продолжал уверенно, но не спеша двигаться сквозь тела окружающих учеников. Они нас не замечали. - А из ближнего круга? - Со своим отцом. – улыбнулся Кен, поворачивая в сторону следующего длинного коридора. - Я своего почти не помню. – Дойдя до лестничного пролёта, Кен попросил подождать его и метнулся к двум парням, что шли напротив. Я ощущал себя естественно, меня ничто не сковывало, я взглядом примерялся к каждому, кто проходил мимо и представлял нашу драку. Слева послышалась череда громких стуков. Низкорослая девушка, что стояла спиной ко мне била носком ноги в дверь. Её зелёные волосы, с чернёнными локонами были коротко стрижены, концы искрились от блесток. Ощущение дежавю защекотало сердце. Я смотрел на неё, пытаясь понять, не играет ли мой мозг со мной в игры. Она медленно обернулась, фиолетовые глаза смотрели как-бы сквозь меня. - Чего уставился, дылда ебаная?! – вытягивая набеленное лицо закричала она. Со стороны ступеней меня окликнул Кен. - Ты тоже это видел? – обратился я к нему на ходу. - Пошли, нет там никого. – беззаботно ответил он, двигаясь к охраннику. – Всё в порядке? - Да, ключ заберёшь на вахте. – ответил мужчина. - Сегодня, как обычно? – поинтересовался я у Кена, что грязно выругавшись быстрым шагом ушёл прочь. - Не упоминай обо мне! – добавил он напоследок, нырнув за угол следующего коридора. Не успел я понять, в чём причина, как за спиной услышал приближение шагов. - Юри не говорила, что всё настолько плохо. – Моника, сомкнув брови, как и всегда ждала от меня подробного отчёта. И я сейчас не о деятельности клуба. - Привет, что ты имеешь ввиду? – судя, по выражению её лица, она была не удовлетворена моим вопросом. - Твой внешний вид, Арима. И знаешь, в историю с лестницей, Юри тоже не особо верит. – она деловито расположила руку на талии. – Что произошло? - Я подрался. – я мысленно ослабел, пытаясь подчинить своей воле взгляд, что лежал на её бёдрах. - Ну это я вижу. – проклятье, она всё же отчитывала меня, у неё всегда легко это получалось. – С кем? - Ты его не знаешь. – я попытался выйти из нашего разговора в прямом смысле этого слова, но один лишь её голос остановил меня. - Арима, мне не нравится то, что я вижу сейчас. – с серьёзным выражением лица добавила Моника. – Просто учти это.

*Вечером того же дня*

- Я смотрю на вас, смотрю… и вижу новые лица. – поговаривал Кен стоя в центре нашего кольца. – Это значит, что вы нарушили первое и второе правило клуба. – в ответ из разных сторон послышался смешок. – Тихо! – что в миг прервался приказным тоном. – Я вижу в бойцовском клубе самых сильных парней на свете. Огромный потенциал… и он растрачивается. Чёрт возьми, нас пичкают этой нудятиной из праха праотцов, пока мы молоды. Заставляют носить одинаковую форму, прививают свои пустые нравоучения. Мы гнём спины в школах, чтобы потом гнуть их в колледжах и офисах. И всё для поддержания образа жизни нам не нужного. – его взгляд заглядывал в душу каждого, все вокруг отвечали пониманием. – Мы пасынки истории, друзья. Мы не востребованы. Ни тебе Великой войны, ни Великой депрессии. Наша война - война духовная. Наша депрессия - наша судьба. Кругом сплошное враньё… и мы начали это осознавать. Первое правило клуба… Паренёк из моего класса по имени Ёшида, часто забывал с собой принадлежности для письма. Он тихонько клянчил ручку или карандаш у ближайших соседей по партам, пока те, зная ради чего он к ним обратился устало закатывали глаза. Но даже Ёшида сравнялся с Богом, когда колошматил члена научного клуба в центре круга. Я беспристрастно наблюдал за тем, как в нашем сознании что-то разрушается. Казалось, что ничего не существует за пределами стен этого спортзала. Предводитель бродил за нашими спинами, как напоминание о неизбежной участи. На трибунах не останется никто, здесь каждый наблюдатель - непосредственный участник. Этот парень был больше меня. Его крупные кулаки летели в меня, как головки кувалд на верёвке. Точный удар в подбородок повалил меня на пол, защита, что подражала боксёрской была пробита. Крестец пообещал отозваться болью на следующий день. Я вообразил, как среди толпы ликующих недовольно стоит Моника и выкрикивает в мой адрес оскорбления. Поднялся на ноги с трудом, но кулаки у подбородка сообщали о желании продолжить. Согнутые в локтях руки горели от самых плеч, готовые в любой миг, как на пружине выстрелить в цель. Мы походили на двух тигров, что бродили вокруг, уличая момент для выпада. Всё произошло мгновенно, от встречного напора я потерял равновесие. Он заломил мне руку за спиной и толкая в затылок соприкасал лицо с холодным деревом. Казалось, череп вот-вот расколется. В глазах застряли блики, от повторного удара об пол. Я пытался абстрагироваться, я вспоминал, о чём вычитал в интернете на уроке математики. Психологи писали, что во время боя, бойцам советуют думать о сексе со своей возлюбленной. Я не мог выйти из тела, не зная на ком из них остановиться. В голове мелькнул образ целующейся со мной Моники, лёжа на кровати. Нацуки сидела на мне верхом, прямо на полу класса в школе. Юри страстно пачкала мои губы блеском на своих, пока я держал в руках её грудь. Сайори покусывала мне шею, пока я лёжа на её обнажённом теле плавно двигался, вслушиваясь в стоны. Послышался смачный шлепок, моей головы вместо стука. Боль оказалась сильнее грёз, волосы потянулись назад, правая сторона лица залита липкой кровью. - Ну как? – задорно интересовался моим мнением соперник. - С-стоп! – он в миг отпустил мою голову, протягивая руку. Звон в ушах не мешал отчётливо слышать, залитый глаз не внушал беспокойства. - Повторим через неделю? – с улыбкой склонился надо мной здоровяк. - Может лучше через месяц? - Как скажешь! – устало выдохнул он, помогая мне подняться. Пока их ладони хлопали мне по плечам и спине, я уцелевшим глазом всматривался в кровавый отпечаток на полу. Я постигаю то, что оставил здесь после себя. Часть меня целого вот-вот будет размазана потными босыми ногами.