Я не смог

Будто что-то надломилось и теперь никогда не станет прежним, как ель, что стоит в какой-то глубинке леса и каждый год ее хотят срубить, бьют топором ни щадя, но не получается, и люди уходят, и так из года в год. Только вот на последний год к ели не пришли, она стала поваленным бревном. Засыхающей, с опавшими иголками, что раньше сверкали, со сломанными ветками которые раньше каждую зима хранили на себе сияющий при солнце снег, теперь нет и капли жизни. Именно так сказала очкастая про меня, эрен, как думаешь это правда? Когда я на прошлой недели ходил к тебе на могилу, то рассказал это тебе, думаю именно тогда и пришло осознание, как сильно мне тебя не хватает. Не хватает нас, тебя. А ведь я так и не сказал, что люблю тебя, каждый раз прикусывал щеку с внутренней стороны до крови, но молчал, боялся. А может тешил себя мечтой, как у новомодных писателей которые превозносят каждый чих. Ведь я хотел для тебя отвоевать этот мир, показать тебе море, и там вот там уже сказать. Но не смог. Не успел. А вещь каждый раз когда мы спали, не важно был секс в ту ночь, или мы оба валились от усталости спать, но ты каждую ночь говорил мне, что любишь, целовал, мягко и так нежно, без чего-либо еще, невесомый поцелуй и отворачивался, чтобы я притянул тебя спиной к себе, близко- близко. Те минуты были самыми спокойными за всю мою жизнь, тогда я и правда был счастлив. Я любил. Но ты так этого и не услышал. Знал, догадывался, но не слышал. Ни разу. И за это я себя больше всего ненавижу. Хотя наверно это ложь, ненавижу, что не спас, не защитил, не смог. Моя ошибка стоила мне самого дорогого, что было в моей жизни, единственного, за что я готов был умереть не думая и минуты. Только бы ты жил. Первый месяц я пробыл в злости, я не мог видеть Эрвина, это он поставил бойцов так, что ты был не со мной, он. При каждом его появлении в поле моего зрения он уходил весь в крови, прямо как ты Эрен, помнишь? На суде. После этого я извинялся, Зацеловывал уже давно зажившие места твоего тела, такого красивого тела, что принадлежало лишь мне, целовал все без остатка чтобы забрать оттуда эти воспоминания боли. Так и прошел год. Год без тебя, если меня спросят, что я могу сказать про него, то я не смогу выдавить и слова. Я не помню, не знаю и не хочу. Первые полгода я провел в твоем подвале, спал, ел, разгребал отчеты, пил, много пил, курил те забористые самокрутки, что тебя неимоверно раздражали, но глаз оторвать когда я курил ты не мог. Помню как-то за полночь, ты давно спал, я а сидел в кресте и курил, ты видимо проснулся то ли от того, что вдруг похолодало от открытой форточки, или от запаха дыма, но на меня уставили пара ядрено- зеленых глаз, так прожигающих и с негодованием, но на самом деле, если посмотреть подольше, то был только щенячий восторг. В нашу комнату я смог прийти только спустя пол года, прокрадываясь тихо, как-будто иду перерезать горло Смиту, а не в наше место. Все было в пыли, грязи, но до сих пор был твой запах, я не знаю, показалось ли мне тогда или так и в правду было, но я не смог устоять, даже мою чистоплюйство ушло куда-то на задний план. Я лег на кровать вдыхая этим воздухом и не мог надышаться, тогда казалось, что ты сейчас выйдешь из ванны, весь продрогший потому что вода в бочке давно остыла, прижмешься ко мне и будешь пытаться согреться. И я согрею, отдам все то тепло которое есть, но согрею. Но только труп не согреть, ты зарыт на 3 метра под землей и я уже не смогу ничего сделать, не смогу согреть как бы этого не желал. В ту ночь я бежал, бежал из нашей комнаты. В лес, где тогда был проливной дождь, но я стоял, промокал до нитки, но стоял, лишь бы не думать о тебе хотя бы минуту, забыть, что тебя нет, только бы забыть. Я не знаю сколько я так стоял, но следующее, что помню, это то как лежу в комнате в Ханджи завернутый в кокон одеял, наверно они такие же грязные как и в нашей комнате сейчас. Не хочу думать об этом. А ведь тогда в лесу, я правда забылся, мимолетно, но на миг я стал тем же угрюмым капралом, пинка которого все боятся. Знаешь, теперь все бегут когда я рядом чуть более раздраженный чем обычно, но до просто начинали немного трястись. Видимо слишком сильно заметно. Слишком заметно, что тебя нет Прошло полтора года, но я так и не смог ничего забыть, с тех пор как тебя нет я почти не сплю, оказалось мне были слишком ценны те невесомые поцелуи на ночь, кажется последний раз я спал пару дней назад. Не могу спать, мне снишься ты, и какое бы прекрасное воспоминание не было,все резко окрашивается в рубиновый, в рубиновый цвет твоей крови. Кажется пару месяцев назад Ханджи забила тревогу и начала мне впихивать разные зелья, я пил, молча, покорно, ведь было все равно. А забила она тревогу, потому что как-то новобранец прибежал к ней ранним утром с орами, что ходит труп, но это был никакой к черту не труп, я просто пошел посидеть и покурить на крыше с бутылкой хорошего виски. Да, тот виски был и правда хорош, терпкий, с нотами древесины, фруктов и меда. Тогда я почти забылся. Почти А сейчас уже идет четвертый год без тебя, но боль не прошла, не притупилась. Стало только хуже, я опять переселился в подвал, тут лучше, тут я мог быть с тобой всегда. Эрен, я люблю тебя, всегда любил. Подкуриваю самокрутку от свечи и затягиваюсь, весь подвал пропах табаком, и алкоголем. Мерзкая вонь грязи. Эрен, я не могу так, прости. Беру заряженный ствол в руки, что выдали нам вместо клинком и стреляю Эрен, наконец-то я увижу тебя