Понять и простить

Только во сне Клауд был смел сам перед собой настолько, что позволял своему врагу запросто появляться перед ним. И дело ведь совсем не в том, что Клауд по своей природе - трус. Напротив, трусости в нем не было никогда. Упертость и упрямство были, была робость, была привычка подчиняться, но только не трусость. Этот страх, который живет в нем, совсем иного рода. Страх понять, что все, во что он до сих пор верил, за что боролся, вовсе не является смыслом его жизни. А смысл… Вот он сейчас сидит перед ним, затянутый в черную кожу, и грустно улыбается кончиками чувственных губ. И Клауд снова боится. Боится заглянуть наконец ему в глаза и увидеть в них не безумие, как он ошибочно предполагал раньше, а нечто совсем иное. И он рад, что видит своего врага так близко только во сне. - Клауд? - этот такой до боли знакомый жест, когда он откидывает с лица отросшую за прошедшие годы челку. - Уходи! - глухим голосом просит Клауд. - Я не хочу тебя видеть. Ты умер. А если и получится так, что снова воскреснешь, мне опять придется тебя убить. - Кто тебе это сказал? - удивляется враг, и смотрит таким спокойным, ясным взглядом, что Клауду становится не по себе. - Кто сказал тебе, что ты обязан меня убивать? Мне всегда казалось, что ты делаешь это по своей собственной воле. - Нет, - вот сейчас-то Клауд и может быть предельно честен. И с ним, и собой. - Это не так. Мне приходилось тебя убивать. Это - разные вещи. Я должен был защищать и спасать. - Кого? - разводит руками его враг. - Кого ты сможешь спасти, если будешь продолжать мучить себя вот так? Может, пора остановиться? Простить друг друга, и освободиться от этого глупого замкнутого круга? Это достаточно разумно… - Не могу!- почти кричит Клауд. - Я не могу остановить этот круг! Пока ты не прекратишь строить свои планы на будущее этого мира и продолжать портить жизнь тем, кто мне дорог… - Но, Клауд! - враг смотрит спокойно и немного растеряно.- Подожди, и послушай, наконец, голос своего разума! Я… давно уже ничего не строю и не пытаюсь. Ты убил меня. Три раза, заметь. И это было очень больно… - Но ты же - здесь! - Клауд обвиняющим жестом указывает на своего давно поверженного врага. - Ты снова рядом! Значит, ты опять собираешься… - Да ничего я не собираюсь! - устало отмахивается призрак. - Успокойся, глупышка! Хватит уже этих дурацких игр. Да, я рядом. И всегда буду рядом, но не потому, что мне так уж нужен этот ваш мир. Я буду рядом с тобой до тех пор, пока ты меня помнишь. Клауд изумленно замолкает и, наконец, находит в себе силы посмотреть в глаза собеседнику. В кошачьих зрачках Сефирота, сейчас расширенных и потому выглядящих совсем человеческими, нет ни намека на издевательство или насмешку. Наоборот, они полны какой-то затаенной грусти и боли. - Так ты?.. - догадывается Клауд. - Ты все это время возвращаешься только потому, что я… - Да, ты зовешь меня. В свои воспоминания, в свои сны. Ты зовешь, и я прихожу. Не для того, чтобы воевать. Я просто прихожу к тебе. Жалко, что ты до сих пор этого не понял. И пока ты меня помнишь, наш круг не разорвать. Но лишь от тебя зависит, Клауд, что нам с этим делать дальше. Выбирай сам: вечная ли битва, от которой мы оба уже устали, или же… - Или же, что? - Клауд недоверчиво вглядывается в спокойную изумрудную зелень глаз. - Какая тут может быть альтернатива? - Уффф, - Сефирот начинает откровенно веселиться. - Сам не догадываешься? Знаешь, на что все это похоже со стороны? Мы с тобой - взрослые люди, а не парочка глупых школьниц. Когда-то ты говорил мне, что любишь меня… - Да, но это было до… до того, как ты… - Стал в твоих глазах монстром, да? - Сефирот печально улыбается. - Я причинил тебе много горя. С этим не поспоришь. Но, если ты все же сможешь меня простить… - Звучит заманчиво, - соглашается Клауд после некоторого раздумья. - И я обещаю над этим подумать…