оттенок улыбки

Фигурное катание это жизнь, олимпийская медаль это мечта. Мечта детства. Мечта, которая не осуществится. Родится в неподходящее время означало провал. Сколько бы у тебя не было достижений, как бы ты не старался, на олимпиаде выигрывает та самая юниорка, только только вышедшая во взрослые соревнования. Федерация хотела двукратную олимпийскую чемпионку, не дав и шанса получить ту самую золотую медаль. Ту самую, которую ты видела больше чем три года назад. А ведь в юниорах было так хорошо, золото за золотом. Ее убедили, что если сделает 5 четверных выиграет. Обязательно выиграет. Но нет. Нервный срыв и никого рядом. Собаки, мама, братья и тот, кто заменял салфетницу сидят в холодной Москве, куда стыдно возвращаться. Хуже было только, когда Дудаков говорил о необходимости в слезах выходить на награждение. А в Москве сидели 5 собак, мама, братья и тот, кто заменял салфетницу, которая теперь была необходима ему перед экраном большого телевизора. И казалось, что плакали даже 5 собак. Не из-за серебра, из-за боли, что разрывала сердце, ведь ты не можешь сделать ничего. И не сможешь в ближайшие пару дней. Совсем одна в незнакомой стране плачет, выплакивая всю обиду, что копилась действительно годами. Марк сидел в гостиной, обнимая Эллу, которую он любил больше всего, и вспоминал, как он познакомился с собаками и мамой фигуристки. Нет, с собаками он познакомился все-таки раньше, чем с мамой. Он никогда не боялся этих животных, но если ты еще не вошел в квартиру, а уже слышишь, как они готовы тебя убить, становится не по себе. Саша открыла дверь и обернулась на абсолютно бледного парня. Он теребил край своей кофты и что-то мямлил, можно было разобрать только некоторые слова. - может быть…круэлла…кино…можно…а они не убьют меня? Трусова решила даже не пытаться собрать первые четыре слова в одно предложение, лишь громко рассмеявшись с последней фразы. Она взяла на руки крохотного шоколадного пуделя и преподнесла ее к лицу фигуриста. Казалось, что он вот-вот упадет без сознания, так и не войдя в квартиру девушки, но держался стойко. Собака немного понюха парня и начала облизывать щеку, цепляя только недавно сбритые волоски. - теперь не боишься? – сказала Трусова, улыбаясь голливудской улыбкой. - ну это всего одна и одна из самых маленьких, вон он смотрит на меня, как на мясо барашка смотрит гурман, - ответил парень, тыкая пальцем на хаски. - ты саму Круэллу назвал маленькой? Я от тебя такого не ожидала, - покачивая головой и закрыв глаза, сказала фигуристка недовольным тоном. - я был уверена, что Круэлла у тебя дома всего одна и это ты сама, - признаюсь, оплошал, но я впервые вижу столько собак в одном месте, а уж тем более стольких собак, охраняющих одну маленькую девочку! – пытался себя оправдать Кондратюк. - теперь я стала маленькой, совсем трэш, сейчас как прикажу апорт и мы посмотрим, кто тут маленький, - ставя собаку, что все это время спокойно сидела на руках, на пол. - я думаю, мне лучше закрыть рот, пока я не сказал еще больше херни, - да, я думаю, ты прав, - сказала на последок девушка перед тем, как переступить порог своей квартиры и уйти с собаками в дальнюю комнату. Парню было неловко заходить в квартиру без разрешения, но и стоять 10 минут в подъезде тоже радости не приносило. Он зашел в квартиру, закрыв дверь и стоял, сцепив руки в замок. Как побитый котенок выглядел. Вернувшись к двери, девушка не могла не засмеяться с этой картины. - нет, ну если очень хочешь, я попробую перетащить плиту в коридор и готовить мы будем здесь, но думаю легче будет все-таки разуться и продолжить на кухне, - опершись об стену спиной, проговорила Саша. - господи, как же это неловко, я думал все будет как-то понормальнее, - уже разуваясь, ответил Марк. Это воспоминание вызывало только испанский стыд, но Элла до сих пор оставалась его любимицей. Собственно остальные собаки тоже относились к нему иначе, разворачивались, лишь учуяв Марка, а Элла бежала встречать. Держа собаку на руках, он не мог не думать, что она названа в честь самой Круэллы, как и произвольная программа Саши. Она ее добила, стала лучшей, впервые на соревнованиях выполнила все четверные прыжки. Ровно столько же, сколько собак лежало сейчас рядом с парнем. Пока они все рядом, Кондратюк решил записать кружок в телеграмм, чтобы показать, как они болели за нее. Возможно увидев своих родных, ей станет спокойнее. Собаки ее успокаивали, даже видео, даже фото. Они были ее вдохновением, а его вдохновением была ее улыбка. Они сидели в машине и грелись. Трусова закинула ноги на торпеду, чтобы на них шел горячий воздух, а руки согревала дыханием. Такая смешная и такая красивая. Однако все еще такая же холодная, кто же знал, что бежать от дворца до машины не 1 минуту и в кроссовках без куртки станет холодно. Марк же был одет по погоде, но слишком долго жал ее на улице, так что минусовая температура коснулась и его. Все это хотелось запечатлеть, но нет, не на телефон, слишком бездушно для такого момента. С собой для таких моментов в бардачке всегда валялся альбом и карандаш. Он обогнул Александру и достал все необходимое. - можно я тебя нарисую? – довольно странно было задавать этот вопрос, когда процесс уже начался, но не спросить натуру = позор для художника. - в такой позе? – замешкавшись, спросила девушка. - этот момент сам по себе очень интересный и трогательный, так что да, именно в такой позе, - только вот лицо у тебя слишком напряжено, - положив блокнот на колено, Марк посмотрел на Сашу. - ну потому что я неловко себя сейчас чувствую, - ответила фигуристка, убирая ноги с бордачка. Она начала прихорашиваться, открыв зеркало, приглаживать волосы, что выбились из косы. Трусова уже привыкла, что у Марка вдохновение может попереть на что угодно, так что не принимала желание ее нарисовать, как знак, что она ему небезразлична. Хотя порой очень хотелось, но вспоминания, как он сел и начал рисовать лужу и какашку, только оставленную собакой в этой луже, возвращали разуму трезвость. Марк был просто голодным художником, видевшим во всем прекрасное. Она повернулась к нему, сохраняя все ту же серьезность лица. На самом деле это была самая обычная усталость после тренировок, элементы давались нелегко, за каждый надо было побороться с гравитацией и законами физики. - нет, ты все еще не улыбаешься, неужели боишься меня? – смотря прямо в глаза девушки, спросил парень. - да нет, вроде все хорошо, я просто не умею улыбаться, - ей стало некомфортно, что она не может помочь другу в такой простой просьбе. Кондратюк смотрел на нее с минуту, хотя обоим казалось, что прошла вечность. И Марк принял единственное и верное решение. Он потянулся к девушке и поцеловал. Совсем невинно, лишь легкое касание. Но отодвигаясь, оставаясь на максимально близком расстоянии, он ждал шага от нее. И она его сделала, прикрыв глаза, преодолела эти несколько миллиметров и углубила поцелуй. Они целовались на парковке, в незатонированной машине, а это означало, что кто-угодно мог увидеть, сфотографировать, но к счастью этого не произошло. - теперь лучше, улыбаешься как Гагарин, - проговорил парень, беря в руки альбом и начиная рисовать. - но улыбаться я все еще не умею. Он научил ее улыбаться. Улыбаться так, как она улыбалась, когда закончила исполнение произвольной программы на олимпиаде. Он смотрел на эту улыбку, вспоминая ту, самую первую в машине. Этот рисунок всегда был с ним, он носил его в чехле телефона. Звоня по фейстайму и показывая собак с мамой, он вновь увидел ту улыбку, грустную, но счастливую. Ведь для них она чемпионка. Чемпионка их сердец. И на награждении медалями будет уже легче, а в Москве по прилету ей подарят более ценную медаль. Медаль с гравировкой, медаль с той самой улыбкой, которой она будет радовать его.