Возьми трубку

Юнги не берет трубку. Чимин звонит ему уже десятый раз, но отвечает ему не любимый низкий голос, а холодный автоответчик. И Пак не хочет сравнивать происходящее с тем, что было несколько лет назад. Не хочет, но все равно вспоминает и сравнивает.

***

«Чимин~а, прости меня, пожалуйста, за все. Я ужасный друг», — так звучало то сообщение. Пак ничего не понял и позвонил Тэхену, предчувствуя, что-то плохое, что-то ужасное. Чимин названивал ему час, но ответа не было. Абонент вне зоны действия сети. Ким всегда брал трубку после первого гудка, но в тот вечер не ответил. Пак, гонимый тревогой, быстро оделся и выбежал из квартиры. Паника гнала его вперёд, найти друга, узнать, что с ним случилось. Оказаться рядом. Пак почти кричал на таксиста и требовал ехать быстрее, но они попали в пробку. Что было бы, если бы он приехал раньше? Вдруг бы он успел? Они простояли в дорожном заторе два часа, ещё час ехали до квартиры Кима, а Пак еле сдерживал себя, чтобы не сорваться и не пойти пешком. Тревога сжимала сердце железными когтями. — Чим, а если бы ты хотел умереть, то как бы ты это сделал? — Ким смотрел на него с таким любопытством, что стало страшно. — Я просто так спрашиваю, интересно. — Ну и вопросы у тебя, Тэ, — Чимин слегка истерично засмеялся. Он помолчал немного. — Не знаю, может быть, быстрый яд, чтобы спасти не успели. Страшнее то, что могут спасти, как потом спастись от близких? Как же Чимин возненавидел потом себя за эти слова, сказанные когда-то. Он ведь не придал этому разговору значения. Поговорили и забыли, ничего странного. Пак влетел ураганом в подъезд. Лифт ждать не стал. Слишком долго. Он стремительно поднялся на шестой этаж и постучал в дверь друга. В квартире было тихо. Никаких звуков не раздавалось. Чимин надеялся, что Тэхен ушёл в магазин. Надеялся до последнего, пока не вошёл в ванную комнату. Там в окровавленной воде лежал Ким. Чимин кинулся к нему. Он достал из воды тело друга, звал его, умолял очнуться, но ему ответом служили только собственное громкое дыхание и тишина. Пак позвонил в скорую и умолял приехать как можно скорее. Он перемотал порезы на руках Кима и не выпускал его из своих объятий, прижимал к себе и просил не умирать. Чимина тогда оттащили от Кима, как безвольную куклу. Он ничего не соображал, лишь повторял просьбы спасти и просьбы очнуться, адресованные разным людям. Ему казалось все происходящее сном. Жутким кошмаром, от которого он не в силах очнуться. — А я бы вены перерезал, вроде, это не больно, — сказал Тэхен задумчиво. Чимин рыдал громко в пустой квартире. Кричал. Ему хотелось вернуться в тот момент и сказать Киму: «Больно, Тэхен, это очень больно». Пак громил квартиру, ломал стулья, бил посуду, осколками которой резался, когда не замечал их и наступал на них. Он сел на пол и рыдал, рыдал, надрывая горло в крике отчаяния. Чимин все не мог понять, что и где пропустил; в чем виноват; когда должен был быть рядом, но не был? Тысячи вопросов, ответы на которые мог дать только один человек, и его уже не было в живых.

***

— Хён, ответь, пожалуйста, ответь мне, — шепчет Пак, пока идут гудки. По его щекам катятся слезы, а в ушах стоят чужие слова.

***

— Всегда, когда человек хочет покончить с собой, есть предпосылки к этому, если друзья и близкие не заметили, значит это их вина. Чимин после этих слов неделю есть не мог, тошнило от еды. Он не понимал, почему должен жить, когда его близкий человек умер, когда он не смог спасти. Почему Пак должен жить так, словно никакого Ким Тэхена не было и нет? Почему жизнь идет дальше? Попытки оправиться и научиться жить заново казались дешевым театром и обманом, глупой фальшью. Они с Кимом огонь и воду прошли, на медные трубы только не хватило сил… Столько надежд на совместное будущее, столько планов. Они ведь собирались вместе уехать из Кореи. Обещали друг другу, что будут вместе всегда, будут обсуждать своих парней, делиться всеми грязными секретами и просто быть рядом. Но Тэхен его оставил одного наедине с болью, которую сам же и причинил.

***

Чимин всегда говорит Юнги, чтобы тот брал трубку, умоляет предупреждать, если Мин задерживается. У него паника начинается от мысли, что с Юнги может произойти что-то подобное. Вот и сейчас Пака трясёт с огромной силой. А что если он Юнги спасти тоже не сумел? Что если Юнги что-то сделал с собой? Чимин паникует. Он всем своим существом стремится бежать куда-то, перед глазами мёртвый Тэхен в красной воде. Пак подскакивает с дивана и бежит сначала в ванную, чтобы проверить ее, а потом в спальню, чтобы одеться и идти искать Юнги. Он переодевается быстро, ничего не понимая от тревоги. Ему кажется, что он наблюдает за собой со стороны, а ещё Чимин вдруг понимает, что умирать не хочет. Он не хочет, как Тэхен пропасть из жизни, в которой ничего не изменится после его исчезновения. Пак чувствует себя мелкой ничтожной букашкой, к которой медленно, но верно приближается смерть. Чимин забивается в угол возле шкафа. Страх сковывает тело, а потом к нему примешивается ненависть. Что если, пока он сидит здесь, Юнги режет себе руки? — Тише, — раздаётся голос рядом. Знакомый, родной голос. — Слушай меня, Чимин, ладно? Слушай только меня. И Чимин слушает, пытается отвечать на мелкие вопросы, а когда немного приходит в себя, то кидается на Юнги, сидящего на полу в метре от него, с объятьями. Пак плачет громко и сжимает в руках Мина с такой силой, что, кажется, потом на теле его хена будут синяки, но это не волнует Чимина. Он радуется тому, что Юнги живой и находится рядом с ним, не оставил его одного. После самоубийства Тэхена от Пака отвернулись все его друзья и знакомые. Они не хотели общаться с Чимином, потому что тот постоянно говорил про Кима, ходил серой тенью и плакал много. Как успокоить Пака никто не знал, поэтому стали звонить все меньше и меньше, приходить все меньше и меньше. Чимин остался один на один с мыслями, воспоминаниями и болью. — Я не хочу жить, Чимин, — говорил Тэхен. — Жизнь прекрасна, что за мысли такие? Ким пожал плечами. Пак ненавидит себя за то, что тогда не поговорил с другом нормально, не обсудил эту тему, не спас. Воспоминания ураганом сносят корочку с раны, и та снова начинает распространять боль по всему телу. Чимин не слышит извинений Мина, который не знает, чем успокоить Пака, и начинает покрывать поцелуями его лицо. Юнги прижимается губами ко лбу Чимина и едва не обжигается. У Пака от истерики и панической атаки поднялась температура. Юнги снова что-то говорит Чимину, и тот пытается вслушаться в слова Мина, в его бархатный голос. Чимин год не улыбался, не мог. Первым, кто увидел улыбку после смерти Тэхена, был Юнги. Мина поставили ему в пару на работе. И Пак терпел ворчание и бубнеж напарника. Он безразлично смотрел на Юнги, только сердце вопреки всему сжималось от каждой улыбки Мина. Чимин скептично относился к попыткам заслужить свое доверие, которые этот вредный хен устраивал, но постепенно все равно проникался к Юнги. Не мог не проникнуться. Мин слишком ласково смотрел на него, терпеливо выслушивал все грубые слова и сглаживал острые углы улыбкой. Он защищал не любящего общаться Пака от нападок коллег, и Чимин увидел не только нежную сторону Юнги, но и сторону, полную холода. Пак улыбнулся, когда Мин позвал его на свидание. Он настолько мило краснел, так смущённо улыбался и мялся, что Чимин просто не смог сдержать улыбку. А Мин просто завороженно смотрел на него и, забывая о смущении, целовал его, хотел забрать робкую улыбку с пухлых губ себе. Через некоторое время появился страх, что Чимин потеряет Юнги, он перестал его отталкивать и окружил своей заботой так, что Мин от неё задыхаться начал. Юнги вывел на серьёзный разговор, потому что его свободолюбивая натура искренне не понимала, почему он должен отчитываться о каждом своем шаге. Когда Мин узнал причины всех этих: «Напиши, как спать ляжешь», «Позвони мне, когда встанешь», «Ты уже час не заходил в сеть, все в порядке?» — то пообещал выполнять каждую просьбу. И это единственный раз, когда он нарушил обещание. Юнги ненавидит себя, как он вообще умудрился потерять телефон? Хорошо, что с работы отпустили раньше. Неизвестно, в каком состоянии был бы Чимин, приди Мин позже. — Прости меня, Чим~и, — говорит Юнги нежно, а ласковое прозвище, которое Мин редко использует, помогает успокоить Чимина. — Я так испугался, хен, — сорванным голосом шепчет Пак. — Прости, солнце, я идиот. Потерял телефон, а как понял это, так сразу приехал. Чимин ему не отвечает. Он тычется в изгиб шеи Юнги лицом и просто дышит запахом кожи Мина. Слух Пака ласкает тихий голос его хена, который напевает какую-то колыбельную, а глаза медленно закрываются, даруя такой нужный сейчас сон. Юнги, как только Чимин засыпает, относит его в кровать и переодевает в мягкую пижаму. Пак настолько вымотан переживаниями, что даже не просыпается ни разу. Иногда Мин думает о том, что Тэхен — эгоистичная мразь, которая своим поступком сломала близкого ему человека. И Юнги понимает, что это далеко от правды. Никто не убивает себя, потому что хочет сломать кого-то. Убивают себя, потому что сами уже сломаны, а боль терпеть уже нет сил и остаётся только один видимый путь, способный избавить от страданий. Но как бы Юнги ни понимал это, он не может простить Тэхена, хотя Мин его и не знал. Чимин не заслуживает всего того, через что проходит. Психологи разводят руками и говорят, что помочь не могут, боль утраты можно только усыпить, но любые стрессовые ситуации все вернут. Усилиями специалистов Чимин перестал себя винить и стал улыбаться, смеяться. Научился заново жить без зазрений совести, которая напоминала после каждой улыбки, что Тэхен теперь не может улыбаться, а какое-то время он вообще был настолько несчастлив, что предпочел умереть. Да, Паку стало значительно легче, но каждый раз, когда что-то идёт не так, он загибается от боли и от ненависти к себе. Юнги говорили его друзья, что проще оставить Чимина одного и не калечить себя такими отношениями, но Мин не может. Слишком уж он любит редкие, но такие красивые улыбки; тихий смех, тоже редкий, но самый мелодичный на свете; пухлые маленькие пальчики, которыми Чимин часто перебирает волосы Юнги. Любит все, что связано с Паком. И готов принять все травмы, даже оставленные близким другом, Ким Тэхеном, который сломался сам и сломал Чимина.