Ты умрёшь, когда того пожелаю я...

      Дорога до равнины Токоголь заняла несколько дней. Из-за новорожденных и стариков пришлось делать остановки чаще, чем планировалось. Даже пришлось ночевать на пустыре, где не было совсем никакой защиты от диких животных. Дети спали прямо на сложенных тряпках в повозках, а все остальные, в том числе и мы с сестрой, спали на голой земле. Но теперь это позади, и через пару дней мы должны снова двинуться в путь, на этот раз до северной стороны Серебряных гор. Этот путь будет испытанием для всех. Я слышала, как взрослые спорят об изменении пути в пользу движения на запад. Хотя сейчас это мало волнует молодых, однако, если войска Ноксуса двинутся в нашу сторону, нам придётся идти через горы, что ещё хуже.       — Вот бы увидеть снег в горах. Увидеть… Ясуль! Сестра, а какой снег? — меня было плохо слышно в толпе, понадеялась, что она где-то рядом и слышала меня.       — Не кричи, тут я… Дай костёр разведу, — раздался хруст веток, и на мои плечи легла мягкая, тёплая шкура.       — Снова ты костёр разводишь, а не Севьер. Это ведь его обязанность! — Я сидела на траве, поглаживая и пропуская длинный мех сквозь пальцы, добираясь до подшёрстка, нежного и щекотящего кончики пальцев.       — Ему некогда, он пьёт снова… Да и не будет он нам помогать, сама знаешь, — сестра ломала ветки и складывала их в кучу где-то рядом.       Этот поганец был таким всегда: жестокий, грубый и колючий, даже по отношению к тем людям, кто помогал ему и его семье. Обвинял всех, кто не поддерживал его политические взгляды, а после рождения сына, совсем сорвался с цепи, как пёс. Сестра прокашлялась и продолжила говорить.       — Серый север не станет нам помогать — сколько не заставляй.       В нашей общине есть группа людей, бежавших из Фрельйорда примерно тридцать лет назад. Именно они зовут себя Серым севером. Сами уже не помнят почему и куда бежали, но такие напыщенные мне ещё никогда не встречались. Хотя за двадцать лет, я много с кем общалась в бесконечном бегстве от войны и смерти.       — Я разожгла костёр, — сестра взяла мою руку и поднесла к огню, так что я почувствовала его тепло.       — Так что там, со снегом? — думаю, я всегда раздражала её такими вопросами, сестре всегда было проще спихнуть меня отцу, а теперь она не отвертится.       — Снег, ну он… Ох, сложно вот так объяснить, какой он, — сестра погладила меня по голове. Я даже не сразу заметила, как в раздумьях она начала заплетать мои волосы.       — Прислушайся. Слышишь треск костра? Думаю, снег такой как этот треск, тихий и… А ещё, когда его много, он мягкий как огромная подушка! И снегопад — это когда снег вальсирует в воздухе, вот так! — Ясуль подхватила меня под руки и потянула за собой.       Я запнулась, пытаясь встать и пойти за ней, но сестра удержала меня от падения. Ясуль громко смеялась и напевала одну из песен, которую мы придумали, когда были совсем детьми. Она хлопала в ладоши, громко выстукивала каблуками ритм по камням, и кружилась рядом со мной. Чем дольше я танцевала, тем сильнее моё тело становилось ведомым ветром, уходило в транс, следуя потокам воздуха. Давно я не веселилась.       Сестра довольно часто танцует на всяких пьянках, но почти никогда — вместе со мной, и сейчас от счастья и усталости после долгой дороги, у меня начало звенеть в голове от всех этих громких шумов. Руки и ноги я уже совсем не чувствовала, мне казалось, что я и не стою на земле вовсе, а уже лечу где-то высоко — высоко, откуда видно весь мир.       Мы повалились на траву, продолжая смеяться.       — Хааа... Теперь я точно буду спать, как убитая! — сестра всё никак не могла отдышаться, и мне было хорошо слышно, как она тяжело и жадно хватала воздух ртом и всё трещала, как ей весело и как хорошо, что сегодня такая тёплая ночь.       — Кирса, на нас все смотрят, — Ясуль вполголоса, тяжело дыша обратилась ко мне с такой новостью. — Думаю всем понравилось, как ты танцевала, — после этих слов она поднялась, отряхнулась и тихо пошла куда-то.       Я ещё долго валялась на земле, всё думала о горах, снеге, отце… Мечтала о целителях, которые смогли бы излечить меня, и тихо напевала колыбельные под пение птиц и шелест трав, пока не провалилась в сон.

***

      Моё утро началось с криков женщин. Я быстро подскочила на ноги, подгребая трость и держа её наготове на случай нападения. Долго прислушиваясь к крикам, я так и не разобрала сути, но тут ко мне подскочила сестра, схватила под руки и потащила, почти волоча по земле, всё ближе к горланящим бабам.       Когда мы подошли достаточно близко, на мгновение все замолкли, но вовсе не мы были причиной молчания. Шаги тяжёлые и лязгающие — так ходит Угул. Все ждали, что он скажет.       — Да! Мы получили весть о походе войска Ноксуса к Железным горам. Выбора нет. Нужно уходить через перевал.       Кто-то из молодых девушек начал плакать, старшие стояли молча. А я чувствовала, как внезапный холодный ветер наполнил долину. Матушка взяла меня за плечи и прошептала, что покоя теперь не жди. И снова галдёж заполнил окружение.       — Мы не успеем пройти, дети и старики не в силах! — недавно родившие возмущались громче всех.       — Даже если мы не успеем спуститься, их цель — крепость Делверхолд.       Я решила вмешаться. Меня не послушают, но хоть что-то я должна была сделать.       — Ветер нам попутный, а для них встречный. Если они идут с бастиона, мы можем успеть! — мне пришлось кричать, чтобы меня услышали хотя бы рядом стоящие.       — У нас дети да старики, а у них воины и лошади! — снова встряли матери. И тут они были правы.       Споры продолжались ещё какое-то время. Решение было принято, но никого оно не устраивало и спор только разгорался, и чуть не дошло до драки. Было слышно чей-то визг и звон металла о камни. В ногах появилась какая-то странная боль, до того противная, что мешает стоять ровно, и мне пришлось отойти и присесть на повозку, чтобы совсем не свалиться с ног. Размышления о происходящем сейчас заводят меня в тупик.       Шум спорящих сменился звоном цацок и стука по дереву. Все начали собираться, а значит мы скоро двинемся в путь.       Кажется, я слышала как меня зовёт кто-то. Матушка? Ясуль? Ощущение словно от падения, но не могу же я так долго падать? От этого чувства меня затошнило. И вдруг звенящая тишина…

***

      Очнувшись от столь странного ощущения, моя голова трещала, и я плохо слышала окружающий меня мир.       Попыталась встать, но руки и ноги не выдерживали веса тела. Из последних сил, я старалась ощупать землю вокруг себя, в надежде найти трость рядом или хотя бы палку, но нашла что-то другое. На ощупь мягкое… Нет, не совсем, это кожа? Я повела рукой вдоль предмета, и достигнув края, ощутила липкость и вода потекла по пальцам, и вдруг дошло, что это! Визг я уже не могла сдержать, и всё что я могла сделать — это быстро вытереть руку от крови и закрыть рот руками, не давая крику снова вырваться из глубины сознания. Рой мыслей загрузил тяжестью, как так вышло, кто это сделал, неужели я осталась одна, почему меня не тронули, почему…? Мысли остановились, только когда я снова смогла услышать крики. Истошные, болезненные, словно сдирают кожу на живую.       А что делать мне, как помочь? Я хочу, чтобы всё это прекратилось, не хочу слышать эту боль, не хочу дрожать в бессилии. И только звон металла по камням добавил новой порции страха и боли. Появился из ниоткуда, так тихо подошёл, нет, я просто не заметила, и не пахнет ничем! Как так, человек не может совсем не пахнуть, хоть кровью, хоть грязью, чем угодно, но совсем ничего — это так жутко! Чем бы оно ни было, но каждое пёрышко, каждое сухожилие, всё моё тело завывало «оно нечеловечески громадно!», прихлопнет в один миг так, словно я крошечный мотылёк на теле титана. В этой истерике, я просто не выдержала и начала кричать и бить по земле, камням, грязи и телам, вздымая клубы пыли и выплёвывая из себя жёлчь, закашливаясь в раздирающем глотку крике или уже хрипе.       Оно схватило меня за одну руку и вздёрнуло вверх, ставя на ноги, хотя я всё равно висела всем весом на одной руке — ноги не держали совсем. Его хрип такой тяжёлый, от всего этого я залилась слезами и всё ждала когда же…       — Давай! Давай убей уже, что тебе! — Да что же, ничего не делает, почему медлит раз всех перебили?!       — Ещё одна Фрельйордская тварь, — хрипло и с силой, ударил ответ по ушам. Ну уж нет. Если у меня есть шанс — я выживу, дай только шанс, дай только сказать, дай только сил хотя бы шепнуть. Только одна фраза, хватит чтобы выжить.       — Я ноксианка! Прошу, я за Империю! Я-я за Ноксу… — воздуха не хватает, слёзы так и душат. Комом встают в горле, своё же тело предаёт и мешает спасти жизнь. Если я только выживу, если только дадут шанс и отпустят.       — Значит так… А что же ты делаешь среди этих свиней? — он спокоен и не кричит, а значит верит! Верит! Давай, собери силы. Соври, соври, что ты потерялась, в рабстве, продали, да что угодно, лишь бы выжить. Если ложь спасёт мою жизнь, то я клянусь, что буду ценить каждую нить жизни. Буду врать, если это дарует жизнь, если это — цена жизни, я буду платить эту цену сполна!       — Я путешествовала с отцом! Но он погиб в горах…- всего две фразы, а уже снова задыхаюсь. Давай, соберись немного и я буду жива, — а я пошла с кочевниками — слёзы, ну хватит я же спасаю жизнь.       — Смотри мне в глаза, когда говоришь! — боль пронзила затылок, за волосы оттянул голову в сторону, как же больно.       — Я слепа! С рождения… поэтому не вернулась в деревню.       Он помахал чем-то рядом с лицом, я поняла это по лёгкому свисту воздуха. А после отпустил и я свалилась на землю. Скрежет железа, и мои руки перевязаны верёвкой в мгновение.       — Проверим, — это было последнее, что сказал этот монстр мне, а дальше только приказы.       Меня повели по направлению к крикам девушки, она плакала, а я смеялась украдкой и радовалась, что смогла выжить, и моя ложь не напрасна. Видишь мама, я жива только благодаря вранью, а ты учила всегда говорить правду, и что твоя правда? Спасла бы мою шкуру? Нет! Я не упущу шанс жить в империи и быть счастливой, даже такой ценой.       Дальше всё стало спокойнее, меня посадили на лошадь и под управлением поводьями достаточно солидной по голосу дамы, отправились до бастиона. По пути она меня расспрашивала про отца, про походы, и про то как мне было не страшно провести несколько недель в окружении таких мясников. А я отвечала и ничего не спрашивала про остальных. Севьер и его уродцы заслужили этой кары за свои издёвки. Сестра и мама будут в моей памяти. Я ведь совсем не знаю, что именно произошло, и надеюсь что их убил вовсе не тот титан. В ином случае я буду продолжать врать, а пока у меня много времени чтобы успокоиться и всё обдумать. Дорога достаточно длинная и утомительная, даже для похода на лошадях. Может они и бесстрашные воины, но позволили мне ехать верхом, а не волочат меня за верёвку, как тушку зверя и даже иногда дают попить воды.       Разбудили меня к полуночи, хотя птиц почти не слышно, по прохладному сухому ветру в тишине было почти не понять точное время. Меня сняли с лошади и довели до каких-то комнат, холодных и сырых. Ноги уже почти не болели, а вот руки ужасно ныли от ссадин, наверное это будет мне уроком — не бить голыми руками по камням. Всех кого привезли со мной, посадили в комнатки по соседству и после облили ледяной водой, закрыли железные двери и ушли. Много кто возмущался или даже успел подраться, а я просто легла на пол и лежала до первого крика утренних птиц, а следом и людей на улицах.       Раз в день нам приносили еду и выводили по несколько человек, а после не возвращался никто. Думаю их отводили на казнь или на каторгу, а может куда ещё пострашнее. Так прошло несколько дней, пока не пришла моя очередь. Меня вывели из холодной комнатки на улицу, приставили спиной к стене и сказали, что если побегу или буду врать — меня казнят на месте. После чего много вопросов о том кто я и как оказалась с кочевниками. Ответы я давала сухие и одинаковые, как заученные, пока меня не спросили как зовут.       — К-кирса …- опустив голову, я понимала, что врать о фамилии нет смысла, скорее всего об этом узнают.       — Кир-са, — продиктовала девушка, ведущая допрос, — значит пойдёшь работать в таверну, хотя с такой как ты будет трудновато, а что поделать, будешь пахать на благо Империи. Тащите её в «Обманчивый Оплот», вот повеселится Густав!