Этот сладкий вкус свободы.

27 июля 1986 года «Срочные новости! Сегодня стали известны поистине вопиющие факты! Мр. Бартемиус Крауч, глава отдела магического правопорядка, осудивший немало Пожирателей смерти, сам оказался не чист на руку! С его подачи были переписаны многие законы, упростившие процедуру обвинения подозреваемых, из-за чего некоторые заключённые тюрьмы Азкабан попали туда почти без суда и следствия. Сейчас ведётся пересмотр многих дел, в том числе и человека, которого уже назвали «самым опасным преступником за всю историю Азкабана» — Сириуса Блэка. Как же магическое сообщество могло это допустить? Ответ достаточно прост — мы все голосовали за изменение законов, ведь нам говорили, что они устаревшие и ужасно сильно затягивают суды, из-за чего многие сторонники Того-Кого-Нельзя-Называть продолжают на протяжении долгого времени оставаться на свободе. Но ведь речь шла лишь о том, чтобы убрать некоторые действительно бесполезные процедуры, а не от полного отказа от нормального следствия, верно? Подробнее об этом вы можете прочитать на страницах 2-5…» Ремус Джон Люпин, всё ещё с растрёпанными волосами, лёгкой утренней щетиной и запавшими тенями под глазами, после очередного неспокойного сна, сидел, замерев за столом в тесной кухне и с кружкой остывающего кофе в руках. Мужчина строчка за строчкой, снова и снова пробегал глазами по статье из «Утреннего Пророка». Кажется, что в этот момент в его голове должны были роиться тысячи мыслей, но нет. Там, будто заевшая пластинка, звучал один единственный обрывок из статьи: «…ведётся пересмотр многих дел, в том числе и человека, которого уже назвали «самым опасным преступником за всю историю Азкабана» — Сириуса Блэка… Пересмотр дел… Сириуса Блэка… Сириуса Блэка… Сириуса…» — Бродяга, — севшим, дрогнувшим голосом произнёс мужчина, как только к нему вернулся дар речи. Хоть сейчас он буквально смотрел на имя бывшего возлюбленного, язык просто не поворачивался произнести его в слух. Но вот старое школьное прозвище будто само сошло с губ. Он отставил в сторону кружку, встал из-за стола и на негнущихся ногах прошёл в ванную. Плеснув на лицо холодной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя, он посмотрел в старое, давно немытое зеркало и попытался сглотнуть комок, ставший поперёк его горла. «Сириус может быть не виновен?» Пронеслось у него в голове, от чего Ремус вздрогнул, а по его спине пробежал мерзкий холодок. От этого, наверное, он должен был быть счастлив, но… но это ведь ужасно! Нет, конечно замечательно, что всех невинных заключённых оправдают и выпустят. Весь ужас заключается в другом. Азкабан — жуткое место. Многие сходят с ума там уже после месяца или даже недели нахождения. А все те, чьи дела сейчас находятся на пересмотре, были заключены там несколько лет! Что могло произойти с ними спустя такой огромный срок? Не окажутся ли многие после такого испытания в больнице Святого Мунго? Да и в любом случае, когда они покинут тюрьму, то будут уже не теми людьми, кем были до этого. Ремус взял флакон с заживляющим зельем, нанёс на раны, которые ещё не успели затянуться спустя несколько дней после полнолуния, и вышел из ванны, всё ещё ужасно бледный, но уже не с настолько сильно колотящимся сердцем. Он вновь зашёл на кухню и взял газету. Перелистнув страницу, Люпин сразу же упёрся взглядом в фотографию перед продолжением статьи. Молодой мужчина с прямыми, но жутко спутанными волосами, на чьём всё ещё привлекательном, но осунувшимся лице были видны ранние морщины. Поношенная тюремная роба висела мешком на исхудавшем теле, а сам Сириус был безэмоционален и смотрел в пустоту, пока стоял, держа в руках табличку со своим тюремным номером, а с обеих сторон его удерживали два дементора. Сердце Ремуса упало, когда Блэк посмотрел прямо в камеру. Взгляд ярко-синих глаз был уставший, но при этом удивительно живой. До этого Люпину уже доводилось несколько раз видеть фотографии заключённых Азкабана, и у них у всех всегда была одна общая черта — взгляд. Он был либо пустой и потухший, либо безумный, что впрочем было совсем не удивительно. Но взгляд Сириуса… Он был не такой. Он был вполне нормальный. Мужчина отложил газету в сторону и закрыл лицо руками. Значит ли то, что если Сириус смог сохранить рассудок, то он до сих пор остался тем самым юношей, каким Люпин его запомнил? Бред. Детская глупость и наивность. Но как же хотелось в это верить! Ведь если Блэк действительно невиновен, то Ремус сможет увидеться с ним уже достаточно скоро. Или не сможет? Люпин убрал руки от лица и вновь посмотрел на фото Сириуса. А захочет ли этого он? Захочет ли этого сам Сириус? Простит ли он Ремуса за то, что тот смог так легко поверить в его виновность? Поверить, что он мог предать лучших друзей и оставить их сына — своего крестника сиротой? Мужчина вновь почувствовал комок в горле и ему стало дурно. Он представил, каково было Сириусу все эти годы. Просидеть в одиночной камере пять лет, каждый день перенося настоящие пытки собственного разума из-за дементов. Слыша, как остальные заключённые медленно сходят с ума в своих камерах. Понимая, что за стенами тюрьмы бывшие друзья и знакомые ненавидят его, считая предателем и убийцей. И при этом всём, быть совсем невиновным. Ремус сорвался с места и через секунду вновь оказался в ванной. Его стошнило. Голова закружилась, а слёзы горячим потоком хлынули из глаз. Так мерзко ему ещё никогда не было. Наверное, даже когда он узнал о смерти Джеймса и Лили несколько лет назад. Мужчина уткнулся в колени и тихо всхлипнул, прислонившись спиной к холодной стене. Он не хотел сейчас никого видеть или слышать. Не хотел, чтобы его успокаивали, жалели или поддерживали. Он не нуждался в этом... В отличии от Сириуса. Его Сириуса... Его мальчика, по которому он ужасно скучал все эти годы, хоть и боялся признаться в этом даже самому себе.

***

Проснувшись ранним утром от очередных криков своей кузины, Сириус сел на твёрдой деревянной койке и потянулся, пытаясь хоть как-то размять спину. Он наклонился, поднял с пола кусок угля и поставил очередную отметку на стене своей камеры. Блэк начал оставлять их с самого момента своего заключения. Зачем? Возможно, в глубине души мужчины ещё тéплелась надежда, что он когда-нибудь сможет выбраться отсюда. Но сам себе он объяснял это тем, что так ему проще будет сохранить связь с реальностью. Сириус окинул сонным взглядом всю стену и у него даже зарябило в глазах от обилия полос. Протерев глаза, он встал, нашёл пометку с последнего пересчета и прибавил к ней ещё пятнадцать, после чего обвёл в круг новую цифру: «1730». Больше четырёх с половиной лет он уже здесь находится. Больше четырёх с половиной лет он видит мир лишь сквозь маленькое окно с толстыми прутьями, и не покидает пределы тесной душной камеры. Блэк вздохнул и сел у стены, противоположной той, что была вся усыпана тонкими ровными линиями. Он не мог подсчитать, какая точно была сегодня дата, но мог предположить, что сейчас уже середина или конец июля, а это значит, что у Гарри скоро День Рождения. А ведь ему должно исполниться уже шесть лет. На лице мужчины невольно появилась улыбка. В носу при этом начало покалывать, но Сириус не обратил на это внимание. Он откинул голову назал и закрыл глаза. Интересно, помнит ли его крестник? Помнит ли родителей? Хоть чуть-чуть… Мужчина сглотнул. С самого первого дня в Азкабане его не покидала мысль о том, что стало с сыном его лучших друзей? Где он сейчас? Кто его приютил? Или он в детском доме? Хотелось верить, что он находится сейчас на попечении кого-нибудь из членов Ордена. Возможно Лонгботтомы взяли его к себе? Или Дамблдор нашёл для него подходящую семью, чтобы мальчик смог расти в любви и достатке? Может, профессор МакГонагалл взяла его к себе? Сириус усмехнулся. В первый раз, когда ему в голову пришла это мысль он расхохотался в голос, заставив даже замолкнуть свою кузину, которая в очередной раз визжала на весь Азкабан, что Тёмный Лорд обязательно вернётся и первым делом явится сюда, чтобы освободить своих самых верных сторонников. Но были ещё две версии, что заставляли Сириуса действительно погрузиться в раздумья. Первая всегда грела ему душу: «Что, если Гарри сейчас у Ремуса?» — Ремус. Мальчик мой, — Блэк вновь улыбнулся одними уголками губ, а на душе сразу стало намного теплее. Было бы просто замечательно, если бы Гарри был сейчас у него. Сириус часто размышлял, как эти двое жили бы вместе. Хоть Ремусу и не посчастливилось стать крёстным отцом мальчика, он тоже души в нём не чаял и явно стал бы отличным опекуном. Только вот вряд-ли ему доверили бы Гарри целиком и полностью. Да, осознание этого всегда вдребезги разбивало мечты Блэка и заставляло вернуться его в реальность. В реальность, где Ремус Люпин оборотень, который максимум мог бы иногда видеться с маленьким Гарри, но никак не воспитывать его самостоятельно. Хотя, Сириус был готов отдать всё, даже за такую возможность. Даже если бы эти встречи были ужасно редки и коротки. Мужчина вздохнул и открыл глаза, уставившись в одну точку на полу. Да, реальность жестока, но всё же, когда он думал о Ремусе и Гарри, проводящих время вместе, ему становилось теплее на душе. Но вот от другой мысли, где бы сейчас мог находиться его крестник, Сириусу становилось почти дурно. Слова Рубеуса Хагрида в тот самый роковой день не давали ему покоя: «Не могу я отдать его тебе, понимаешь?» Сквозь завывания и всхлипы говорил великан, утирая глаза огромным носовым платком, «Дамблдор велел мне привести Гарри к дому его тётки, уж прости, Сириус.» Уже тогда Блэка чуть не вывернуло наизнанку. К дому его тётки?! К дому сестры Лили?! К Петунье и её мерзкому муженьку?! Молодому человеку тогда хотелось закричать на Хагрида, хоть он и понимал, что тот ни в чём не виноват. Хотелось наплевать на всё, запрыгнуть назад в мотоцикл и улететь куда подальше, но только не отдавать Гарри в руки этих чёртовых маглов! Но Сириус сдержался. Не смотря на боль, сдавившую его грудь в тот миг, когда он воочию увидел мёртвые тела друзей, на его собственные слёзы, и не смотря на то, что Гарри, оказавшись на руках знакомого человека, тут же перестал плакать и теперь прижимался к Сириусу, тихо хныча, из-за чего Блэку совершено не хотелось никому его отдавать — он сдержался. В голове была лишь одна мысль: «Питер. Ему нужно найти его. Ему нужно найти эту мразь… Найти и заставить отплатить за всё, что он сделал!» Тогда он всё-таки отдал Гарри Хагриду, мягко поцеловав мальчика в лоб на прощание и одолжив свой мотоцикл великану, а сам пошёл искать Петтигрю. Все эти годы Сириус лелеял надежду, что отдать Гарри сестре Лили было лишь временной мерой, но где-то в глубине души он понимал, что это не так. В моменты, когда он представлял, как мальчику живётся у Дурслей, лицо молодого мужчины искажалось в гримасе отвращения до неузнаваемости. Они отвратительные, мерзкие людишки, которых заботят только они сами! Они всегда ненавидели Лили и Джеймса, так почему Альбусу Дамблдору взбрело в голову, что будет отличной идеей отдать им их сына?! — Он совсем с ума сошёл, — хрипло и тихо произнёс мужчина и брезгливо поморщился, будто увидел огромного таракана, ползущего по своей руке. — Кхм... — кто-то совсем рядом громко прокашлялся, резко выдернув Сириуса из раздумий и заставив его подскочить на ноги. В Азкабане редко можно было встретить людей, помимо заключённых. Обычно туда-сюда по коридорам сновали лишь дементоры. Поэтому увидеть за тяжёлой металлической дверью кого-то кроме высокой фигуры в чёрном плаще было действительно неожиданно, да и при этом очень подозрительно. — Мистер Блэк, простите конечно за беспокойство, — сказал низенький пухлый мужчина, нервно теребя в руках свой зелёный котелок. При этом он хмыкнул, явно поняв всю глупость сказанной им фразы, — Простите, но вам придётся сейчас проследовать с нами в Министерство Магии. Министр Магии — Корнелиус Фадж стоял в полуметре от двери в камеру Сириуса. Видимо, боялся подойти ближе. Рядом с ним стояли четыре мракоборца с палочками наизготовку и два дементора. — В Министерство? — резко переспросил Сириус, нахмурившись и отступив назад к стене, — Зачем? Меня вроде как уже осудили почти пять лет назад, дав пожизненный срок, разве нет? — мужчина чуть вскинул бровь, подозрительно переводя взгляд с Фаджа на отряд мракоборцев, а с них на дементоров, которым уже явно не терпелось выволочь его из камеры и высосать все те крохи радости, что всё ещё остались в Сириусе. — Мы... Ммм... — Фадж явно избегал смотреть на узника. Он был ужасно взволновал, и лишь продолжал крутить в руках свой котелок, — Мы решили пересмотреть Ваше дело, мистер Блэк. Недавно стали известны некоторые... Обстоятельства, вынудившие нас вскрыть старые архивы и заняться этим. Почти всё заключённые, которые, мы подозреваем, сидят тут по ложным обвинениям, уже на полпути к Министерству. Остались только Вы. — П-пересмотреть моё дело? — глаза мужчины расширились. Он не мог поверить в происходящее. Нет. Не может быть. Сириус покачал головой, но при этом подошёл ближе и вновь окинул взглядом всех стоящих перед его камерой. — Вы... Действительно решили пересмотреть моё дело, министр? — в его голосе звучала странная смесь надежды и недоверия. Фадж всё же решился поднять взгляд на мужчину и кивнул. — Ммм... Да, мистер Блэк. Сириус поднял брови и невесело усмехнулся. Он не понимал, смеяться ему или плакать. Всё это продолжало казаться просто глупой шуткой. Розыгрышем. Мужчина сел на койку и закрыл лицо руками. Его самого немного трясло. — М-мистер Блэк? Вам плохо? — ещё более взволнованным голосом, чем до этого, спросил Фадж, — Мерлин, ему плохо! — Прикажете увести дементоров? — поинтересовался один из мракоборцев. — Я-я не знаю! Мы ведь не уверены точно, что он действительно не опасен! Просто... Просто дайте ему воды! — Да, министр, — один из мракоборцев поднял с пола отколовшийся от стены кусок камня и трансфигурировал его в стакан, после чего наполнил стакан холодной водой и протянул меж прутьев Сириусу, — Возьмите, пожалуйста, мистер Блэк. Сириус поднял голову. Его глаза были влажные, а самого мужчину продолжало трясти. Он протянул дрожащую руку, взял стакан и выпил его залпом, после чего глубоко вздохнул и посмотрел на Фаджа. — Что же вас заставило пересмотреть дело? Не вы ли, министр, несколько лет назад утверждали, что и суда никакого проводить не нужно, учитывая то, сколько свидетелей было на месте преступления? — Сириус невесело усмехнулся. — Ммм... Да. Именно так я и говорил. И я всё ещё не понимаю, как Ваше обвинение может быть ложным. Но в этом деле при более детальном рассмотрении действительно нашлось не мало несостыковок и упущений. К примеру, никто не проверил свидетелей на присутствие изменений в их памяти, а так же никто не проверил вашу палочку, чтобы убедиться, что заклинание было произведено именно с её помощью. Всё это очень... Очень запутанно. Думаю, что мы более детально обсудим это в Министерстве. Фадж махнул рукой, жестом показывая открыть камеру. Один из мракоборцев вышел вперёд и сперва направил палочку на Сириуса, сковав его руки кандалами, а уже потом отпер тяжёлый замок, который с грохотом упал на пол. Заключённые из соседних камер, притихшие ещё тогда, когда увидели министра, сейчас внимательно наблюдали за происходящим. — Прошу прощения, мистер Блэк, за такие неудобства, но это вынужденные меры. Мы всё ещё не до конца уверены... — Что я не накинусь на вас, как голодный волк на кроликов, — закончил за Фаджа Сириус и хмыкнул. — Да-да. Можно и так сказать, — кивнул министр, и поспешил пройти вперёд. Дементоры влетели в камеру и рывком подняли Сириуса с койки, выводя его наружу. Они последовали сразу за Фаджем, а мракоборцы разделились. Двое встали по бокам от дементоров с Блэком, а ещё двое позади. — А я знала! ЗНАЛА, ЧТО ТЫ НЕ МОГ СДЕЛАТЬ ЭТОГО!! Ты бы никогда не предал своих мерзких друзей-грязнокровок! ПОЗОРИЩЕ ВСЕЙ НАШЕЙ СЕМЬИ! Я знала, что ты не делал этого! Да-да, Я ЗНАЛА! Знала, кто действительно выдал моему Лорду Поттера и его жёнушку-магловку! Но как же я была счастлива, когда тебя притащили сюда, братец, ой как я была счастлива! — Беллатриса заливалась безумным смехом, обхватив руками прутья тяжёлой двери. Она была единственной из заключённых, кто подал голос. Все остальные хранили молчание, наблюдая за процессией. Фадж остановился на пару мгновений, но потом покачал головой, что-то пробурчав себе под нос. Он надел на голову котелок и продолжил идти вперёд. Сириус догадался, что привлекло внимание министра. Ему вероятно, было или стало уже после известно, что именно Блэк должен был стать хранителем тайны у Поттеров, поэтому слова Беллатрисы как минимум были для него неожиданностью. Мужчина усмехнулся, что было почти незаметно из-за давно небритой бороды. Он шел вперёд, ступая босыми ногами по холодному каменному полу и иногда бросал взгляд на камеры с заключёнными. Сириуса действительно поражал, если не приводил в ужас вид некоторых из них. Почти пять лет назад, когда его вели по этим же самым коридорам, он так же бросал мимолётные взгляды на узников. Память у Блэка всегда была хорошая и он прекрасно помнил, что некоторые из них тогда были ещё совсем юны. Мальчишка, лет восемнадцати не более, с заметными огненно-рыжими волосами, что тогда стоял у дверей в свою камеру, гордо задрав нос, теперь сидел на полу с пустым взглядом и раскачивался туда-сюда. Его волосы сейчас были почти полностью седые, а лицо покрылось жуткими морщинами. А ведь ему должно было быть всего лишь около двадцати трёх лет. Девушка, примерно того же возраста, что и Сириус, тогда напомнила ему его кузину тем, что звонко смеялась и заявляла, какие вокруг все идиоты, если действительно решили, будто Тёмный Лорд пал. Сейчас она стояла у двери в свою камеру, прислонившись головой к решётке и обвив тонкой и бледной, будто у трупа рукой, толстые прутья. Её глаза впали, вокруг них залегли тяжёлые черные тени. Пшеничного цвета волосы сильно выцвели и свисали сейчас ниже её пояса. Увидев её, Сириус поспешил отвернуться. Девушка до жути сильно напомнила ему инфернала. Неужели и сам Сириус выглядит сейчас не лучше них? В камерах Азкабана зеркал не предусмотрено, поэтому он не видел самого себя все эти годы. На секунду мужчина представил, как он спустя столь долгий срок впервые смотрит на себя в зеркало и видит там не молодого, хоть и знатно потрёпанного жизнью, мужчину, а старика с такими же запавшими глазами и морщинами, как и у остальных заключённых. Но мрачные мысли почти сразу же улетучились, как только Сириуса вывели на улицу. Как же мужчина был счастлив вдохнуть свежий воздух полной грудью впервые за несколько лет. Он даже не обратил внимание на сильные порывы морского холодного ветра, которые пробирали до костей исхудавшего узника. Ситуацию улучшело так же то, что как только его спустили вниз и усадили в карету, запряжённую фестралами, дементоры оставили его, дав наконец полностью расслабиться. В карете Сириусу дополнительно сковали ноги и тело, так, что он теперь не мог встать с места. По бокам от него сели мракоборцы, а прямо напротив Фадж. — Вы совсем не волнуйтесь, мистер Блэк, — сказал он с лёгкой улыбкой, за которой плохо скрывалась тревожность. — Мне не из-за чего волноваться, министр, — хрипло сказал Сириус и пожал плечами, насколько это позволяли сделать кандалы. Он действительно был удивительно спокоен. Сильной надежды на то, что его в конечном итоге выпустят, а не вернут назад в камеру, не было. Но так же не было и полной уверенности в том, что этого не произойдёт. — Мм... Да-да, конечно. Если вы всё же действительно не виновны, то и волноваться вам не стоит, — сказал Фадж, отводя глаза и натужно посмеиваясь. Почти полчаса пока они летели к Министерству, все молчали. Сириус был этому вполне доволен. В карете было значительно теплее, чем в камере, да и сидеть на мягком кресле, вместо жёсткой деревянной койки было гораздо удобнее, даже не смотря на все кандалы. Но Фадж стал ещё более нервный, каждую минуту кидая взгляд на Блэка, и будто не решался на что-то. Но терпения его явно хватило не на долго. — Мм... Мистер Блэк, — нерешительно начал он, — О чем говорила ваша сестра? Беллатриса Лестрейндж? — Моя сестра? — немного рассеяно переспросил Сириус, который успел вновь углубиться в свои мысли и пытался рассмотреть своё отражение в окне кареты. — Да, ваша сестра. Что она имела ввиду говоря, что знает, кто на самом деле выдал Поттеров Тому-Кого-Нельзя-Называть? Сириус невольно улыбнулся. Его догадка оказалась верной — министр вкурсе о заклинании доверия и о том, кто должен был стать хранителем тайны. — А что Вам не понятно, министр? Мне кажется, моя дорогая кузина вполне ясно выразилась. — Но это ведь были Вы! — воскликнул Фадж, почти подпрыгнув с места. — Откуда Вам это известно? — Альбус Дамблдор сказал мне! — с важностью сказал министр, вновь сев ровно в кресле и расправив плечи. — Что-ж. Я наверное сейчас разрушу Ваши представления об Альбусе Дамблдоре, но есть вещи, которые не известны даже ему, — Сириус хмыкнул, увидев, как изменилось выражение лица Фаджа и откинулся на спинку кресла, расслабившись. Больше министр ему ничего не сказал, хотя судя по виду, вопросов у него появилось ещё больше. Прибыв в Министерство, Сириуса сразу же повели в сторону зала суда №6. Многие сотрудники оборачивались на него и перешёптывались, но Блэку было по большей части всё равно на них. До тех пор, пока в одном из коридоров он не встретился взглядом с высоким мужчиной лет пятидесяти, чьи светло-каштановые волосы уже были прилично посеребренны седеной. Лайелл Люпин кинул на Сириуса странный, оценивающий взгляд, но промолчал и прошёл мимо. Самому же Сириусу от этого взгляда стало до крайности неловко. Щёки заалели, что хорошо было видно на бледной коже, а сам мужчина в этот момент почувствовал себя провинившемся в чём-то мальчишкой. Он тяжело сглотнул и попытался выбросить из головы этот взгляд, но у него ничего не вышло. "Он ненавидит меня," — пронеслось у мужчины в голове, и на лице Блэка появилась невесёлая улыбка. Конечно он его ненавидит. После всех тех страданий, которые Сириус выплеснул на единственного сына Лайелла — это неудивительно. Но всё же, впервые за несколько лет у Блэка появилось сильное желание, подбежать к кому-то и начать всеми правдами и неправдами убеждать его, что он — Сириус ни в чем не виноват. Он не хотел этого. Конечно не хотел! Он не хотел смерти лучших друзей! Он не хотел оставлять Гарри сиротой! Он не хотел, чтобы Ремус... Ремус — его Лунатик, его мальчик, которого он любил и продолжает любить уже на протяжении стольких лет, страдал из-за всего навалившегося на него! Сириус повернул голову назад, будто надеясь увидеть, Лайелла ещё раз, но мужчина уже растворился в толпе коллег. Пройдя несколько лестничных пролётов, Сириуса завели в один из самых маленьких залов суда, в котором, не смотря на это, собралось достаточно много человек. Когда мужчина оказался в этом тесном, но набитом до отказа помещении, ему показалось, что стало тяжелее дышать. Среди присутствующих Сириус узнал множество лиц. Это были люди, которые присутствовали на первом его суде почти пять лет назад. Многие были взволнованы, кто-то даже напуган, а кто-то подозрительно и хмуро косился на Блэка. Но одна фигура явно выделялась из всех остальных. Высокая фигура с длинной бородой и такими же длинными волосами, которые, будто короткая серебристая мантия, ложились на плечи старого чародея, а его удивителтно живые голубые глаза всё так же смотрели из-за очков-половинок. Таким Сириус и запомнил Альбуса Дамблдора. И, в прочем, не ожидал увидеть каких-нибудь изменений. Дамблдор спустился к конвою мракоборцев, что продолжали держать закованного в кандалы Сириуса, и добродушно улыбнулся измотанному узнику. — Добрый день, Сириус. Рад видеть тебя.