Прощай, Розалина. Прощай

Снег сыпет огромными хлопьями. Свет словно нежной пеленой окутывает проженную землю. Запах горячей крови настолько привязался к Розалине, что горячие элементальные слезы, прожигающие огромную снежную массу, не пахнут настолько стойко и тошнотворно, как смрад начинающегося гниения. Монстры до Драконьего Хребта были выжжены. Иногда вода, вытекающая из подожженных сугробов, кипятком шпарила ее конечности, но Розалине было уже все равно. Даже когда птицы, шебетание которых она понимала (или думала что понимает) окружали ее большими косяками. Скоро она отдаст все тепло своего тела окружающей среде и исчезнет навсегда. Розалина итак чувствовала себя паровой машиной, которую она каждый раз разжигала дома и вдыхала сладостный запах сухих дров. Розалина? Огненная ведьма улыбнулась своим мыслям. Тепло из конечностей передалось сердцу. Улыбка матери, которая ласково гладила ее по голове, которую она бросила перед приемом в Академию Сумеру. Мама присылала письма, пропахшие молоком и домом. Потом все закончилось. Отца она уже не помнит. Ведьма... Настоящее ее имя. Только недавно она поняла, что не замечала всех этих деталей в детстве, навсегда отпечатанных в памяти. Запах рук матери. Тепло чужой груди, не вызываемое пожирающим огнем. Ростам. Боль ее вечна, но она готова отдать всю себя этой земле. Ведьма уже не боится. Скорее всего жариться в Геенне не настолько мучительно, сколько отдавать себя на пожирание клубам дыма и земле, питаясь огнем и сырой плотью. Все закончилось. И эта затянувшаяся агония. И этот облик страха. Ожоги уже не болят, но вызывают оргазм флагелланта. «Закончу ли я кричать от боли? Услышу ли я собственный голос?» Услышу ли я чужой голос? На самом деле, я боюсь. Я боюсь умереть и не почувствовать себя счастливой я старалась старалась ради этих людей а этот архонт даже не думал помочь он улетел а люди растворились в темной тине и мерзости тогда воняло все вокруг гнило реки крови буквально разве это город свободы в котором я жила раньше я не хочу страдать больше но я не выдерживаю я хочу сжечь всех монстров которые стерли все дорогое мне с лица земли боги меня не слышат я линчеватель у меня болит голова кровь течет не только из носа это моя собственная лава смерти нет я уже не верю в богов и не прошу спасение эта рабская покорность я устала отдавать всю власть в руки судьбы я отдам свою душу на выкуп только самой себе Горячие слезы оставляли ожоги, хотя обжигать больше было нечего. Розалина сцепила собственные волосы и почувствовала расслабление. Она умирает. Она легла на снег и впервые за столько лет почувствовала обжигающий обгоревшую плоть холод. Лед? На самом деле, Розалина уже не чувствовала. Холод... Был приятен. Она открыла глаза и увидела звезды. До этого смотреть на них было тошно. Во время того, как разорвалось небо, они сыпались, словно через сито. А сейчас сверкали магеллановым облаком. Они заберут ее тело, вечно сияющее, из космической пыли, к себе. Мир делится на разные ветви, да. Она видела это дерево в своей лихорадке. В одной вселенной она счастлива, видит свет. Кровь и огонь тут сменились солнечными сплетениями. Не внутри живота. Прекрасный мир. Ненастоящий. До того момента пока не придет предвестник Ледяной Императрицы.