Молодая любовь, молодое сердце

Сяо не взаимодействовал с человеческим миром, конечно же, наблюдение за Ли Юэ было его долгом, и было неизбежно замечать изменения, которые приносило течение времени. Человечество шло вперед, оставляя позади старые обычаи, забывая некоторые истории и всегда приспосабливаясь к новому, но были вещи, которые даже спустя 100, 200 или 1000 лет не изменились. Душа человека никогда не бывает одинока, всегда ищет связи с другими душами, это не так уж и удивительно, так как человеческая природа - быть общительным и жить в сообществах, но это касается не только людей. Боги, адепты, любое существо, существовавшее в Тейвате, однажды нашло бы часть — или части — которые завершили бы их душу. Ну, по крайней мере, так считали. Потому что Сяо не взаимодействовал с человеческим миром, и, даже если судьбе всегда удавалось заставить людей найти свою вторую половинку, никто никогда не встречался ему на пути. Сначала это беспокоило его, но со временем он признал, что из-за грехов, совершенных им в прошлом, со всей негативной кармой, которую он нес, он не заслуживал чего-то такого прекрасного, как родственная душа. Он не подвергал бы никого, кроме себя, переносу бремени, которое он имел, поэтому, даже если человек мог соединить свою душу с кем-то столь же сломленным, как он, было бы лучше, если бы он никогда не знал его. И если однажды судьба решила подшутить и поставить его и его вторую половинку на один путь, он пообещал себе, что найдет способ уйти и исчезнуть. Это было бы не так сложно, не так ли? ___________________________________ Итэр и Паймон оживленно беседовали, с помощью Якши путешественник выполнил все свои ежедневные поручения до наступления темноты. — Паймон голодна! — пожаловалась Паймон, паря рядом с Итэром, — И устала. Чужак закатил глаза. — Во-первых, ты паришь, во-вторых, ты даже не участвовала в бою, — ответил он. Паймон возмущенно вскрикнула, уперев руки в бока. — Быть моральной опорой утомительно! — надулась она, и Итэр рассмеялся. Сяо наблюдал за общением в нескольких шагах позади, он не собирался сопровождать путника в тот день, но услышал о необычном беспорядке в каких-то руинах и подумал, что смертному будет лучше не сталкиваться с грядущим в одиночку - к счастью , поскольку бой был трудным, он не хотел представить, что произойдет без его присутствия там. Он посмотрел на странника, на его лице все еще была запекшаяся кровь, благодаря порезу на голове. Сяо помог ему отчистить немного, чтобы увидеть, была ли рана глубокой или нет — порезы на голове обычно кровоточат достаточно- в то время как Паймон нервно бормотала, паря вокруг них, говоря, насколько это было опасно. Он понял ее беспокойство, он помнит, как сдавило его грудь, когда он понял, что Итэр был ранен, и как быстро он надел маску на лицо, чтобы закончить битву. Это было для него ново, обычно он видел человечество в целом, и никогда ни один человек не пробуждал в себе такого чувства. Он чувствовал, что должен защищать Итэра, что если что-то случится с путешественником, это будет хуже, чем воткнуть собственное копье ему в грудь, и он не понимал почему. — Там! — Взволнованно сказала Паймон, указывая на водопад впереди, они давно искали место, чтобы помыться, такое, в котором им не нужно было побеждать нескольких слаймов — не то чтобы это была трудная задача, но им нужно было немного отдохнуть. Итэр вздохнул и потянулся у края небольшой реки, сняв шарф и перчатки, чтобы они не промокли, прежде чем присесть, чтобы вытереть лицо. — Протри эту сторону, — сказала Паймон, когда путешественник попытался смыть кровь. — Нет, другую сторону! Сяо вздохнул, распрямил руки и приблизился к Итэру. — Иди сюда, — позвал он. Смертный поднял глаза и встал перед адептом. Якша провел большим пальцем по мокрому лицу путешественника, прямо по маленькому синяку, которого он раньше не замечал и увидел, как Итэр вздрогнул от прикосновения. — Что такое? — спросил он, останавливая движение, все еще слегка касаясь щеки Итэра. — Твоя перчатка, — несколько смущенно ответил чужеземец, — она немного грубовата. Сяо кивнул, после этого он мог бы покинуть Итэра, чтобы путешественник мог решить эту проблему в одиночку, но, увидев его разбитое лицо так близко, якша захотел его утешить. Адепт снял перчатку с одной руки и воспользовавшись случаем, намочил пальцы в воде реки. — Стой спокойно, — сказал Сяо, прежде чем вернуть пальцы к лицу Итэра. Когда якша впервые ощутил прикосновение кожи к коже, по его позвоночнику словно прошел шок, заставив его вздрогнуть, и время, казалось, остановилось на несколько секунд. Итэр случайно тихо застонал, прежде чем широко распахнуть глаза, уставившись на адепта. Сяо быстро отдернул руку, с удивлением глядя на щеку путешественника и свои пальцы, где в обоих местах появились тонкие линии, образующие бирюзовый узор, который он не мог расшифровать до того, как они полностью исчезли. — Ой! — громко сказала Паймон с широкой улыбкой на лице. Итэр повернулся, чтобы посмотреть на нее, не понимая, что происходит, и Сяо почувствовал, как его сердце забилось быстрее, чем обычно, — Паймон увидела метку! — она захлопала в ладоши, взволнованно крича — Вы родственные души! Золотые глаза якши встретились с глазами путешественника. Итэр по-прежнему с тем же растерянным выражением лица, он потянулся пальцами к тому месту, где коснулся Сяо, и адепт был близок к панике. Это не может быть правдой, не так ли? Он не заслуживал родственной души, особенно такой, как этот смертный, он бы не запятнал луч солнца, который представлял путник. Итэр был для него слишком хорош, он был утешением, которого ему не следовало желать, он был всеми эмоциями, которые, как ему казалось, он никогда не сможет испытать. Он был миром, он был счастьем. Он был слишком многим. Сяо, которому не хватило смелости продолжать смотреть в эти прекрасные глаза, по которым он всегда скучал, когда путешественник долго не навещал его, повернулся спиной к Итэру и Паймон, и рванул в противоположном направлении от того места, где они были. Сяо! — Итэр позвал его, и он услышал шаги путешественника позади себя — Сяо, подожди! — Это было последнее, что было сказано перед тем, как черно-бирюзовый вихрь накрыл якшу. ___________________________________ Он оказался у статуи семерых в Минлине, чувствуя, как сильный ветер на вершине горы бьет ему в лицо. Он сжал кулаки. У него не могло быть родственной души. Сяо сидел на краю горы, пытаясь сделать глубокий вдох, вспоминая обещание, данное самому себе... Нет, Итэр уже был к нему очень привязан, смертному удалось создать связь с адептом, которую, как он знал, не мог создать Сяо. Не разрывай - путешественник улыбнулся ему, услышав это, сказав, что не хочет и никогда не захочет разорвать эту связь, и Сяо почувствовал, как в тот день его сердце вело себя странно. Но одна мысль о том, что его душа, полная негативной кармы, может запятнать душу Итэра, вызывала у него тошноту. Он действительно должен исчезнуть из жизни чужеземца. Но мог ли он это сделать? Сможет ли он оставить путника позади, никогда больше не видеть, как его глаза сияют на солнце, когда он улыбается чему-то, что казалось якше таким незначительным? Сможет ли он прожить остаток своих дней, зная, что больше не сможет разделить трапезу с путешественником или увидеть, как тот весь испачкан в муке, пытаясь приготовить что-нибудь для своих друзей? Он знал, что ответ будет «нет», он знал, что в первый раз, когда Итэр позовет его по имени, он пойдет к путешественнику, независимо от того, был ли это призыв о помощи или просто потому, что смертному нужна была компания. Потому что он знал, что Итэр был тем, кто завершил его душу еще до того, как это доказала метка души. Итэр был единственным человеком, способным заставить его почувствовать, что в его жизни есть нечто большее, чем его обязанности. Он закрыл глаза, ветер вокруг него стих, наступила ночь, и он подумал, будет ли с чужеземцем все в порядке — они были еще далеко от постоялого двора, когда якша ушел, — но он не двигался, надеясь, быть может, услышать ветерок, принесший его имя голосом, столь знакомым ему. Но Итэр не звал его в ту ночь. ___________________________________ Итэр не появлялся две недели. Якша узнал от людей, которые проходили через гостиницу, что его несколько раз видели в гавани Ли Юэ, обычно рядом с похоронным бюро «Ваншэн», и, действительно, Сяо чувствовал его присутствие в Ли Юэ, но путешественник не приближался к гостинице «Ваншу» с того рокового дня. Он не раз думал о том, чтобы пойти за Итэром, но сдался. Что бы он сказал смертному, если бы сделал это? Сяо сидел на крыше гостиницы, пытаясь обратить внимание на то, что происходит на территории Ли Юэ, в поисках любой проблемы, которую он мог бы решить, и занять голову, но у него были проблемы с концентрацией внимания. Удалось ли смертному уже пробиться через все его преграды и кирпичные стены внутри него? Что, если он позволит Итэру увидеть части себя, которыми он никогда ни с кем не делился? Что, если Итэр был его свободой, и он позволил бы себе быть свободным? Он закрыл глаза, игнорируя голоса, пытающиеся убедить его в обратном, думая о прикосновении своей кожи к коже Итэра, и о том, как он чувствовал, как каждая часть его души фиксируется и возвращается на место в те несколько секунд. Якша задумался о том, когда лучше всего поговорить с путником и стоит ли искать его. Именно в этот момент, он почувствовал такое знакомое присутствие, поднимающееся по лестнице постоялого двора. Он не мог привыкнуть к тому, как дрогнуло его сердце, когда он понял, что Итэр был рядом, чувство стало еще более сильным, и он задавался вопросом, как люди могут жить с таким количеством запутанных эмоций, являющихся частью их дней. С того места, где он сидел, он мог видеть Итэра, путешественника рядом с вазами, украшавшими эту часть крыши, с выражением лица, которое он не мог прочесть. Лунный свет, целующий его лицо, заставил Сяо почувствовать, что на мгновение он запыхался. Он был ошеломляющим. Чужеземец вздохнул, глядя на горизонт и закрывая глаза. — Сяо, — тихо вздохнул он, и адепт вздрогнул, подумав, как жалко то, как сильно он скучал, услышав свое имя в этом голосе. А ведь прошло всего две недели... Он, не колеблясь, спрыгнул с крыши и остановился позади Итэра, не говоря ни слова. Путник, услышав удар его ноги по деревянному полу, быстро повернулся лицом к адепту. Он слабо улыбнулся, но улыбка не была прежней, и Сяо почувствовал, как сдавило его грудь. Такое выражение не подходило лицу Итэра. — Я не думал, что увижу тебя снова, — сказал он, поворачиваясь всем телом, чтобы вновь посмотреть на пейзаж перед ним. Якша не ответил, не зная, что делать, Итэр сказал это не обвиняющим тоном, а грустным голосом - как будто действительно верил в это - Сяо не шевельнулся, наблюдая за тем, как вьются волосы путника. — Знаешь, — продолжал он, — Паймон объяснила мне, что произошло. Очевидно, подумал Сяо, Итэр был не из этого мира, якша даже не знал, распространено ли что-то подобное там, откуда пришел путешественник. Он даже не понял, как их души встретились, бросив вызов пределу миров, чтобы дополнить друг друга. — И Чжун Ли объяснил мне, что это значит. — Сяо приподнял бровь, немного обеспокоенный этим. Бывший архонт был тем, кто знал больше всего о якше, и он обязательно поделится с Итэром всеми причинами его внезапного исчезновения, когда он увидел метку души. — И я знаю, что тебе может не понравиться идея иметь родственную душу — путешественник обернулся, глядя на него с решительным выражением лица. — Но я думаю, что мы должны поговорить. Сяо кивнул, надеясь, что Итэр сделает первый шаг в этом диалоге. Путешественник вздохнул, его плечи опустились, как будто он внезапно утомился. — Ты ненавидишь это? — спросил Итэр, и Сяо был удивлён, он не ожидал, что смертный придёт к такому выводу. — Почему ты думаешь, что я буду ненавидеть это? — спросил Сяо. — Я не знаю, — сказал Итэр, глядя в сторону и нахмурившись, — тебя очень трудно читать, Сяо, мне потребовалось так много времени, чтобы почувствовать, что ты, по крайней мере, видишь во мне хорошего товарища по команде, и я был так счастлив, когда ты сказал, что связь между нами сильна. — он закрыл глаза, поднеся руку к лицу, — Я подумал, что мы, наконец, можем быть кем-то. Я был бы счастлив просто быть твоим товарищем и никем другим всю вечность, если это означает, что ты будешь рядом. Сяо удивленно моргнул, Итэр по-прежнему отказывался смотреть на него, он слышал учащенное сердцебиение, но не знал, было ли оно чужим или его собственным. — Чжун Ли сказал мне, что родственные души существуют только тогда, когда души имеют такую ​​сильную связь, что им нужно быть вместе, что есть только одна эмоция, достаточно сильная, чтобы создать такую ​​связь, и я подумал… Итэр глубоко вздохнул, закрыв глаза, якша мог видеть слезы, скопившиеся в уголках его глаз. — Я подумал, что, может быть, ты тоже меня любишь, — мягко сказал Итэр, по его лицу наконец потекли слезы, и Сяо почувствовал, как что-то внутри него сломалось. Адепт двинулся не задумываясь, быстро сделав шаг вперед и обняв Итэра за талию. Путешественник уткнулся лицом в плечо якши, беззвучное рыдание сотрясало его тело. — Итэр, — позвал он, но смертный покачал головой, отказываясь поднять лицо. — Итэр, посмотри на меня. Путешественник посмотрел вверх, его глаза слезились — теперь еще ярче — и его лицо покраснело. Сяо почувствовал, как его сердце сжалось, когда он увидел Итэра таким открытым в его руках, он хотел вытереть эти слезы, и он знал, что просто сдвинет горы, чтобы увидеть улыбающегося Итэра. Он знал ответ, который должен был дать, и позволил барьерам и кирпичным стенам внутри себя рухнуть навсегда, обнажая себя так же, как и путешественник. — Да, — ответил он, — так же, как и ты. Я тоже. Глаза Итэра на мгновение расширились, прежде чем из его глаз полились новые слезы. Сяо удивленно посмотрел на него, не понимая вихря эмоций, который испытывал путешественник, он снова спрятал лицо в плече якши, всхлипывая и сжимая объятия. Сяо взялся рукой за волосы Итэра, лаская их, он повернул лицо в сторону, чтобы кратко поцеловать его в макушку, и это заставило чужеземца успокоиться. Смертный глубоко вздохнул, отодвигаясь, чтобы снова оказаться лицом к лицу с адептом, поднося тыльную сторону ладони к глазу и вытирая слезы. Сяо сделал то же самое, нежно проведя пальцем по щеке Итэра. — Можно посмотреть? — спросил Итэр, и якша поднял бровь. — Знак души, последний раз, когда я не мог видеть. Адепт кивнул, потянув руку, чтобы снять перчатку, другая рука все еще обнимала путешественника за талию, удерживая его ближе. Итэр повторил движение, оставив левую руку открытой. Сяо знал, что ощущение будет не таким сильным, как при первом прикосновении — первой встрече их душ — но даже в этом случае, когда он переплел свои пальцы с пальцами Итэра, он почувствовал, как будто каждая его частичка обрела покой. Голоса смолкли, и единственное, что он мог слышать, это его сердце бьющееся в унисон с сердцем путешественника. И единственное, что имело для него значение в данный момент, была улыбка Итэра, когда он увидел, что метка души появилась на обеих руках. — Это красиво, — сказал он, наблюдая, как бирюзовые линии обретают форму. Они напоминали маленьких бабочек, порхающих между переплетенными пальцами, танцующих вокруг друг друга, и соединяющихся в линии. Сяо смотрел на лицо Итэра, освещенное лунным светом, думая, как эти самые глаза могут вытащить его из самого страшного кошмара, как простая улыбка путешественника уже смогла спасти его от его собственной тьмы. — Действительно красиво, — сказал он тихо, и Итэр поднял взгляд, его щеки слегка покраснели, когда он понял, что якша смотрит на него. Сяо выпустил свою руку из руки путешественника, поднес ее к лицу Итэра, наблюдая, как бабочки танцуют на его щеке, и улыбнулся. Итэр был тем, у кого было его сердце, и Сяо действительно хотел провести вечность рядом с ним. И даже если однажды Итэру придется покинуть этот мир, по крайней мере, они знали, что где бы они ни были, их души найдут способ вновь увидеть друг друга.