От ненависти до любви

Наступившее утро было прохладным, но тихим, дождь закончился и оставил после себя приятный свежий запах на улице. Паша открыл глаза и уткнулся взглядом в белоснежный зеркальный потолок, отделанный мрамором. Удивительно, но он выспался, потому поднялся с дивана и огляделся. Тишина. Фомин, наверно, всё ещё спит. Семёнов прошёл в ванную, чтобы умыть лицо и как только он вышел из комнаты, столкнулся с Фоминым в коридоре. У них небольшая разница в росте, но Лёша всё же чуть выше Семёнова. —Доброе утро, Паша. —Доброе, как чувствуешь себя? — Лёша приулыбнулся и ответил. —Лучше, чем вчера, спасибо. — Паша улыбнулся в ответ и поспешил уйти. Они вместе сели завтракать, пока Паше не позвонили. Он какое-то время разговаривал по телефону, пока Фомин тыкал вилкой в тарелке. Когда мужчина закончил, он сообщил, что ему пора ехать на работу. Лёша явно расстроился, ведь не хотел, чтобы Паша уезжал, да сам майор не очень-то и хотел, но надо. Он попрощался и уехал, оставив Фомина одного. Проходит около месяца. Отношения между Фомой и Пашей вновь приняли сложный характер, они снова начали ссориться по пустякам, извиняться и снова ссориться. Фома живёт в постоянном стрессе по поводу своей репутации среди других авторитетов, бизнеса и прочих дел, а тут ещё и полиция, которая готова прикопаться ко всему, лишь бы посадить его, и Семёнов, которого трясут по этому поводу. Когда Паша приехал к Лёше, чтобы убедить его уехать на некоторое время из города, они вновь устроили скандал. —Ты чего сюда приехал, учить меня жизни или как? —Причем тут это? Я о тебе беспокоюсь, дубина. Если тебя арестуют и посадят, то минимум лет десять, максимум пожизненное. Тебе надо уехать— Пашу бесило высокомерие Фомы, весь из себя такой сильный и независимый, а как дело до проблем доходит, так он бежит за помощью. —Не пошёл бы ты отсюда к чертовой матери? Ты кто такой, чтобы мне указывать, что делать? Никто, так что съебись отсюда. — Семенов замолчал. Фома упал в его глаза ниже плинтуса. Лёша получил в лицо кулаком за свои слова. —Если я для тебя никто, значит ты мёртв для меня. — После этих слов, Семёнов уходит прочь, оставляя Фомина одного. «Какой же он урод, неблагодарная сука, вот что не так с ним? Сначала он мило общается, говорит спасибо, а потом вытворяет такое.» —Паша сел в машину и ударил по рулю. Ну ничего, как прижмут к стенке, так Фома взвоет о помощи. После этого они не общались два месяца. Вообще никак, даже сообщения не писали. Лёше было стыдно, а Пашу заебало такое отношение. Мужчину всё ещё просили выдать Фому, но тот отвечал, что не знает где он, может уже уехал из Питера, лишь бы от него отцепились. Когда Паша наконец приехал домой, на улице он увидел машину Фомина, а на детской площадке самого Фому, сидящего на качелях. Семёнов попытался сделать вид, что не замечает его и направился к подъезду. —Паша! — Окликнул Семёнова Фомин, догнал и остановил возле дверей. Паша даже смотреть на Лёшу не хотел, но пришлось ввиду вежливости. —Чего? —Паш, я извиниться хочу. Я не хотел тебя обидеть. — Лицо мужчины бледное, покрасневшее от холода, на дворе уже осень, ветер, морозец и дожди. —Тебе самому не надоело? Сначала извиняешься, а потом опять я во всём виноват, я никто и звать меня никак. Фома, достал уже. — Паша хотел уйти, но Лёша схватил его за плечо, не желая упускать возможность поговорить. —Я правда не хотел это говорить, прости. — Семенов отдергивает руку и просит Фому ехать домой, а сам скрывается за дверью. Ночь. Опять пошёл дождь и засверкала молния. Семёнову не давали покоя мысли о Лёше: уехал ли он, доехал ли до дома, что с ним будет потом и прочее. Паша поднялся с кровати и подошёл к окну, увидев Фомина, сидящего на тех же качелях под дождём. Вот же упёртый баран. Мужчина глубоко вздыхает, натягивает куртку и идёт на улицу. Лёша сидел и смотрел на лужи под ногами, пока не услышал шаги, приближающиеся к нему. —И че ты тут сидишь? Сказал же, езжай домой. —Я не уеду, пока мы нормально не поговорим. — Семёнов закатил глаза, взял Лёшу за мокрый рукав и потащил за собой. —Куда мы? —Домой ко мне, не на улице же тебя бросать, идиота. . . Когда Фомин зашёл в коридор квартиры, он почувствовал себя как дома, будто жил здесь вместе с Пашей. Столько воспоминаний. Из них его вывел Семёнов, стаскивающий тонкое чёрное пальто, отправленное на сушилку. —Взрослый мужик, а ведёшь себя как пацан. —Это плохо? —Скорее неразумно. Есть хочешь? Пить? Могу предложить чай, кофе, водку. — Фомин от всего отказывается и говорит, что действительно хочет извиниться за свои слова. —Это было последний раз. Если повторится, я тебя пошлю нахуй и оставлю на улице. — Лёша смеётся и кивает головой, заставив Пашу чуть улыбнуться. За то, что они вновь помирились, мужчины решили всё же выпить. После одной стопки, Паша вспомнил про закуску и только встал из-за стола, Фомин сорвался со своего места и прижал мужчину к тумбочке. Семёнов чуть тарелку не уронил от неожиданности. —Фома, ты чего? — Лёша никогда не был настолько близко к лицу Паши, между ними буквально пара сантиметров. Фомин тяжело дышит, напрягая руки, упирающиеся в края тумбочки. Это так банально, нелепо и непонятно, но Лёша не видел другого момента признаться во всём том, что его мучало долгое время. —Паш, я не могу больше, я...— Фома растерялся так сильно, даже слова подобрать не мог, что уж там о Семёнове говорить, который вообще дар речи потерял. —Я люблю тебя, Паша. Я тебя люблю, ничего не могу с собой сделать и сдерживать это я тоже больше не могу. — Фомин отстраняется от Семёнова и отворачивается, продолжая свою любовную исповедь. —Я ненавидел эти чувства, тебя ненавидел то время, пока мы не общались, и это было ужасно. — Лёша мог бы и дальше скулить по этому поводу, пока его не обняли Пашины руки, заставив замолчать.